Классный час Плененное детство
Цели
Задачи
Ход классного часа:
Играйте же, дети!
Растите на воле!
На то вам и красное
Детство дано
Так писал о детстве в веке Н.А. Некрасов. И оно, светлое и радостное, было у наших детей – живых, веселых, озорных. В их жизни было много чудесного: рыбалки, ночевки у костра с неизменной картошечкой, различные увлечения, туристические походы, отдых в пионерских лагерях. Весело и радостно начиналось 1941 года.
«Слушайте все - начинается лето!» -
Первые горны пропели про это!
Первые тапочки, кеды, ботинки
Снова топчут по каждой травинке.
Первые брызги над речкой влетели,
Первая грусть разбежалась кругами
Первые письма отправлены маме…
(В. Орлов «Лето».)
Все оборвалось 22 июня 1941 года, когда прозвучала страшная слова - ВОЙНА. (Песня Священная война)
Война искалечила тысячи детских судеб.
Тема нашего классного часа «ПЛЕНЕННОЕ ДЕТСТВО»
Учитель:
Дети войны – мальчики и девочки – их жизнь могла и должна быть другой, наполненной беззаботным веселым временем. Но Великая Отечественная война перечеркнула все, принесла им страдания, слезы, лишения.
Глаза девчонки семилетней,
Как два померкших огонька
На детском личике заметней
Большая, тяжкая тоска
Она молчит, о чем не спросишь,
Пошутишь с ней – молчит в ответ.
Как будто ей не семь, не восемь,
А много, много горьких лет.
А. Барто «Глаза девчонки семилетней»
Страшно и трудно было остаться на оккупированной врагом территорией. Детей отправляли в концлагеря, вывозили в Германию, продавали на рынках, превращая в рабов, делали донорами для немецких солдат. Дети воочию видели жестокое отношение фашистов.
Не греет сырая осина,
Чужая не топится печь,
И вышел запас керосина,
чтоб старую лампу зажечь.
Закрыты все русские школы.
Мать каждым куском дорожит,
И лик поясного Николы
В лучиновом свете дрожит.
Шуршат иноземные флаги,
Скрипят сапоги патрулей.
Деревня - как сумрачный лагерь,
И в окнах не видно огней.
И бьётся о кромку припая
Война тяжелее свинца.
Война громыхает слепая
И весточки нет от отца.
Иван Костин
На момент оккупации в Петрозаводске (Карелия) проживало около 5 тысяч человек населения. Еще свыше 14 тысяч жителей близлежащих районов было помещено в дальнейшем в концентрационные лагеря для мирного населения, расположенные в черте города. В оккупированном Петрозаводске, получившем название Aanislinna ("Онежская крепость"), утвердилась финская система правления, действовавшая около трех лет. Карельский фронт в годы войны был самым большим по протяженности, он действовал с осени 1941 до конца 1944 года, а его воины первыми открывали знаменитый Парад Победы на Красной площади в Москве.
Тысячи узников шести концлагерей Петрозаводска дождались желанного счастья свободы. Многим до этого дня дожить не пришлось. Нечеловеческие, запредельные страдания выпали на их долю. По данным Союза бывших малолетних узников концлагерей, в Карелии сегодня насчитывается не менее трех тысяч человек, лишенных когда-то детства и отрочества. Каждый из них - живой свидетель тех горестных лет и хранитель того отрицательного опыта выживания, который трудно носить только в себе самом. На протяжении всей жизни эти люди всей душой тянулись к добру и свету, как подлесок тянется к теплому солнцу... слайд №…..???
Снимок стал широко известен, послужил символом узников концлагерей, был представлен на Нюрнбергском суде над военными преступниками как доказательство.
На основе неопровержимых документов рассказывается о деятельности финских оккупантов в Карелии в 1941-1944 г.г.: приведено тщательное описание расовой дискриминации, сведения о концентрационных лагерях для лиц славянской национальности. Эти лагеря на практике были лагерями смерти. Описаны жестокий режим содержания и наказаний, голод, высокая смертность.
