Иконописец Григорий Журавлев

Иконописец Григорий Журавлев

Сию икону писал зубами крестьянин Григорий Журавлев, безрукий и безногий

Иконописец Григорий Журавлев осуществил свою мечту — научился рисовать, несмотря на атрофированные с рождения ноги и руки. Одна из его икон даже хранилась в царской семье.

«Грозил быть бременем для своего бедного семейства»

Внимательный взгляд умных глаз, традиционная для крестьян борода, губы, готовые к улыбке — таким предстает иконописец Журавлев на редком своем портрете, рядом с братом Афанасием. Достает он брату только до пояса — родился Григорий с руками по локоть и ногами по колено и «грозил быть бременем для своего бедного семейства». Так цветисто писали о Журавлеве в «Самарских губернских ведомостях» в январе 1885 года.

Григорий Журавлев появился на свет в 1860 году в крестьянской семье села Утёвка Самарской губернии. Его рождение стало большим горем для его матери. Вот как вспоминал об этом один из родственников иконописца: «В то время, когда родился Гриша убогим, мать очень плакала и хотела на себя от великого горя наложить руки, вместе с собой умертвить и Гришу».

Этому замыслу помешал дед новорожденного, Петр Васильевич Трайкин. Он пообещал растить мальчика и взять его на свое обеспечение.

«Стал писать образа… удовлетворительно»

Именно благодаря деду Григорий стал посещать сельскую школу, за два года выучился читать. Но когда дед умер, учиться пришлось дома — помогал в этом земский учитель Троицкий. «Затем, познакомившись с употреблением карандаша, принялся учиться письму и рисованию, вставляя для сего карандаш между зубами», — снова сообщают «Самарские епархиальные ведомости».

Когда Григорию исполнилось 15 лет, он вместе с братом Афанасием отправился в губернский город, в Самару. У него была мечта — во что бы то ни стало выучиться писать иконы. С просьбой обучить его приемам живописи юноша обратился к местному живописцу Травкину.

Травкин так поразился необыкновенному ученику, что даже поселил его у себя на квартире и обучил азам иконописи. После этого Григорий Журавлев, запасшись красками, кистями, столом со специальными приспособлениями, а также терпением, вернулся в родную Утёвку и начал набивать… не руку, конечно. Вырабатывать навык, оттачивать мастерство — и создавать кистью и карандашом, зажатыми во рту, удивительные иконы.

Помогала Григорию бабушка, которая чистила кисти, готовила краски, усаживала его особым образом. Брат Афанасий мастерил деревянные заготовки для икон.

«Через пять лет беспрерывного труда этот живописец-самоучка стал писать “образа” настолько удовлетворительно, что решился несколько экземпляров икон своей работы подарить высокопоставленным лицам города Самары», — пишет самарская пресса XIX века.

«Приветливый, веселый был, шутить умел »

«Он легонький был, маленький. Его принесут мужики в церковь, он сидит и зорко на всех посматривает»,

— рассказывал о Григории Журавлеве утёвец Николай Федорович Корнев, родившейся в 1901 году и заставший иконописца в живых.

По воспоминаниям Корнева, Журавлев составлял «всякие письма, прошения по просьбе сельчан. У него часто в избе кто-нибудь да бывал. Приветливый был человек!».

«Веселый был, шутить умел. Мужики, особенно певчие, рады были брать его с собой. Часто его уносили и приносили на руках… Взяв в руки пастуший кнут, размахивался и хлопал им с оглушительным свистом. Умел красиво мастерски расписываться», — это слова не об инвалиде, а о человеке, живущем радостно и открыто.

«Величайший пример жизни»

В селе Утёвка стоит храм в честь Святой Троицы. Он был построен в 1892 году, возводился семь лет «тщанием прихожан». Но большую роль в его строительстве сыграл Григорий Журавлев — по его эскизам церковь была расписана. Старожилы рассказывают, что он просил поднимать себя на специальной люльке на кожаных ремнях под купол, чтобы лежа в ней, писать фрески. И говорят, что так сильно Григорий Николаевич сжимал кисть в зубах, что скулы сводило — разжать их можно было, только положив на них мокрые теплые полотенца.

Журавлев умер в 1916 году, 15 февраля, от скоротечной чахотки. Самарский архиерей благословил похоронить иконописца в ограде храма, благодаря усердию которого тот был построен.