История осетинской культуры

_План

Введение

1. Нартский эпос - душ народа

2. Религия нартского эпоса

3. От пантеона NARTAMONGÆ к пантеону WASAMONGÆ И кодексу воинов - ASOВ - WASDAN

Заключение

Список использованной литературы

Нартский эпос представляет наиболее значительный памятник духовной культуры народов Северного Кавказа, их творческого гения. В научно-историческом и идейно-художественном отношениях он имеет мировое значение.

Героический нартский эпос бытует у осетин, адыгов, карачаевцев, балкарцев, вайнахов. Некоторые нартские сюжеты выявлены в Дагестане, в горной Рачс и у сванов, где они представляют заимствование от соседей. Развитый нартский эпос существует у абхазов. Советские ученые выдвинули версию о наличии на Кавказе трех центров формирования нартского эпоса: осетинского, адыгского и абхазского. Последние два, ввиду этнической и культурной близости адыгов и абхазов, возможно, генетически связаны и восходят к древнему ядру эпоса. Осетинский в таком случае самостоятелен, хотя и связан взаимовлияниями с адыгским и абхазским. Известные сейчас материалы свидетельствуют о том, что нартские сказания были наиболее широко распространены у осетин и адыгов.

"Нарты - это образ чудесного легендарного мира, воссозданный с такой могучей простотой и пластической силой, что он становится нам близок и понятен и мы отдаем невольную дань поэтическому гению создавшего его народа. Нарты - это миф, насыщенный жизнью и историей", - пишет выдающийся осетинский ученый В.И. Абаев.

Эпос воспевает жизнь и подвиги славного народа нартов, нартских воинов-героев. Весьма примечательно представление творцов эпоса в осетинском его варианте о лучших человеческих качествах, воплотившихся в образе Батраза. Как указывает В.И. Абаев, таких качеств три: доблесть в бою, воздержанность в пище, уважение к женщине.

В нартском эпосе отразились общественные отношения самих создателей эпоса от родового строя до Раннего феодализма. Но дело, конечно, не только в общественных отношениях и воспевании военной доблести, героизма и презрения к смерти. Нартский эпос раскрывает перед нами многие пласты и глубины давно минувшей народной жизни, ее основы - материальные и духовные, народную этику и эстетику, психологию, саму душу народов, творивших себе величественный памятник.

Нарты на Кавказе стали эталоном чести. "Повсюду наивысшей похвалой человеку было сравнение его с Нартом", - засвидетельствовал французский ученый Жорж Дюмезиль. Мифические нарты осетин жили на склоне горы в селении из трёх кварталов. Каждый квартал занят одним из трех основных родов Нартов. Наверху живут Ахсартагката, внизу Бората, посередине Алагата. Функции каждого рода четко определены: Ахсартагката храбры и сильны, Бората богаты, Алагата крепки умом. Нельзя не упомянуть столь популярные и сегодня мифологические образы небожителей Уацилла и Уастырджи, "носящие имена византийских святых Ильи и Георгия с одной и той же приставкой уац". Особенно популярен святой Уастырджи - покровитель мужчин, путников. Идеальная женщина нартского эпоса - мудрая Сатана (Шатана) у осетин, Сатаней у кабардинцев, Сатайнан у чеченцев.

В целом нартский эпос является типичным героическим эпосом, сохранившим архаические черты мифологической фантастики. Структура нартского эпоса отличается своей архаичностью, например, от русского, которому присущ ярко выраженный исторический характер, связанный с государственностью. Культурная близость народов Северного Кавказа ярко отразилась в сфере духовной в северокавказском героическом нартском эпосе.

Бог создал нартов для борьбы: "…хæрынæн, нуазынæн æмæ хæцынæн". А если так, то ему должно было нравиться, как они справляются со своим "назначением" - на земле им нет равных, а пируют они неделями. В самом эпосе не раз говорится, что нарты - любимцы Бога. Они сильны, мужественны, благородны. Это гордый и беззаботный народ. Истреблять не только вражеские силы, но и всякие, какие найдутся вокруг - в этом видят свое призвание и назначение нарты. А когда враги просто кончаются, нарты отправляются на поиски новых, чтобы помериться с ними силой и вернуться домой с победой и трофеями.

