Каплан И.Е. Анализ произведений русской классики: Школьный курс: Книга для учителя, старшеклассника, абитуриента. — М.: Новая школа, 1997.
И.Е. Каплан
«Тамань».
Противоречивый характер Печорина не прост для понимания учащимися. Определенная трудность для восприятия рассказа «Тамань» таится в том, что учащиеся встречаются с особой манерой повествования, когда между читателем и героем нет посредников: рассказ о событиях ведет герой, и все дано сквозь призму его восприятия. Печорин как личность выявляется не только через поступки, сам характер дневниковых записей говорит о нем как о человеке одаренном.
Печорин приехал в Тамань поздно ночью на перекладной тележке. До этого он «три ночи не спал, измучился»; казалось бы, предельно уставший человек не способен уже ни на что реагировать. Но стоило Печорину, после того как он приготовился ко сну, заметить «на яркой полосе, пересекающей пол», мелькнувшую тень, и он пытается узнать, кто этот любитель ночных прогулок. Оказавшись свидетелем странной встречи совершенно
незнакомых ему людей, Печорин решает «достать ключ этой загадки». Он решителен и смел. Печорин идет на свидание с девушкой-контрабандисткой, хотя понимает, что это чревато всякими неожиданностями. Ведь не случайно он берет с собой оружие и приказывает казаку быть начеку. И далее поединок с девушкой не притупил его жадного интереса к действительности. «Подстрекаемый любопытством», он вновь продолжает свои наблюдения. Однако Печорин не пассивный свидетель событий, а во многом их участник и «творец».
Печорин с грустью думает о том, что он нарушил установившийся быт чужих людей. Скрытая боль содержится в словах Печорина:
«И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов! Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!»
В литературоведческих работах и до сих пор можно найти неточное, на наш взгляд, толкование смысла образов контрабандистов. В них Лермонтов якобы показал гордость и свободолюбие, внутреннюю красоту, нравственную силу, определяющие превосходство простого человека из народа над миром аристократов, даже в лице их лучших представителей.
Контрабандистам нельзя отказать в смелости, умении постоять за себя, цельности характера. Да и сам Печорин отдает должное самообладанию девушки, ее бесстрашию. Он не осуждает ее действия. «Ты видел, ты донесешь!» — и это объясняет стремление «ундины» покончить с человеком, который может их предать. Печорина привлекает отвага Янко, его вера в свои силы: «Мне везде дорога, где только ветер дует и море шумит!»
Однако для Печорина контрабандисты отнюдь не идеальные люди. Их риск подчинен наживе. И служить они будут тому, кто больше им заплатит. Они черствы и эгоистичны. Ни Янко, ни «ундину» судьба старухи и слепого мальчика не волнует. С циничной откровенностью Янко попросит слепого передать старухе, «что, дескать, пора умирать, зажилась, надо знать и честь». А слепой на прощание получит лишь на пряники. Сколько обиды и боли в одном слове мальчика: «Только?» Обида так велика, что мальчик даже не поднял упавшую монету.
В противоположность контрабандистам действия Печорина лишены какой-либо корысти. Он пытается хоть чем-нибудь утолить потребность своей активно ищущей натуры. В то же время Печорин хорошо понимает бесплодность и случайность своих действий.
Печорин не безразличен к «радостям и бедствиям человеческим». Он с «биением сердца» наблюдает за лодкой с гребцом, которому разбушевавшаяся стихия грозит гибелью. Печорин рад, что девушка, покушавшаяся на его жизнь, не утонула; он сочувствует горю мальчика:
«Долго при свете месяца мелькал белый парус между темных волн; слепой все сидел на берегу, и вот мне послышалось что-то похожее на рыдание: слепой мальчик точно плакал, и долго, долго... Мне стало грустно».
