Было ли это или не было

КАК ЯРТЫ-ГУЛАК НАШЁЛ И ОТЦА И МАТЬ

Было ли это или не было - ехал по раскалённым от солнца пескам старик.

Он ехал на ишаке и вёл за собой на поводу верблюда. Старик до света уже работал на мельнице и очень устал. Верблюд нёс на себе тяжёлые мешки и тоже устал. Ишак же устал потому, что на нём сидел старик. А до аула было еще далеко.

От бархана к бархану, от одной песчаной горы до другой, целый день вела старика дорога. Даже птица не знает, где конец этой дороге. Ветер и тот не знает, где конец пус­тыне. А человек называет эту пустыню Каракумы, что по-туркменски значит «чёрные пески». Вот где ехал старик.

Он ехал и пел песню, длинную, печальную, как его мысли, потому что очень стар, и борода его стала белой, как его жизнь, и что он был уже как груда хлопка, но у него не было сына - помощника в старости. О чём старик думал, о том и пел:

Был бы у меня сынок,

Сынок, хотя бы с ноготок, -­

Лицом подобный цветущему маку,

Нравом подобный весёлому солнцу,

А трудолюбием подобный пчеле, ­

Вот тогда был бы я счастлив. . .

Вдруг старик услыхал, что кто-то его зовёт:

- Эй, ата-джан, дорогой отец! Если у тебя нет сыноч­ка, так возьми меня в сыновья.

Старик удивился. Он остановил ишака и стал смотреть себе под ноги, но увидал на дороге только сухие кусты вер­блюжьей колючки.

Но голос раздался снова:

- Если хочешь увидеть орла, не смотри на землю!

Тогда старик поднял глаза к небу, однако и там не на­шёл ничего.

А голос сказал совсем громко:

- Эй, ата-джан, кто же ищет барса среди об­лаков?!

Старик взмолился:

- Перестань прятаться! Покажись сейчас же!

Ему очень хотелось поскорей увидеть своего долго­жданного сыночка. И вдруг он его увидел: маленький мальчик выглянул из верблюжьего уха! Он весело посмотрел на старика и пропищал тоненьким го­лоском:

- Я здесь, здесь! Ты видишь меня? Будь так добр, по­моги мне выбраться из этой тесной кибитки, а то я задох­нусь.

Старик вынул мальчика из верблюжьего уха и посадил себе на ладонь, - вот какой он был маленький! Голова его спереди была гладко выбрита, как у всех туркменских мальчишек, а за ушами торчали две тугие черные", ко­сички.

- Как же тебя зовут? - ласково спросил старик маль­чика. А он принялся заплетать свои косички. Он проделывал это так спокойно, будто сидел у себя дома на мягкой кошме-под­стилке, а не на шершавой ладони.

Старик покачал головой:

- Какой же ты маленький! Клянусь, ты не больше половины верблюжьего уха!

Малыш глянул на старика и засмеялся:

- Вот так меня и зови! Это мне по душе!

И старик назвал мальчика Ярты-гулак, что и значит «половина уха».

- Всем ты хорош, Ярты-гулак, - вздохнул старик,­ но будешь ли ты мне добрым помощником в старости? Ты слишком мал!

Сынок хитро подмигнул отцу и ответил:

- Ата-джан, алмаз тоже невелик, но за один алмаз отдают сотню больших верблюдов.

И прибавил: .

- Но ты, отец, не отдавай меня и за тысячу верблюдов, потому что я принесу в твой дом счастье и удачу.

С этими словами Ярты-гулак вскочил на ноги и, как заправский погонщик, закричал на задремавшего ишака:

- Но, но, мой ишак! Вези нас скорее к дому, а то у моей матери плов пригорит!

Ишак встряхнул ушами, и все четверо двинулись в путь.

Пускай они едут, а ты слушай, что было со старухой.

* * *

Старуха сидела посреди двора на белой кошме-под­стилке и ткала ковёр. Она завязывала маленькие шерстя­ные узелки и думала о своём горе. А когда у человекагоре, он или плачет, или поёт.

Вот старуха и пела:

Был бы у меня сынок,

Сынок хотя бы с ноготок,

Выткала бы я для него ковёр ­

Алый, как лепестки гвоздики,

Золотистый, как солнце на закате,

Синий-синий, как ночное небо,

Как голубая птица.

Когда старуха глянула за ворота, она увидала, что её старик несётся вскачь на своём ишаке. прямо к дому, а старый верблюд приплясывая бежит за хозяином. .

- Эй, мать! -закричал старик ещё издалека. - Сча­стье приходит и к молодым, и к старым. К нам пришло оно очень поздно, но тем лучше мы его оценим. Я привёз тебе сына!

Старуха даже рассердилась:

- Зачем ты смеёшься над нашим горем?

- А почему бы судьбе не порадовать нас и не пода­рить нам маленького сыночка? - ответил старик и указал на мальчика.

Ярты сидел между ушей верблюда и важно погляды­вал на родителей.

Старуха глянула на мальчишку и всплеснула ру­ками:

- Ой, сыночек, какой ты красивый, какой ру­мяный!

, Она взяла мальчика в свои тёплые руки и не могла на него наглядеться. Она шептала ему ласковые слова, назы­вала его то румяным яблочком, то своим верблюжоноч­ком. А потом спросила:

- Почему только ты такой маленький?

Ярты отозвался:

- Не горюй, ене-джан: маленькому сыночку пойдёт на халат меньше шёлка!

И мать унесла сына в свой дом-кибитку.

Это было днём, а потом пришёл вечер.

Старуха обошла всех своих соседок и позвала их на комек - помощь по хозяйству. Она ничего не по­жалела для гостей: наварила плову большой казан, напекла сдобных лепёшек и поставила на стол дере­вянное блюдо, полное кишмиша и ломтиков сладкой дыни.

Целый вечер пели соседки, до поздней ночи звенел дутар.

И под звуки песен сшили женщины для Ярты-гулака три халата - из маленького платочка, тюбетейку - из ко­робочки хлопка, а туфли-ичиги стачали из нежной кожи цыплёнка.

Они нарядили Ярты-гулака, посмотрели на него спра­ва, потом посмотрели слева, хлопнули в ладоши и засмея­лись:

- Вот, это настоящий джигит!

Ярты-гулак поклонился родителям и важно сказал:

- Спасибо вам за заботу. Отдыхайте на старости. Те­перь я возьмусь за хозяйство.

Это герой какой сказки?

4