Сильнейшие герои сражались с небожителями, а именно с zædtæ æmæ dawgutæ, что по В.И. Абаеву означает буквально "Боги и силы". Оба эти термина восходят к древнеиранскому и рассматриваются как наследие дохристианской религии алан. Кроме земных уæигов нарты борются с христианизированными небожителями: Уациллой, Уастырджи, Ойноном, но никак не с языческими богами - Курдалагоном, Афсати и другими, для них они - свои люди. "Шел я вдоль горного склона и убил семь Элиатæ и семь Мыкалгабыртæ" - говорит Батрадз, перечисляя свои подвиги. А стрела Батрадза, с репродукции М. Туганова, направленная вертикально в небо символизирует вызов нартов самому Богу, после того, как они стали легко справляться с небожителями. Народ, рожденный воевать, не мог не сопротивляться ценностям новой веры - смирению и покорности. Наряду с простыми и понятными языческими богами появляется новый Бог, которому они молятся, но понять его не могут: им нужно непременно испытать его в сражении, чтобы поверить в его силу. "Слава нам!" - говорят нарты, из гордости славя себя, а не Бога. Нарты не только бросили вызов Богу, но уже и открыто, через посланницу - ласточку, предложили ему сразиться. "Хоть увидим, какой Он", - обрадовались нарты на согласие Бога явиться к ним на битву. "Когда настала пятница, нарты все до единого собрались на равнине Хыз. С вершины Уæза они наблюдали. Бог эту гору перевернул и накрыл ею нартов, всех до единого. Так оборвался нартовсий род". Непомерная гордость стала причиной того, что нарты отказались от шанса, данного им Богом - оставить им хотя бы плохое потомство.

И все же, как свидетельствуют сказители в тех кадджытæ, которые не вошли в сборники, нарты погибли не полностью. У сказителя Теба Андиева погибают Урызмаг и другие герои-нарты, но оставшиеся ведут еще борьбу из поколения в поколение с небожителями и, отступая ночью, укрываются в ущельях гор. Таким образом, становится ясно, что титаническая борьба нартов с небожителями длилась в течение многих поколений и, возможно, продолжается до сих пор. Проецируя эпос на историю алан, можно увидеть, что христианство было принято практически на всей территории государства аланского, и, к тому же, гораздо раньше, чем у многих других народов. Т. е., конечно, старые языческие боги вытеснялись с кровью, но божьего проклятия нартов, скорее всего, не было вовсе. Христианство вплелось гармонично в систему аланских божеств и сохранилось по сегодняшний день в таком причудливом виде у осетин.

Нартский эпос - это мифоэпическое наследие, оставленное нам предками. Он отражает мировоззрение ариев, верования ушедших поколений, их отношение к окружающему миру.

М. Вайскопф, известный израильский славист, отзывается о Нартском эпосе так: "Пантеон толком не упорядочен… почти полностью отсутствует интерес к космогонии" (Писатель Сталин. М. Вайскопф. НЛО 2001 г. стр.183).

Такой однозначный подход к мифу обусловлен не столько реальным положением вещей, сколько господствующей идеологией исторической науки, которая формировалась под сильным влиянием христианства. Еще в IV веке, в своей "Церковной истории" Евсевий Кесарийский объединил библейскую историю, рассказывающую о судьбе евреев и других народов Ближнего востока, с античной историей, описывающей греков и римлян (История средних веков.6 класс, В.А. Ведюшкин. Москва. Просвещение 2003 г. стр.69). В Нартском эпосе, как и в любом мифе, как и в любом религиозном учении, встречается картина сотворения мира:

