Иван царевич и Баба Яга (сказка на новый лад)
В покосившейся избе на кур ногах Бабка Ёжка прозябала на бобах.
Одинокая и злая неспроста, - из родни имела только лишь кота.
Да и тот облезлый, старый и хромой не мяукал, был уж 20 лет немой.
Но однажды к ней зимой на огонёк чёрт Иванушку-царевича завлёк,
И за эту вот услугу от Яги получил он 100 рублей на сапоги.
А старуха под лирический настрой чай сварила с не отравленной водой.
Бабка вспомнила про прежние дела: «Я ведь, Ваня, авиатором была,
Но ушла от дел, на пенсии уже, ступа мохом зарастает в гараже.
Что я злая и беззубая, не верь, называй меня Ядвигою теперь.
Ты, Ванюша, заходи ко мне всегда, одиночество – не сладкая вода…
Поклонился ей царевич и сказал: «О тебе я, бабка, многое слыхал.
Ты – ученая старуха и с тобой побеседовать не прочь бы я порой».
Попрощавшись у осиновых ворот, обещался он, что как-нибудь зайдёт.
Одиночество – не сладкая вода, хоть и бабка колдовала иногда
и папирусы читала при свечах, печень ныла, и не спалось по ночам.
И Ядвига, чтоб быстрей бежала кровь, про Иванушку придумала любовь:
Недурен собой царевич, хоть и прост, но Жар-птицу ухватил за длинный хвост,
Серый Волк ему товарищ не зазря, он – царевич, значит сродственник царя!
Я видала – в Третьяковке в уголке есть картина, – едет Ваня на Волке.
Написал её товарищ Васнецов, у Ванюши там красивое лицо
И фигура – загляденье, хоть куда, - занимался Ваня спортом завсегда.
У соседки попросила пылесос, приоделась, и мукой напудрив нос,
пыль всю вымела из красного угла, щи сварила и протёрла зеркала:
«Свет мой зеркальце, про Ваню мне ответь, может он на мне жениться захотеть?».
Мне осиновый пока не светит кол, эх, достать бы где французский дермокол,
Он вернуть поможет прежнюю красу и прикроет бородавку на носу.
Жаль подагра и мозолей узелки, а не то бы я надела каблуки.
Старый леший к бабке свататься пришёл,
руку с сердцем предложил, пузырь на стол.
Гонит бабка со двора его метлой: «Ты – развалина, а Ваня – молодой.
Не хочу про свадьбу слышать ничего! Не видал ли ты Ванюшу моего?
«Видел я его намедни, подлеца! Он бездельник и, по-моему – фарца,
Тунеядец и не числится нигде. Ой, Яга, опомнись, чтоб не быть беде».
- «Ты наверно, что-то, леший, не усёк! Он работает Царевичем, и всё!»
Бабка спятила, не может без любви, Лейкоциты разгулялися в крови,
Травку варит и колдует по ночам, пауков толчёт, заваривает чай,
Принялась себе косицу заплетать и ещё Ванюшу к бабам ревновать.
Загрустила что-то старая всерьёз, истомилась от страдания и слёз,
«Мой Ванюша что-то долго не идёт, - Говорят, Живую воду достаёт».
Наша сказка приближается к концу, не повёл Ягу Иванушка к венцу.
Только бабка не старела, а цвела, и судьба к ней вновь Ивана занесла
- Слышь, Ядвига, не берут тебя года,
Ты по-прежнему свежа и молода, -
Тридцать лет прошло, как с белых яблонь дым,
Ну, а я не буду больше молодым.
Над ремнём как тыква высится живот,
Полусъеденных зубов неполный рот.
Мне жена досталась с тёщей (её мать!),
Злыднем кличет... Может, пустишь ночевать?
Говорили, ты свистишь, нектары пьёшь,
Может яблок молодильных поднесёшь?
- Соловьём я, Ваня, точно не свищу,
Коли что, так сразу в жабу превращу!
Ты иди себе, не то я сгоряча
Костылем налажу с левого плеча.
Я, Ванюша, потому и хороша,
Что досталась мне бессмертная душа.
Будет время и потреба, заходи,
Только память больше мне не береди.
У природы есть отлаженный баланс, -
Не использовал, касатик, ты свой шанс.
Знаешь, Ваня, мне Царевич был нужён,
а теперь ты, блин, старик и двоежён.
Я ж намедни кувыркалась в трын-траве -
Изводила тараканов в голове…
Не использовал Иванушка свой шанс.
Вот теперь на печке пусть поёт романс.
А Яга в избе танцует и поёт,
всех подружек танцевать с собой зовёт,
знамо, праздник новогодний у ворот!
