До 1944 года слова "геноцид" не существовало. Это специальный термин, обозначающий преступные действия, совершаемые по отношению к какой-либо группе людей с целью ее уничтожения. Права человека, изложенные в американском Билле о правах (первые 10 поправок к Конституции США) или во Всеобщей декларации прав человека ООН от 1948 года, касаются прав личности. В 1944 году польский юрист еврейского происхождения Рафаэль Лемкин (1900-1959) дал определение нацистской политике систематического уничтожения европейских евреев. Он предложил термин "геноцид", соединив греческое слово genos, что означает "род, племя", с латинским caedo — "убиваю"
Смоленский холокост
И. Цынман
На вопрос, сколько в Смоленской области в годы оккупации погибло смоленских, попавших сюда евреев из Белоруссии и соседних областей, нет ответа. Нет полных списков погибших, очень мало неполных, составленных наспех, зачастую по памяти и никем не заверенных.
В Смоленской области были населенные пункты, особенно в черте оседлости, где евреи проживали компактно в еврейских местечках или были целые еврейские улицы в других населенных пунктах. Но еврейские семьи жили и разрозненно — одна или несколько еврейских семей в деревне. И, несмотря на необходимость до революции иметь «право на жительство», евреи жили повсеместно, вплоть до Москвы, где больше, где меньше.
Кроме смоленских, на Смоленщине были уничтожены не успевшие уйти евреи Белоруссии, пригнанные и привезенные сюда евреи из других мест, а смоленские евреи погибали в белорусских местечках: Ляды, Мстиславль, Колышки или в Усвятах, Спас-Деменске и других местах.
Евреев и русско-евреев — стариков, женщин с грудными детьми и детей убивали там, где находили, сгоняли в гетто, запрещали свободное перемещение, заставляли нашивать на одежду желтую звезду Давида. Тысячи евреев в многочисленных гетто, особенно беженцы, умирали от пыток, насилия, голода, болезней; уцелевших узников гетто уничтожали физически. Обычно евреев и русско-евреев после страшных пыток заживо сжигали, душили в душегубках, расстреливали, вешали, топили, давили под колесами. Повсеместно по всей оккупированной территории были одиночные убийства людей, похожих на евреев.
Палачами-извергами были руководители-эсэсовцы, а исполнителями их подручные: полицаи и каратели, среди которых встречались подростки. Некоторые из них, по мере освобождения территорий, вступали в Советскую Армию и возвращались домой с наградами. Теперь еще живы такие ветераны. Незавидна была участь полицаев. Как это видно из судебных процессов, они, как преданные псы, должны были ежедневно, ежечасно выполнять волю своих хозяев-эсэсовцев: убивать россиян-евреев, грабить местных жителей, воевать с патриотами, партизанами. А если полицай плохо выполнял работу, то эсэсовцы руками более преданных псов убивали нерадивых полицаев. И преданные «псы» не уходили от возмездия партизан. Фашисты делали все возможное, чтобы россияне убивали россиян.
О размерах геноцида можно судить, представив, что может сделать даже один вооруженный, безнаказанный, пьяный бандит над безоружными, загнанными в гетто людьми.
Там, где евреям и русско-евреям удавалась скрыться, местные предатели за вознаграждение их выдавали. Но были и праведники: с риском для жизни спасавшие евреев. Имена этих праведников — истинных героев советской системой замалчивались. Большинство их умерло безвестными.
Вся оккупированная территория была густо усеяна полицейскими точками (пунктами). Например, в Монастырщинском районе их было одиннадцать, в каждом было от 20 до 60 полицаев. Потери полицаев систематически пополнялись.
Десятки тысяч евреев и русско-евреев, искавших спасения на просторах области, на западе, востоке, севере и юге, были целью их поисков и немедленных расстрелов на месте или жертвы привозили в гетто. В дни ликвидации гетто, массовых расстрелов или сжигании живых людей, на помощь местным полицаям приезжали эсэсовцы, полицаи — украинские, белорусские националисты и соседние полицаи-предатели.
После войны на Смоленщине из оставшихся в оккупации десятков тысяч евреев и русско-евреев уцелели десятки, даже не сотни. На Смоленщину возвратились с фронта, из эвакуации и других мест около шести тысяч. Можно допустить, что столько же осталось в местах эвакуации. Итого осталось в живых смоленских евреев 12 тысяч из 63 тысяч, живших до войны.
На территории Смоленщины погибали белорусские евреи, уходившие пешком и не успевшие покинуть Смоленщину и проскочить в железнодорожных эшелонах занятую фашистами станцию Ярцево. Тысячи их шли в окруженную Советскую Армию, гибли на днепровских переправах, попадали в гетто или были расстреляны полицаями.
В Ярцевском районе многие из них лежат в братских захоронениях.
В Смоленской области вопросам Холокоста уделяют внимание областные и районные газеты. Время от времени появляются очерки в книгах (например, книга И. И. Хацкевича «Горькая чаша»). Но в области были и есть люди, занимавшиеся вопросами Холокоста по убеждению, бескорыстно, не за деньги.
В годы Великой Отечественной войны в области погибли все евреи, оставшиеся в оккупации. Их убивали только за то, что они были евреями.