"Дзырдтой нæ буц фыдæлтæ раджы, мæнг дуне дам уыди фынæй, æмыр æмæ саудалынг. Стæй арвыл фæзынди мæйы зынг, стъалыты ’рттывд, æмæ кæрæй-кæронмæ нывæндгæ рацыд Æрфæныфæд. Уыйфæстæ ссыгъди сæуæхсид, æмæ цъæх арвыл фæзынди хуры цалх. Арвы цæссыгæй зæххыл сæвзæрди алцы ’ппæт дæр: хæхтæ ’мæ дон, бæлас æмæ дыргъ, кæрдæг æмæ хор. Фæзындысты сырдтæ. Уалынджы хуры тæвдæй сулæфыд фурд, æмæ фæзындысты Донбеттыртæ. Стæй сæ рухсы ’ндæрг фæрдыгау цæхæртæ ауагъта, æмæ арвæй фесхъиудта зынджыстъæлфæн. Æмæ куы ’рхауди, уæд сау фæнык фестади зæххыл. Хуыцау ысфæлдыста уыцы æрвон арты сыгъдонæй Нарты. Æмæ цын радта Хуыцау адæмæн зонд æмæ тых, амонд æмæ фыдбылыз". (Нарты каджыта. ИР. 1989г. стр.14). ("Наши уважаемые предки говорили, что прежний, ложный мир был спящим, беззвучным и темным. Позже на небе появился свет луны, блеск звезд, и от горизонта к горизонту протянулся Млечный путь. После этого загорелась утренняя звезда, и на синем небе появился солнечный диск. Из небесных слез на земле появилось все вокруг: горы и реки (вода), сады и деревья, трава и злаки. Появились звери. От солнечного тепла вздохнули широкие реки и появились Донбеттырта. Позже ярким светом драгоценного камня блеснула на небе звезда и упала с неба. Когда она упала, то все вокруг на земле покрылось темным пеплом. Бог создал из остатков небесного огня Нартов. И дал им ум и силу, счастье и горе")

Далее встречаются кадаги о сотворении Богом человека, из которых мы узнаем, что на самом деле этот акт не просто дался всевышнему: "Сотворив мир Бог решил создать людей. По Его велению на земле появились уадмиры. Были это люди огромные и сильные, в ущельях они не помещались, земле их было трудно выдержать. Триста лет прошло, и сотворил Бог вслед за уадмирами камбада - умом и силой на уадмиров похожих, а ростом невысоких, не выше нынешних десятилетних детей. Слишком маленькие оказались камбада для жизни на земле. Триста лет прошло, и сотворил Бог вслед за камбада гамеров, но и они оказались слишком велики и ростом и силой. И еще триста лет прошло, и сотворил Бог вслед за гамерами гумиров.

Триста лет прошло, и сотворил Бог вслед за гумирами новый народ Нартов, и удались они ему, ростом и силой были под стать земле" (Нарты. Осетинский героический эпос. Книга 2. С.6. Москва. Наука, 1989)

Это один из первых кадагов осетинского нартского эпоса. Как видим, содержание эпоса не совпадает с официальной точкой зрения христианства на проблему происхождения человека. Не соответствует она и библейской версии о едином Боге. Ведь с точки зрения сторонников аврамических религий идея единого бога зародилась в среде израильского народа. И официальной причиной борьбы христианства с "устаревшими", "языческими" взглядами осетин является многобожие их традиционных (мифических) верований. Но есть мнение, упреждающее возможное мнение о том, что идея "единого Бога" могла быть заимствована осетинами из христианства.

В осетинском варианте Нартского эпоса говорится о существовании предшественников человека современного вида (уадмиры, комбады, гамеры, и др.). Библия не учитывает процесса эволюции и исходит из того, что человек появился в результате божественного творческого акта сразу и в совершенном виде, по образу и подобию Бога. На этом основании мы можем утверждать, что христианство не оказало никакого влияния на представления наших предков по данной проблеме. Нартовский вариант сотворения человека вызывает интерес и в силу некоторых других причин. Так, с точки зрения археологии и антропологии, появлению современного человека (Homo sapiens) предшествовали существа с иной внешностью, отличавшиеся от людей нынешних умом и силой. Совершенно очевидно, что достижения современной науки и взгляды наших предков на проблему появления человека не противоречат друг другу. Откуда же аналогичные знания могли появиться в недрах столь архаичной культуры, в среде, в которой зарождался Нартский эпос? Если Библейские истории можно приписать воображению, то к чему привязать столь точное отражение действительности в нартском эпосе?

Здесь есть о чем задуматься.