Ровно тысячу дней люди томились в неволе, находясь под властью оккупантов. Но память о тех мрачных годах в душах бывших малолетних узников неистребима.
Война и оккупация отняли у них детство, право на учёбу и даже на саму жизнь. Но не смогли отнять веру в Победу нашего народа, в силу своего духа. Они выстояли, а значит - победили!
Приведем некоторые выдержки из правдивых воспоминаний, можно отметить, последних свидетелей Великой Отечественной войны, свидетельствующих о бесчеловечном отношении даже к детям.
Михаил Марин, Петрозаводск: "Здесь все было вытоптано, утрамбовано и словно отцементировано сотнями сапог и ботинок. Здесь не то, что цветку - самой неприхотливой травинке не за что было зацепиться, не во что пустить корни. И вдруг шестилетний житель концентрационного лагеря увидел за колючей проволокой это маленькое манящее чудо, цветок, которому он не знал названия. И он потянулся за ним, забыв обо всем на свете. Где ему было в те минуты помнить о строжайшем запрете лагерных властей: под угрозой расстрела не покидать пределов лагеря. Его сухонькое исхудалое тельце скользнуло под проволоку; и тут на мальчика обрушился град ударов. Резиновая плеть надзирателя только тогда перестала опускаться, когда его тщедушное тельце покинули последние признаки жизни".
Аркадий Ярицын, Петрозаводск: "Много лет после освобождения, да и теперь ещё иногда, как только закрою глаза, вижу перед собой ряды колючей проволоки с часовыми на вышках. Передо мной проходят исхудалые лица женщин и измождённых мужчин, детей с потухшими глазами, одетых в тряпьё. Вижу страшную вывеску с предупреждением о расстреле. Из дома, что и сегодня стоит на улице Олонецкой в Петрозаводске, время от времени доносились страшные крики. Там истязали и пытали людей. Туда доставляли виновных в нарушении лагерного режима или тех, кого охранники считали таковыми по своему усмотрению. Новоявленные палачи, не считаясь с девической стыдливостью, не слыша детского плача, срывали со своих жертв одежду и избивали резиновыми плётками. Такому избиению мог подвергнуться каждый, ибо никто не мог предвидеть, к чему придерётся надзиратель".
Виктор Николаевич Волков привлекает цепкой своей памятью и поныне живущей обидой, болью не утихающей, не прощением тех, кто отнял у него три года детства:
Из продуктов главный продукт, конечно, была мука. Но это была не мука! Это была молотая белая бумага с добавкой муки. Хлеба, коржа из неё нельзя испечь, хоть ты удавись, не получалось. Мы варили эту муку, глотали серый клейстер, который щёлкал на зубах, прилипал к нёбу. Как мы ждали весну! Скорее бы увидеть, сорвать травинку, съесть. Когда трава пошла, её тут же всю съедали, огороды были голые, чёрная земля. Первой съедали крапиву, затем клевер.
- Вспомните радостный день.
- Режем крапиву, руки горят, при наклоне темнеет в глазах от холода. Вдруг слышим стук на дороге. Мы уже знали эту музыку. Финны гонят наших военнопленных. Худые, страшные. Идёт колонна, стучат деревянные подошвы, конвоиры покрикивают. Проходят мимо нас. Мы стоим, как вкопанные, глядим. И вдруг один в зимней шапке сунул мне сухарь чёрный и прошептал: "Немцев разбили под Сталинградом. Радуйся, сынок…"
Екатерина Данченко, Петрозаводск: "У каждой из нас был свой номер, пришитый к пальто. Мой - 116. Утром и вечером - проверки. Перед уходом в лес на работы дадут похлёбки из ржаной муки и кусочек хлеба - всю дневную норму. Пока ведут до работы, всю и съешь. Обеда не было. Вечером варили что-то наподобие супа с гнилой картошки. Работа была тяжёлая. Пила длинная, непослушная, а силенок мало. Суточную же норму, нам, 15-16-летним девчонкам, нужно было сделать. Работали через силу.
