СДЕЛАЙТЕ СВОИ УРОКИ ЕЩЁ ЭФФЕКТИВНЕЕ, А ЖИЗНЬ СВОБОДНЕЕ

Благодаря готовым учебным материалам для работы в классе и дистанционно

Скидки до 50 % на комплекты
только до

Готовые ключевые этапы урока всегда будут у вас под рукой

Организационный момент

Проверка знаний

Объяснение материала

Закрепление изученного

Итоги урока

Сегодня, 25 июля, исполняется 91 год со дня рождения ВАСИЛИЯ МАКАРОВИЧА ШУКШИНА .

Нажмите, чтобы узнать подробности

Личность своеобразная, выламывающаяся из всех стандартов. Человек, сделавший себя сам, пробившийся сквозь Алтай, тяжелое детство. Ночевал на скамейке, ходил в кирзовых сапогах, на все имел собственное, особое суждение. Ни на кого демонстративно не был похож. Евгений Евтушенко писал: «Галстук-бабочка на мне, сапоги — на Шукшине. Первое знакомство, мы сейчас схлестнемся». Над ним посмеивались, а когда очнулись — он, не дожив даже до 50, стал чуть ли не прижизненным классиком. Василий Макарович упорно сочинял талантливые рассказы, заносил их в толстую тетрадь, а когда дома не было условий, запирался в туалете, клал на колени доску и снова доставал заветную тетрадочку — сочинял. Постепенно его стали печатать все больше и больше. Вслед за журнальными публикациями вышел и первый сборник — «Сельские жители».

Шукшина очень быстро записали в ряд писателей-«деревенщиков». И ошиблись. Деревню он действительно знал хорошо и о жителях этой самой деревни писал много. Но не в этом была его сила. Великая прелесть его писательства заключалась в том, что он умел как никто другой выпукло подать различные ситуации и характеры, проникнутые и горькой слезой, и едким юмором одновременно. А сельские это жители или городские — право, не так важно, да и смешно думать, что в деревне все исключительно хорошие, а в городе — плохие. В лучших его рассказах — «Микроскоп», «Сапожки», «Штрихи к портрету» и других — самыми интересными были люди, своеобразные чудики, над которыми хочешь — смейся, а хочешь — низко им поклонись. Если бы Шукшин был явным писателем-«деревенщиком», его наотмашь сатирических «Энергичных людей» вряд ли бы поставил ленинградский товстоноговский БДТ, а интеллигентнейший Сергей Юрский вряд ли читал бы рассказы Шукшина с эстрады, да с каким успехом. Простой «деревенщик» вряд ли бы создал такие характеры, как мучительно возвращающийся к праведной жизни уголовник Егор Прокудин из «Калины красной» или мятежный Степан Разин из романа «Я пришел дать вам волю». Шукшин был куда сложнее, он вырывался из образа босоногого мужика, с шумом вдыхающего запах матушки-земли.

«Мне шел семнадцатый год, когда я ранним утром, по весне уходил из дома. Мне еще хотелось разбежаться и прокатиться на ногах по гладкому, светлому, как стеклышко, ледку, а надо было уходить в огромную неведомую жизнь, где ни одного человека родного или просто знакомого. Было грустно и немножко страшно. Мать проводила меня за село… села на землю и заплакала. Я понимал, ей больно и тоже страшно, но еще больней, видно, смотреть… на голодных детей. Еще там оставалась сестра, она маленькая. А я мог уйти. И ушел» (из воспоминаний). Начались скитания русского Мартина Идена по городам и весям, хождения за тридевять земель, постижение тайны жизни, «философии мужества» и труда. Ему предстояло «расти самому и глазами, еще залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности, ничтожества и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа». Нет, не в теории, не в тиши кабинетов и студенческих аудиторий вырабатывал Василий Шукшин свою сильную, стойкую душу. Ох, какую стойкую, какую чуткую душу! С юных лет он впитывал в свое сердце «горести и печали человеческие». Сколько загадочного, сокровенного, невыявленного в душе каждого человека!. Тут не разложишь по полкам. Тут не до точек зрения и ярлыков. Тут пальцем не ткнешь — что «в соответствии…», а что нет!