Пантеон Богов Нартиады восстанавливается достаточно просто: надо вывести из нынешнего осетинского пантеона только один образ - образ бога-воина Was (-As) и его развитие - образ Великого Воина Was-Styr со всеми эпитетами, из которых достоверно устанавливаются пока -Maz (Was-Maz), - Ho (Was-Ho), и Bar- (As-Styr). Все оставшиеся образы составят пантеон той веры, которую исповедовали скифо-нарты в эпоху культов Нартамонга.

Образ Великого Небесного Воителя Was-Maz-Was-Styr-Was-Но-... стал главным в пантеоне культов Уасамонга. Впоследствии, в асосском (современном осетинском) пантеоне длинная величальная формула Великого Воина "экономизировалась. Таким образом, верховный бог современного пантеона ас-осетин Стыр Хусау происходит из Уас-Стыр-Уас-Ху-Уас-Маз-... А поскольку as означает "воин-жрец", то любое застолье ас-осетин могло быть только канонизированным молением-пиром kuvd, каковыми и являются осетинские кувды вплоть до последних времен. Это правило было также частью рыцарского кодекса wasdan, запрещавшего какое бы то ни было принятие пищи всуе, без возблагодарения Великого Воина и Предка, учредившего культ Уасамонга. При этом ближайшее окружение Верховного Бога составлено другими фрагментами полного теонима: Styr Hu-Asu стал главой пантеона Стыр Хусау, Was-Styr - его ближайшим помощником и учредителем новых ритуалов, ставших характерными условиями культов Уасамонга. Главный из них - обряд погребения погибших воинов-асов, который учреждает Уас-Стыр: акт учреждения сохранился в разных вариантах, простым сведением которых в один контекст можно восстановить его основные элементы.

В одних вариантах Уас-Стыр, в тексте теоним с христианским окончанием - джи, в других (бар-) Уас-Стыр учреждает погребальный обычай, по которому погибшие родоначальники племени доблестных Ахсар и Ахсартаг хоронятся в яме, над которой насыпается курган, на нем сажается яблоня и ставится памятник cyrt, или галуан - замок с оградой. Замок - это то же, что погребальный zæppadz. Кроме того, бар-Уас-Стыр устанавливает условие, чтобы с мужчиной хоронили его жену и "буроухого" барана, что позволяет считать это датирующим признаком: культы Уасамонга легко датировать по совместному захоронению с мужем не только коня, но и жены. Теперь выясняется, что учреждение родоначальниками племени доблестных индивидуального брака, за который Ахсар и Ахсартаг принесли в жертву свою жизнь, было утверждением принципа индивидуальной ответственности супругов в земной и потусторонней жизни. И жертва была санкционирована Великим Воином Styr - Hu-As: один из братьев, выпуская стрелу к Небу, молил Стыр Хусау: "Если правдив я (то есть не запятнан, не спал с женой брата), то иди одна, но возвратись вдвоем, и порази нас обоих в голову". Великий Добрый Воин - Стыр Хусау - обратил одну стрелу в две, и братья пали в знак истинности брака, при котором право на жену имеет только муж и никто более.

Нельзя не заметить некоторого идейного сходства этого сюжета с самопожертвованием Христа, а кодекса Уасдан как правил божьего воинства - религиозного братства жрецов - воинов асов - с некоторыми установками христианского братства, тоже религиозного. Но влияние христианства исключено уже по двум причинам: первая - реформа Нартамонга-Уасамонга "старше" христианства, как минимум, лет на четыреста-пятьсот; вторая - двойное самопожертвование Ахсара и Ах-сартага не только "вдвое жертвенней" подвига Христа, но и происходит по иной мотивационной схеме - к смерти за идею они приговорили себя сами. И что особенно важно, принесенная жертва, санкционированная Великим-Добрым-Воином, освящала еще и саму систему идеальной Трехплеменной Конфедерации скифо-нартовского общества, возглавляемой племенем доблестных самопожертвователей.