Жили без света. Постоянно ощущался голод. И когда вечерами лежали на нарах, мечтали только о скорейшем освобождении от этой каторги и о том, чтобы досыта поесть.
Антонина Натарьева, Петрозаводск: "…В лагере каждую неделю - баня. Но необычная это была баня, и люди её боялись, словно огня. Её окрестили "прожаркой". От такой "прожарки" с густым настоем хлорки многие теряли сознание, в том числе и мы с Валей. Но раньше отведённого на помывку времени никто не имел права выйти из бани. Наши же лохмотья "прожаривались" в другом помещении, потом выкидывались на улицу. В толпе не так-то просто было найти свою одежду".
Вера Гаврилина, Петрозаводск: "…Иногда меня молодые люди спрашивают, в какие игры вы там играли? И я неизменно отвечаю, что в лагере у нас не было детства. Мы были маленькими старичками и старушками, и у нас была единственная "игра" - прятки от охранников и надзирателей. Жили надеждой на освобождение".
Нина Абрамова, село Великая Нива: "Мне было неполных шесть лет, когда в мою родную деревню Великая Нива ворвались фашисты. Нас под конвоем увезли в деревню Харлово и поселили в одну комнату с несколькими другими семьями. Мне и моему брату Юре иногда не разрешали даже спускаться с кровати, на которой мы с мамой втроём и спали. А маму каждый день угоняли на принудительные работы. Жили мы впроголодь - это я точно помню. И чтобы испечь хлеб, мама добавляла в муку молотую кору деревьев, опилки. Весной мы тайком собирали на полях мороженую картошку, внутреннюю жижу этой картошки мама выливала на сковородку, - так получались "блинчики"…
Колючая проволока
Давно последний бой окончен.
Но там, где вся в цветах земля,
Она лежит в предсмертных корчах,
Как недобитая змея.
Ромашкам беззащитным больно
От ядовитых жал её.
И птахи малые упорно
Вблизи не вьют гнездо своё.
Я видел сам: с букетом пёстрым
Бродил мальчонка по лугам,
Но вскрикнул вдруг от боли острой
И уронил букет к ногам.
Мы землю любим в росах, в травах,
Мы не забыли злых годин…
И снова проволокой ржавой
Её опутать не дадим.
Олег Мишин
…Возчик гробов А.Коломенский делал записи, увозя умерших: "В месяц их было от 80 до 170. За семь месяцев с мая по октябрь 1942 года из одного 5-ого лагеря было вывезено 1015 покойников, а за год около 2000. А таких лагерей в Петрозаводске было шесть. В Кутижме, где узники работали на лесозаготовках по три месяца, смертность была особенно высока. За 5 месяцев 1941-1942 годов из 600 человек в лагеря Петрозаводска вернулись 149 человек…"
…Плененное детство... До определённого послевоенного времени дети войны были едва заметным подлеском, заслонённым густым лесом нашего славного воинства, кто всю тяжесть войны вынес на своих плечах, которых уж мало осталось... Потому можно сказать, что те, кто родился, и кому волею судьбы пришлось расти в тяжелейший исторический период - это уже второй эшелон участников войны. И их лица были опалены её пламенем.
Галина Михайловна
Вспомним всех поименно,
Горем вспомним своим…
Это нужно не мертвым!
Это надо живым!
Люди!
Покуда сердца стучаться, -
Помните!
Кокою ценой
Завоевано счастье, -
Пожалуйста, помните!
Песню свою
Отправляя в полет, -
Помните!
О тех, кто уже никогда не споет,- помните!
Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили!
Детям детей расскажите о них,
Чтоб тоже запомнили!
Во все времена бессмертной Земли
Помните!
К мерцающим звездам
Ведя корабли, -
О погибших помните!
Встречайте трепетную весну,
Люди Земли.
Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!
Мечту пронесите
Через года
И жизнью наполните!..
Но о тех, кто уже не придет никогда, -
Заклинаю,-
Помните!
Роберт Рождественский. Реквием.
464
113 009 