Эти «живые, трепетные нити» он протянул сквозь всю свою судьбу, вышивал этими золотыми нитями все свое творчество, «пером вытаскивал из бумаги живые голоса людей». «Я же, как сумею, хочу рассказать, какие у них хорошие, надежные души» («Живет такой парень»). И он рассказывал! Все время ходил с тетрадью и писал. В общежитиях, гостиницах, больницах, на кухне. Иногда выпивал банку кофе за ночь. Много курил и писал. Всего 125 рассказов и два романа. И каждый — «рассказ-судьба», «рассказ-характер», «рассказ-исповедь», в крайнем случае — «рассказ-анекдот». Нет, он не просто писал об этом. Он всем этим жил! Жил с первой же строки… «В каждом рассказе должно быть что-то настоящее. Пусть будет брань, пусть будет пьянка, пусть будет наносная ложь, но где-то, в чем-то — в черте характера, в поступке, в чувстве — проговорилось настоящее. И тогда, к концу своей писательской жизни, написав 1000 рассказов, я расскажу наконец о настоящем человеке. А если даже в каком-то рассказе нет ничего от настоящего, то там есть — тоска по нему, по настоящему» (из рабочих записей). Судьба привела его во ВГИК в 1954 году. Известный мастер Михаил Иванович Ромм разглядел яркий талант, индивидуальность и внутреннюю силу в этом «дремучем и неотесанном» юноше в кирзовых сапогах. У Василия Шукшина начался особый период ученичества и творчества. В середине 60-х Шукшина уже знала вся страна. Знала как писателя, актера, режиссера. Он был скромен и молчалив, а если говорил, то резал правду-матку в глаза.

«Нравственность есть Правда. Не просто правда, а — Правда! Смелее постигать глубину жизни, не бояться, например, ее мрачноватых подвалов. Тогда это будет — борьба за человека. А как же иначе? Иначе будет, как парадный подъезд главного здания Мосфильма: огромный, прекрасный и… И вечно закрыт». Вот так же он снял и свою «Калину красную» — бросил эту правду-матку нам в глаза, и Россия, потрясенная, плакала. «Мне жаль Егора из „Калины красной“, жаль до боли, до содрогания за эту судьбу. Сложись обстоятельства иначе, он мог бы стать незаурядным человеком. Какой гордый, сильный характер, какой крепкий, надежный человек! Даже будучи вором, он сохранил в себе многое. И как хочется помочь Егору, полюбить его. Но как?. Я хотел сказать об ответственности… За все, что происходит сейчас на земле, придется отвечать всем. И за хорошее, и за плохое. За ложь, за бессовестность, за паразитический образ жизни, за трусость и измену — за все придется платить. Платить сполна» (из интервью). Жаль только, что не успел Василий Макарович воплотить свою заветную мечту — снять фильм о Стеньке Разине. Лопнула перетянутая струна! Не выдержало сердце в самом конце съемок фильма «Они сражались за Родину». С таким девизом «доводить себя до гения» долго не живут! Он жил и умер как настоящий солдат России.

«…И уходят. И тихим медленным звоном, как звенят теплые удила усталых коней, отдают шаги уходящих. Хорошо, мучительно хорошо было жить. Не уходил бы!» («Земляки»). На самой вершине горы Пикет сидит Василий Шукшин и, как тогда, в детстве, пристально смотрит вдаль, обняв худощавыми руками бронзовые колени. И видна с этой высоты вся Матушка-Россия, что «раскисла, опухла от сна». Видны все мы! Все, о чем-то рассуждаем… Правильные слова говорим… Законы принимаем, но забываем главное шукшинское: «Нам бы про душу не забыть!» Не понимает она, Душа… для чего мы ее таскаем… и болит, тоскует! И вот какая штука — нам ведь все время некогда! Все в заботах да в заработках! Некогда заглянуть друг другу в глаза! Некогда откликнуться на боль ближнего! Некогда читать хорошие, настоящие книги! Некогда спросить с себя Правду: на что ты тратишь мгновения жизни? есть ли в этих мгновениях что-то стоящее, достойное? «Что с нами происходит?.» И когда же оно настанет, это будущее? А может, оно начинается уже сегодня? Прямо сейчас?.

ЖИЛ ТАКОЙ ПАРЕНЬ. - Деревня, видите ли!. Да там один воздух чего стоит! Утром окно откроешь - как, скажи, обмоет тебя всего. Хоть пей его - до того свежий да запашистый, травами разными пахнет, цветами разными.

Памятник Василию Макаровичу Шукшину на горе Пикет, в Сростках, Алтайский край.

25.07.2020 19:40


Рекомендуем курсы ПК и ППК для учителей