И последнее: обряд окропления новорожденных мальчиков свежей кровью жертв назван wazaværd. У скифов и алан культ оружия был связан с окроплением остриев клинков: скифы окропляли мечи свежей кровью принесенных в жертву пленных на праздниках Ареса; то же у алан, о которых сообщает средневековый автор: "И алан прискакал, он звался Ферендже. Чтил он жбан, чтил он кровь на булатном ноже". От этих культовых окроплений кровью, которые, вероятно, и назывались wazaværd (из wassarværd?), сохранились воспоминания: в Осетии было "святилище сабли" в селе Сба, но вынуть ее из ножен мог только тот, кто "зарезал какое-нибудь живое существо". Другими словами, окропление клинков кровью жертв было ритуальным действом, которое хорошо вписывается в контекст культов Уасамонга, в раздел "культа скорби по павшим героям" Уассар, где совершались жертвоприношения Уассарваерд, а жертвами бывали лучшие кони и пленные Уассайраг, и возможно, лучшие юноши в числе свиты оруженосцев-каестаертае.

В заключение отметим связь образа Героя с культом оружия. Как показал Ж. Дюмезиль, Батрас - это Меч-Бог, Меч-Герой. В связи с этим напомним, что существовал инициационный праздник "взятия острия" Cyrgъisæn, когда юноши впервые брали в руки оружие и другой острый инструмент. В пантеоне же был бог - "хранитель острия" Safa, который не связан с христианским Саввой, но представляет по построению теонима полную параллель "хранителю вод" ас-осетинского пантеона - Dofa. И выясняется, что жертвы празднества "взятия острия" Цыргъисан адресовались "хранителю острия" Сафа, который считался богом Острий Клинков в пантеоне Уасамонга.

В качестве резюме можно предложить следующее. Уассар, уассайраг, уасæвæрд были составными элементами культов Уасамонга. Пантеон культов состоял из трех разрядов божеств: на нижнем - женские божества, на среднем - божества пантеона культов Нартамонга, на верхнем уровне был один образ - образ Великого-Доброго-Хорошего-Воина Уас-Стыр-Уас-Ху-... Но и он распался на фрагменты, выстроившиеся в собственную иерархию во главе со Стыр-Ху-уас // Сау, его правой рукой Уас-Стыр (-джи), который в память о былом единстве теонима назван "братом" первого, далее - остальные боги - Воины Уас-Маз, Уас - Хо, и наконец, на нижнем уровне - просто рядовые боги - Уас.

"У кого зимой нет шубы, а летом - бурки, того нарты считали трупом". Очевидно, что такие "трупы" не допускались на ныхас, на моления-пиры и не включались в составы дружин асов и нартов - бал. Показательно, что этот "цензовый рубеж имущественной шкалы" установлен юным героем Асаной - персона ведущего перепись имущих, отделившего их от неимущих условной "смертью", представляет функционального двойника другого юного героя-аса - Тотраса, закрывшего Сослану доступ в царство мертвых. Та же самая идея ограничения доступа, но уже не в царство мертвых непосредственно, а в "царство благородных" уасдан, решена Асаной. И это означает, что грань между благородными и неблагородными, "асами" и "живыми трупами", тоже осмыслена в соответствии с идеей переходов "смертей-рождений". Все социально значимые сферы жизни общества контролируются Новым Поколением Героев, как в пантеоне установлена полная гегемония Великого Воина Уас-Стыр-Ху-уас // Сау-УасМаз-...

Образы "брата" Уас-Стыр и "племянника" Уасаны - "родственников" и порученцев Великого-Доброго-Воина, который инициирует перепись, говорят о высшей воле на ее осуществление.

Рассмотрим далее в первом приближении образ богини Вод - Дзерассы, и образ богини Земли - Сатаны, который имел ответвление, со временем осмысленное как ее "мужская" ипостась - Афсати, владыка всей охотничьей дичи. Эти два образа, скорее всего, выступали главными персонажами отдельного "эпоса" сиртов, конкурентного эпосу нартов. Легенды женского цикла нам неизвестны, а Дзерасса и Сатана сохранились только благодаря появлению их в нартовском эпосе.

О богине Вод Дзерассе и ее проявлениях можно составить достаточно полное представление. Очевидно, что основной ее образ - это собственно Вода, как первоэлемент Природы и Жизни. Ее брачная ипостась, представленная в эпосе, та же, что у Сатаны - золотые, серебристо-черные и черные лисы, на которых нарты совершают брачные "охоты".