Печорину трудно покинуть слепого. Его чуткая, остро реагирующая натура сумела постичь драму мальчика, оставленного людьми, к которым он был привязан, служил им верой и правдой. Эта боль о мальчике прозвучит в горестной иронии финальных строк рассказа:
«Что сталось с старухой и с бедным слепым -— не знаю. Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности...»
Выделенные слова следует прокомментировать. Подорожная — документ, дающий право пользоваться почтовыми лошадьми. В подорожных указывалось, по чьей надобности едет путник, обозначен путь следования. Слова «с подорожной по казенной надобности» содержат свой подтекст: какое дело мне, Печорину, до горестей других, когда мой путь предначертан, обозначен. В этом плане заслуживает внимания замечание И. Анненского:
«... в последней сцене, покинув на берегу слепого мальчика, так и покинуть его тихо и безутешно плачущим и не обмолвиться напоследок ни словом о родстве своем...»
Да, есть что-то общее в судьбе странствующего офицера и слепого: бесприютность, бесперспективность, даже отчаяние...
Последняя фраза рассказа вернет нас к воспоминаниям Печорина о холодном и в то же время близком ему Петербурге:
«Я завернулся в бурку и сел у забора на камень, поглядывая вдаль; предо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный шум его, подобный ропоту засыпающего города, напомнил мне старые годы, перенес мои мысли на север, в нашу холодную столицу. Волнуемый воспоминаниями, я забылся...»
Очевидно, определение холодную говорит и о нравственном климате города, с которым связаны радостные и горестные воспоминания героя.
Печорин любит природу, умеет видеть ее краски, слышать ее звуки, любоваться ее картинами, замечать постоянно совершающиеся в природе изменения. Все охватывают его острый слух и взгляд. Он вслушивается в ропот волн, любуется жизнью моря. Общение с природой всегда для Печорина радостно.
Герой романа не только глубоко чувствует красоту природы, но умеет о ней рассказать языком художника: «беспрерывным ропотом плескались темно-синие волны», «тяжелые волны мерно и ровно катились одна за другой, едва приподнимая одинокую лодку, причаленную к берегу». Как точно слово Печорина, как разнообразен ритм предложений, передающих движение волн! Два лаконичных предложения, казалось бы, об одном и том же. Но море изображено разное. В первом инверсия («плескались... волны»), цвет волн («темно-синие») передают картину бурного моря, во втором предложении слова тяжелые, мерно и ровно воссоздают картину умиротворенного моря.
Печоринское видение моря образно, сравнения, к которым он прибегает, выразительны: лодка, «как утка, ныряла и потом, быстро взмахнув веслами, будто крыльями, выскакивала из пропасти среди брызгов пены...»
Мысль Печорина отточена до афоризма:
«Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошел ко дну!»
Отдельные строки по своей образности, ритму напоминают стихи:
«Луна тихо смотрела на беспокойную, но покорную ей стихию».
«Предо мной тянулось ночною бурею взволнованное море».
«Она, казалось, ждала вопроса, но я молчал, полный неизъяснимого смущения».
Печорин начитан1, суждения его оригинальны, наблюдательность исключительна. Он замечает малейшие изменения в интонации, в выражении лица, умеет почувствовать связь между поведением и внутренним состоянием человека. По тому, как слепой уверенно ступал с камня на камень, избегая рытвин, для Печорина очевидно, что «это была не первая его прогулка». По тусклой бледности лица девушки он улавливает ее волнение, по тому, как она всматривается в даль моря, — беспокойство.
В рассказе о себе у Печорина нет никакой рисовки, приукрашивания своих поступков. С обнажающей правдой он пишет о своем грубом обращении со слепым мальчиком. Он не боится предстать в неприглядном свете, беспристрастно рассказав о своем поединке с контрабандисткой. Ведь это девушка диктует ему свои условия. И лишь случайность спасает его от гибели.
Уже начальные строки рассказа настораживают читателя, говорят о каких-то драматических событиях в жизни героя:
«Тамань — самый скверный городишка из всех приморских городов России. Я там чуть- чуть не умер с голода, да еще вдобавок меня хотели утопить».