В газете «Рабочий путь» от 13 июля 1996 года в публикации «Смоленский холокост» рассказывалось о зверствах фашистов в Смоленске, Хиславичах, Захарино, Шумячах, Первомайском, Монастырщине, Духовщине, Руднянском районе, Козьих Горах. Но в ней не сказано о геноциде в других населенных пунктах области.
4 июня 1997 года исполнилось 55 лет со дня расстрела 243 евреев в деревне Петровичи Шумячского района. Вся «работа» убийц, как сообщили местные жители, приезжих местных полицаев и нескольких эсэсовцев заняла три часа. 35 мужиков копали и засыпали ямы.
Ранее евреев из Петровичей расстреливали в карьерах, окопах и гнесинском лесу. Большинство мест расстрелов забыты. Известно, что учительница Косачевской школы Иванова Лидия Петровна за попытку спрятать двух еврейских мальчиков была повешена, а ее дочь замучена. Позже мальчиков спасал их муж и отец — Прокоп Васильевич Иванов. Старший, Ефим, погиб в бою с полицаями, а младшего — Льва Исаевича Гуревича — Прокоп Васильевич спас. Через много лет он стал ученым-химиком. Сейчас живет в Израиле.
В деревне Кадино Монастырщинского района 10 и 14 октября 1941 года были расстреляны все 370 евреев, жителей этой деревни. Сейчас здесь живут лишь около ста жителей.
На смоленском берегу реки Мерея, что в Краснинском районе, 2 апреля 1942 года в один день были расстреляны около трех тысяч евреев белорусского местечка Ляды, а через несколько дней, 8 апреля, немцы расстреляли всех евреев райцентра Красный. В Гусине с 5 по 8 февраля 1942 года были расстреляны 265 евреев национального колхоза этого поселка. Уцелевший житель поселка инвалид Великой Отечественной войны Лев Исаевич Беленький сообщил, что погибшим установили памятник, а на месте расстрела и захоронения отставной прапорщик построил свою усадьбу.
Установлено, что евреев станции Красное расстреливали в Любавичах. Местные жители рассказывали, что, когда забирали замужнюю за русским еврейку, с ней пошли муж и дети. Всех их расстреляли.
Пречистенских евреев Духовщинского района собрали на Центральной площади и через Михеево (совхоз «Восход») погнали в деревню Чуховицы. Там их загнали в сарай и заживо сожгли. Никто не уцелел.
29 января 1942 года были заживо сожжены в свинарниках на Пашутинской улице несколько тысяч евреев Велижа. Погибшим установлен памятник.
Вместе с велижанами пособники эсэсовцев сожгли и попавших сюда евреев Витебска, Суража, Усвят и Ильино.
В деревне Веретея Велижского района в чистом поле был лагерь из сараев для отделенных от семей в гетто велижанских евреев-мужчин. Позднее в этих сараях их заперли и всех сожгли. Сколько их и когда это было, кто они? Это глубокая тайна, которую никто и никогда не раскроет.
Жительница Духовщины Раиса Григорьевна Жарикова утверждает, что в их городе у кирпичного завода были расстреляны более тысячи евреев, в том числе не местных.
Невозможно все описать, что случилось с евреями в разных районах Смоленщины.
Массовый расстрел починковских евреев проводился 21 апреля 1942 года. На месте расстрела сейчас находится еврейское кладбище. Евреи лежат и в братском захоронении у строящегося починковского храма.
Геноцидом в годы оккупации были истреблены почти все евреи области, уцелели немногие. К сожалению, имена праведников, спасавших евреев, у нас не раскрыты или забыты. Очень мало осталось списков погибших.
Массовый расстрел монастырщинских евреев произошел 9 января 1942 года, когда в Чертовом Яру погибли сотни евреев. Столько же расстреляли в Татарске.
4 ноября 1941 года в Любавичах были расстреляны местные и попавшие сюда евреи из других мест — 483 человека.
Вот неполный календарь геноцида, на составление которого мне пришлось затратить около шести лет.
Основные даты гибели смоленских евреев:
Кадино — 10 и 14 октября 1941 года.
Татарск — октябрь 1941 года,
Сычевка — октябрь 1941 года.
Вязьма — октябрь 1941 года.
Рудня — 21 октября 1941 года.
Мстиславль — первая неделя ноября 1941 года.
Любавичи — 4 ноября 1941 года.
Усвяты — 9 ноября 1941 года.
Рославль — середина ноября 1941 года.
Шумячи — 18 ноября 1941 года.
Велиж — 29 января 1942 года.
Монастырщина — 9 января 1942 года.
Гусино — 5–8 февраля 1942 года.
Микулино — 24 февраля 1942 года.
Хиславичи — 20 марта 1942 года.
Ляды — 2 апреля 1942 года.
Красный — 8 апреля 1942 года.
Починок — 21 апреля 1942 года.
Первомайское и Стодолище — май 1942 года.
Духовщина и Пречистое — май 1942 года.
Петровичи — 4 июня 1942 года.
Захарино — 9 мая 1942 года.
Смоленск — 15 июля 1942 года.
За каждой датой десятки, сотни, тысячи, много тысяч забытых, безвинных жертв, убитых за то, что они евреи.
Составление календаря геноцида не закончено и с каждым годом все более затруднено, ведь нераскрытыми до сих пор остаются даты массовых убийств евреев в Демидове, Ельне, Дорогобуже, Ярцеве, Всходах и других населенных пунктах.
1 085
62 251 