Но при этом Дзерасса-Лиса отличается от Сатаны-Лисы своей водной природой: Дзерасса - "Водная, Плескливая Лиса" - Cællaq Ruvas. Ее изображения, в виде череды бегущих волн с лисьими головами на гребнях, представлены в иконографии тлийской бронзы. Прямой пересказ идеи с брачными и производительными сюжетами передан иконографическими изображениями и представлен в эпосе, где Дзерасса рождает Первого Коня (Æтfæп), Первую Собаку (Silæm), но вместе с ними рождена и Первая Женщина - Satana, у которой тот же брачный символ - Лиса, но "сухопутная". Дзерасса рождает их в склепе, будучи мертвой: универсальная идея "смерти-рождения" реализована и на уровне философской системы древних ариев - Земля рождена смертью Воды и это завершающее звено космологического уровня переходов "смерть-рождение". Перед ним еще одно: Огонь живет смертью Воздуха, но это звено уже не просматривается в эпосе и известно только из мифологии древних иранцев. Вся четырехэлементная система переходов "смертей-рождений" имеет такой вид: Огонь живет смертью Воздуха, Вода живет смертью Огня, Земля живет смертью Воды.

Отметим, что в состав основных брачных воплощений Дзерассы входит, кроме Лисы, еще и Птица. Когда ей приходит срок стать невестой, Дзерасса обращается в Птицу и похищает плоды из сада, который охраняют близнецы Ахсар и Ахсартаг.

Дзерасса - богиня Воды нартовского пантеона, Вода представляет собой первоэлемент природы в арийской мифологии.

"Смертью" Воды "рождена" Земля и об этом рассказано двумя вариантами одного сюжета, в котором мертвая Дзерасса в Склепе производит на Свет: в первом варианте - Первого Коня, Первую Собаку и Первую Женщину, которую нарекают именем Satana; во втором - в склепе появляются Первый Конь, Первая Собака и пасутся они на Зеленом Поле Рая в глубине Склепа, потому что видения в глубине склепа - это видения "того света", а склеп осознан как вход в Царство мертвых. И там с Конем и Собакой должна быть Женщина, как в первом варианте, но ее как-будто нет, потом ее все же выносят из Склепа - без Сатаны эпос был бы невозможен, как жизнь без Земли. Разгадка проста: Сатана есть и во втором варианте - она в образе Зеленого Поля Рая, Кормилицы-Земли, она и Мать всего сущего на земле, Земля зеленых полей, на которых пасется Скот и живут Люди.

Сатана - это Мать-Земля и Богиня земли в пантеоне культов Нартамонга, она Великая Мать всех героев эпоса, она Великая Супруга старшего из племени Ахсартаггата - Урызмага, с которым они воспитали, вскормили всех героев племени доблестных.

Исследователи образа Сатаны считают основной ее функцией либо функцию Матери, либо функцию Распорядительницы. Но Сатана - то и другое вместе, хотя необходимо уточнить, что как Мать - она неродившая Мать нартов, а вскормившая их Мать. Только на этой основе можно этимологизировать имя-термин Satana: она неродившая матъ и мать-Кормилица. Эта функция отмечена второй частью имени-термина - ana, - аеna, значение которого варьирует в индоевропейских языках от "кормилицы" до "матери", что вполне соответствует обеим функциям. То же можно сказать и о первой части: sat восходит к др. иранскому spata - "насыщение, насыщать".

