Главные члены предложения в грамматике лезгинского языка

ББК 73.76.76.0

УДК 70/73

учитель родного(лезгинского) языка и литературы

МБОУ «Гимназия №18» городского округа «г. Дербент»

Статья

Главные члены предложения в грамматике лезгинского языка

Лезгинский язык, относящийся к лезгинской подгруппе нахско-дагестанской языковой семьи, является не только средством общения, но и важным элементом культурного наследия лезгинского народа. Он отражает историю, мировоззрение и ценности лезгин, сохраняя в себе память о прошлом и передавая ее будущим поколениям.
Грамматическая структура лезгинского языка отличается сложностью и уникальностью. Он относится к агглютинативным языкам, в которых грамматические значения выражаются путем добавления аффиксов к основе слова. Лезгинский язык также характеризуется эргативной конструкцией предложения, в которой подлежащее при переходном глаголе выступает в эргативном падеже, а прямое дополнение – в абсолютном падеже.

Классификация компонентов предложения по их роли в его грамматической структуре традиционно подразделяет члены предложения на главные (подлежащее и сказуемое) и второстепенные (определение, дополнение, обстоятельство).
В лезгинском, как и в других дагестанских языках подлежащее имеет различное падежное оформление в зависимости от сказуемого (непереходного, переходного, чувствования и восприятия). Прямое же дополнение имеет тот же падежный показатель именительного падежа (абсолютива), что и подлежащее непереходного предложения. Наличие единого падежа субъекта непереходного и объекта переходного предложения наталкивает на мысль о соответствии эргативной конструкции предложения пассивным конструкциям в русском языке. К этой мысли пришел уже первый исследователь дагестанских языков П. К. Услар. Описывая особенности переходного и аффективного предложения (с глаголом чувствования и восприятия) в лезгинском языке, П. К. Услар делает следующее заключение: "Подобно другим дагестанским языкам, кюринский не имеет действительных глаголов. Нет в нем и того различия между средними и страдательными, которое открыли мы в языках лакском и хюркилинском" [Услар 1896: 92].
С подобным решением согласуется и тот факт, что в лезгинском предложении субъектное имя легко может опускаться, ср.: Заз чи райондиз направлениени ганва [Я.Я.] 'Мне в наш район и направление дали'; Приемник кутуна |Н. М.] 'Включили приемник'; Зун аниз ахъайдани мегер? [А. Р.] 'Меня туда разве пустят?'. Примеры такого рода приведены и в специальной статье У. А. Мейлановой и Б. Б. Талибова [1977]: Итимди сур эгъуьнава 'Человек вырыл могилу' - Сур эгъуьнава 'Могила вырыта/могилу вырыли' Чна ам депутатвиле хкянава 'Мы его избрали депутатом' и Ам депутатвиле хкянава 'Его избрали депутатом' и т.п.

Все же важно заметить, что в лезгинском языке, как и в других дагестанских языках, наличествует довольно большое количество конкретных вариантов порядка слов, но имеется основной порядок, соответствующий типичной для эргативных языков структуре. Таким порядком для непереходного предложения является последовательность "Субъект - (Косвенный объект) - Интранзитивный глагол", а для переходного предложения - "Субъект - Прямой объект - Транзитивный глагол". Иными словами, крайняя позиция слева в предложении закрепляется в лезгинском языке за подлежащим.
В подтверждение этого тезиса можно привести подсчеты, сделанные нами на материале небольшого текста [Л. X. М.], где из 32 предложений трехчленной структуры лишь пять оказались имеющими порядок, отклоняющийся от канонического. Как показывает предварительный семантический анализ предложений-исключений, объект в них выступает обычно как данное, ср.: Зун ви итимри юкьва чIул, кьилел бармак алачиз ви патав гъана 'Меня твои люди без ремня на поясе, без папахи на голове к тебе привели' (объект - субъект - предикат), где вынесенное на первое место местоимение 1 лица в объектной функции является данным (в этом сюжете говорящий оправдывает свои поступки).
Инверсия может также маркировать вопросительное предложение, ср.: И къван вуна куьн маса гуда? 'Это камень ты за сколько продашь?'; Им ваз гьинай жагъанатIа, лагь 'Его ты где нашел, скажи'. В приведенных предложениях обычную для объекта приглагольную позицию занимает вопросительное слово, что может являться дополнительным стимулом вынесения имени объекта в начало предложения (И къван 'этот камень', им 'его').
Наконец, не следует сбрасывать со счетов и влияние на порядок слов внутри простого предложения внешнего контекста, ср.: Ма ви къванни къахчу и зи рушни за ваз гузва 'На, и свой камень возьми, и свою дочь я тебе даю'. В данном случае изменение словопорядка продиктовано параллелизмом двух структур, объединенных в единое предложение. В первой части предложения субъект (вуна 'ты'), как это обычно имеет место в побудительном предложении, опущен, вследствие чего начальную позицию занимает объектное имя..
С точки зрения определения, что является подлежащим - имя объекта или имя субъекта, представляются весьма важными показания повелительного наклонения. Надо сказать, что формы императива согласуются с именем субъекта, независимо от его падежного оформления, ср.:
В ряд диагностических с точки зрения определения подлежащего может быть поставлена и трансформация рефлексивизации, т.е. замещения на возвратное местоимение одной из тождественных лексем.
Однако, такое впечатление является следствием закономерностей, связанных с порядком слов, когда субъектное имя обычно занимает начальную позицию в предложении, а из двух тождественных лексем замещается местоимением.
По нашим наблюдениям, контекстные условия позволяют производить опущение не только подлежащего, но и других членов предложения. Следует также обратить внимание на наличие разных видов глагола, имплицирующих тождественность субъекта инфинитива либо с собственным субъектом, либо с объектом.
В свою очередь, прямое дополнение, играющее существенную роль в организации простого предложения, нельзя исключать из состава главных членов предложения.