История формирования детства

СТАТУС ДЕТСТВА В ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ПОКОЛЕНИЙ

Проблема преемственности поколений возникла на горизонте исследовательской мысли как возможная разгадка природы и механизмов социокультурного развития. Ее изучение обнаружило целый спектр возможных решений, неоднозначность и сложную зависимость от мировоззренческих установок исследователя, социального контекста.

Обращение к проблеме статуса детства в преемственности поколений позволяет проследить взаимосвязь между темпами развития общества и меняющейся ролью в общественном производстве различных возрастных периодов (детства, среднего возраста, старости), в частности детства. Помимо этого, актуальность изучения детства в ракурсе межпоколенных отношений обусловлена неоднозначностью социальной ситуации современной России. В современной России социокультурные нормы и установки не представляют собой естественного адаптационного пространства для развития подрастающих поколений.

Статусное положение необходимая характеристика индивида в структуре общества, определяющая круг прав и обязанностей, закрепленных за индивидом. Так, в частности, статус ребенка характеризуется как приписываемый, т.е. статус, полученный индивидом от рождения в силу независящих факторов, в данном случае возраста, по-другому статус детей характеризуют еще как возрастной. Статусное положение детей зависит от круга общественных установок, т.е. представлений о нормативном поведении, социально одобряемых видах деятельности, и в отличие от взрослого в целом характеризуется ограниченным спектром возможностей, однако, в разные эпохи представления о статусном положении детства в системе общества менялись.

Впервые в отечественной литературе классификация поколений была предложена в XIX в. демографом А.П. Росславским-Петровским, который разделил все население на подрастающее поколение (до 15 лет), цветущее поколение (от 16 до 60 лет) и увядающее поколение (старше 60 лет). Советский демограф Б.Ц. Урланис в работе «История одного поколения (социальнодемографический очерк)» предложил разделить население на три поколения: дорабочего возраста (до 15 лет), рабочего возраста (от 16 до 59 лет) и послерабочего возраста (старше 60 лет). Испанский философ Х. Ортега-и-Гассет делил человеческую жизнь на пять возрастов, каждый продолжительностью по пятнадцать лет: детство (до 15 лет), юность (от 16 до 30 лет), вступление в жизнь (от 30 до 45 лет), господство в ней (от 45 до 60 лет) и старость (от 60 лет).

Можно сделать вывод, что при всем постоянстве онтогенетического развития, универсального деления на поколения не может быть, поскольку различны критерии деления, а, в случае применения критерия общественной активности, – по причине изменчивости социального контекста, который и определяет порог выдвижения на арену общественной жизни, также как и уход с нее. Поэтому крайние границы молодого поколения варьируются от 12 лет и до 25.

Преемственность в обществе являет собой закономерную связь между прошлым, настоящим и будущим, обеспечивая целостность его исторического развития.

Анализ концептуальных оснований проблемы преемственности поколений будет не полным, если мы обойдем стороной его решение в рамках различных исследовательских традиций. В целом можно выделить несколько подходов в исследовании поколенных отношений: позитивистско-натуралистическое, романтико-историческое, структуралистское, социологическое. Разность подходов отражает многообразие интерпретационных моделей сущности процесса преемственности, роли детей в последнем.

Так, позитивистов занимает проблема преемственности поколений в ракурсе разрешения вопросов природы и темпов прогресса, механизмов движения истории. Такая постановка вопроса требовала определиться с вкладом и значимостью, которые несет та или иная возрастная группа в общем механизме преемственности. Так, родителям, старшему поколению неизменно отводилась роль консервативной силы, «тормозящей» ускоренные темпы прогресса.

Романтико-исторический подход вносит новые оттенки в звучание темы поколений, подчеркивая внутреннее, духовное единство поколения, общность идей и деятельности. Так были обнаружены внутренние механизмы поколенной общности.

Особая заслуга в разработке проблемы поколений принадлежит К. Маннгейму, который придал понятию «поколение» социологическое содержание, связав процесс формирования поколений с процессами социальных изменений. Маннгейм стремился преодолеть односторонность позитивистского биологизма и романтического спиритуализма, видя объединяющее и во многом объясняющее начало в «социальной процессности», т.е. социальных отношениях и процессах. Смена поколений, с точки зрения ученого, – это универсальный процесс, основанный на биологическом ритме человеческой жизни, но не предопределенный им, вследствие которого:

а) в ходе культурного процесса появляются новые участники;

б) прежние участники этого процесса постепенно исчезают;

в) члены каждого одного поколения могут участвовать только в промежутке исторического процесса, ограниченном временем;

г) необходимо, поэтому постоянно передавать накопленное культурное наследство;

д) переход от поколения к поколению есть последовательный процесс.

Заслугой Маннгейма является то, что он, вопреки традиционным представлениям, показал необязательность прогрессивного вклада каждым новым поколением, потенциал «местоположения» поколения может как материализоваться, так и оказаться подавленным. Реализация возможностей, присущих «местоположению», тесно связана с темпом социальных перемен, ускорение темпов социальных изменений требуют консолидации новых достижений, появлению нового образа поколения, и, напротив, в статичных, медленно изменяющихся общностях новое поколение мало отличается от своих предшественников. Наблюдения Маннгейма позволили понять механизм объективизации в межпоколенных отношениях статуса молодого поколения, причины актуализации детства в социальной жизни.

Подтверждение данным выводам мы находим в концепции М. Мид Связывая межпоколенные отношения с темпом общественного развития, М. Мид прослеживает в истории человечества три типа культур: постфигуративные, которые характеризуются медленным темпом развития, где дети учатся главным образом у своих предков; кофигуративные, со средним темпом социальной динамики, в которых и дети и взрослые учатся, прежде всего, у равных, сверстников; префигуративные, свойственные современной европейской культуре с ее новым представлением о пространстве и времени, в которых дети не могут уже опираться на опыт взрослых, а взрослые, в свою очередь, вынуждены учиться у своих детей.

Современности же характерна ориентация на «новое» как на высшую ценность, которой следует измерять все остальное. Производство, экономика работают на будущее, соответственно и вся общественная жизнь перестраивается в соответствии с этими новыми векторами. А поскольку дети, молодое поколение, несомненно, «новее» поколения отцов, сегодня предполагается безаппеляционная правота молодости и неполноценность старости. В свою очередь, потребность общества в активном, инновационном начале порождает и соответствующий образ детства, активизируя его новаторский потенциал, способствуя оптимизации условий его существования. Между тем, противоречивый характер развития общества сообщает и неоднозначность существования детства, связанную с неэффективностью социальной политики, кризисом многих сфер общества.