Sata-na - богиня всего земного и добываемого в пищу женским трудом, Æfsati - только бог земных зверей, добываемых в пищу охотничьим трудом мужчин. Другими словами, Сатана представляет богиню арийского пантеона эпохи рода, до реформы Нартамонга-Уасамонга, когда богини сиртов и нартов равно представлены в пантеоне: а в скифском - они еще даже на первом плане. Но в ходе реформы Нартамонга-Уасамонга женские божества оттесняются на второй план и уже в асском (осетинском) пантеоне они сведены только к одному образу - Матери Марии, которая заменила, скорее, не Сатану, а Дзерассу, представлявшую в эпосе рождающую мать нартов - это Мать Мария позднего пантеона. "Насыщающую мать" заменил в патриархальной идеологии и пантеоне "насыщающий отец": Satana уступила место Æfsati. Но "уступила" - своему мужу, Урызмагу, - таков механизм передачи функции и он ясно свидетельствует, что Первая индивидуальная брачная пара составлена богиней-Кормилицей и богом-Кормильцем, имя которого говорит о его "звериной природе": varaza - "дикий кабан, вепрь". И одна из главных ипостасей Кормильца Афсати - тот самый Кабан-Vara-za, Вепрь-Урызмаг, который стал "поросенком Афсати" и могучим Вепрем расправляется с верховыми охотниками. Он живет на вершинах гор "вместе с Афсати" - это прозрачный намек на бога-Вепря, и для нартов-охот-ников легко читается иллюстрация Вепря-Афсати, Varaza-Æfsati: иначе что делать равнинному "Кабану" на вершинах Афсати, когда кабаны на вершинах вообще не водятся. Переход функции Кормильца от "насыщающей богини" к "насыщающему богу", от женского образа Satana к мужскому Æfsati, отражает переход к индивидуальному браку, патриархальной идеологии и пантеону в ходе реформы Нартамонга-Уасамонга.

В иерархии богов нового пантеона женские образы составляли самый нижний ряд и было их, по-видимому, уже всего только два: Дзерасса и Сатана. Над ними стоял второй ряд образов - мужских богов из пантеона мужских культов Нарта-монга, главные из которых - тотем Wærhæg, в культах Уаса-монга ставший покровителем волков, а в период влияния христианства Уас-Тутыром; Курдалагон - бог-кузнец; Bæsty-Særy-Tyh - "Мира-Начала-Сила", в образе Первого Нарта олицетворявший Небесный Жар, Мировое Тепло. В культах Уасамон-га его сменил вновь сложившийся образ Великого Небесного Воителя Уас-Стыр-Уас-Маз-Уас-Хо-... и т.д., который возглавил иерархию богов и стал Верховным Богом пантеона Уаса-монга. Другими словами, переход Нартамонга-Уасамонга был переходом от политеизма к монотеизму.

Исключительно интересен языческий пантеон осетин, сохранившийся в этнографическом быте до XX в. Касаясь этого пантеона, А.А. Миллер писал о его жизненности и стойкости, "с которыми древнеязыческий строй удерживается в этой среде до наших дней, представляя собой драгоценный источник для исследований". Но до сих пор этот настоящий родник научного познания далекого прошлого не пробился на ниву осетиноведения и не стал предметом такого исследования, какого он заслуживает. Применение ретроспективного метода к сохранившимся языческим верованиям осетин позволило бы вскрыть раннесредневековые аланские истоки некоторых из них

Сегодняшний мир, погрязший в межнациональных и межконфессиональных разборках, как никогда ранее нуждается в более совершенной системе духовно-нравственного воспитания населения, в частности, возвращении к тому светлому и чистому, что завещано нам предками. Доведенный до максимального количества людей, особенно молодежи, при помощи кинематографии эпос "Сказания о нартах" благодаря своей специфике поможет подрастающему поколению осознать чувство человеческого достоинства, ответственности и долга, истинной любви к своей родине, т.е. поможет воспитанию высокого уровня духовности и нравственности у наших потомков.

Следует отметить, что мифологическая структура "Нартиады" многослойна как в хронологическом, так и в этническом смысле. Она вбирает в себя мифы, религиозные и мировоззренческие представления многих древнейших племен и народов, с которыми сталкивались создатели эпоса.

Народный эпос - это не только собрание мифов, но и ценных исторический источник. И значение осетинского эпоса "Сказания о нартах" для мировой, и прежде всего, европейской и азиатской культуры во многом состоит в том, что в нем сохранены пусть отдаленные и мифицированные отголоски каких-то исторических событий, которые настолько архаичны, что не отражены в официальной истории тех или иных народов. Поэтому крупицы этих исторических событий, запечатленные в нартском эпосе и представленные в его экранизации, послужат важным вкладом в общую копилку мировой культуры.

1. Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор, I. M. - Л., 1949.

2. Граков Б.Н. Пережитки скифских религий и эпоса у сарматов. ВДИ, 1969, 3.Чибиров Л.А. Из истории религиозных верований осетин. Культ огня. ИЮО НИИ, вып. XIII. Цхинвали, 1964.