Дальнейшее повествование о приезде героя в Тамань развертывается необычайно стремительно:
«Ямщик остановил усталую тройку у ворот единственного каменного дома, что при въезде. Часовой, черноморский казак, услышав звон колокольчика, закричал спросонья диким голосом: “Кто идет?” Вышел урядник и десятник. Я им объяснил, что я офицер, еду в действующий отряд по казенной надобности, и стал требовать казенную квартиру. Десятник нас повел по городу. К которой избе ни подъедем — занята. Было холодно, я три ночи не спал, измучился и начинал сердиться. “Веди меня куда-нибудь, разбойник! хоть к черту, только к месту!” – закричал я».
Простые предложения, обиходная лексика, обилие глаголов, разговорный характер отдельных выражений, синтаксических конструкций («к которой избе ни подъедем — занята») придают особую живость этому отрывку. В такой стремительной манере изложены события Печориным.
Живость языку повествования придает и множество фразеологизмов: «скрылся бог знает куда», «последние слова мои были вовсе не у места», «она была далеко не красавица», «не сломил себе шеи», «хвать за пояс», «надо знать и честь», «эта комедия начина- ла мне надоедать, и я готов был прервать молчание самым прозаическим образом», «по- терял их из вида», «дела пошли худо», «прочитать на лице», «родилось подозрение», «пришла на мысль», «делать было нечего», «насилу дождался», «куда... таскался».
Необыкновенно выразительна диалогическая речь, в которой выявляется темперамент, склад ума человека. Внимание учащихся привлечет разговор Печорина с девушкой. Ее уклончивые ответы свидетельствуют о скрытности характера, постоянной настороженности, остром уме, образности речи. Ответы контрабандистки по своему содержанию и форме напоминают пословицы:
«Скажи-ка мне, красавица, – спросил я, – что ты делала сегодня на кровле?» — «А смотрела, откуда ветер дует». — «Зачем тебе?» — «Откуда ветер, оттуда и счастье» — «Что же? Разве ты песнею зазывала счастье?» — «Где поется, там и счастливится». — «А как неравно напоешь себе горе?» — «Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять недалеко».
Язык рассказа богат синонимами: жилище, дом, изба, хата, лачужка; крыша, кровля; взор, взгляд; луна, месяц; ямщик, извозчик; «устремила на меня глаза свои», «глаза ее с бойкою проницательностью останавливались на мне», «пристально посмотрела мне в глаза» и т.д.
Порой писатель обращается к одному и тому же слову, используя его различные смысловые значения. Сошлемся на отдельные примеры:
«Комендант ничего не мог сказать мне решительного» (определенного).
«Мы оба по пояс свесились из лодки; ее волосы касались воды, минута была решительная» (критическая).
«Решительно, я никогда подобной женщины не видывал» (здесь решительно в значении пожалуй).
«Вдруг что-то похожее на песню поразило (привлекло) мой слух».
«Меня, однако, поразило (удивило) одно: слепой говорил со мною малороссийским наречием, а теперь изъяснялся чисто по-русски».
«...я видел одни только (исключительно) ветхие заборы».
«На, купи себе пряников. — Только?» (и это все?)
«Только что (лишь) смерклось, я велел казаку нагреть чайник...»
«Только тут я опомнился» (здесь только тут в значении вот тогда-то).
«Луна тихо (спокойно) смотрела на беспокойную... стихию».
«Тихо (медленно, не спеша) пошла к пристани».
«... вот показалась между горами волн черная точка...»
«... по крайней мере, показалась ли хозяйка?» (здесь показалась в значении появилась, пришла) и т.д.
Простая структура предложений, «упругая глагольность», живость диалогов, богатство словаря, лаконичные пейзажные зарисовки — таковы характерные особенности языка новеллы.
607 969
18 
