Кто духом не был покорен

Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение

«Средняя общеобразовательная школа №7»города Когалыма

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА

«Кто духом не был покорен»

Выполнила

Спиридонова Ольга,

ученица 6-и класса

МАОУ СОШ №7 города Когалыма

Руководитель

Фокина Надежда Ивановна,

учитель истории и обществознания

г. Когалым, 2017

За всех простых, святыми ставших,
Кто духом не был покорен,
За всех безвременно пропавших,
Тебе, Россия, наш поклон.

Введение

Эпиграфом к своей работе я взяла строки из стихотворения неизвестного автора, посвященного новомученикам российским, пострадавшим за веру в годы гонений на церковь. В 2017 году отмечается столетие Поместного Собора Русской Церкви, на котором было восстановлено Патриаршество. Часть участников Собора прославлена в лике новомучеников и исповедников в связи с их подвигом в последующие годы.

Изучением истории Русской Православной Церкви в годы гонения я заинтересовалась в ходе подготовки к олимпиадам по основам православной культуры при Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете.

По Казанской епархии книги А. Журавского «Новомученики Казанской епархии. Год 1918-й», «Новые преподобномученики Раифские» и другие работы стали основой исследования «глубинки», где имеются материалы по закрытиям сельских храмов, хранящиеся в архивах. К сожалению, многие материалы пока еще недоступны, особенно дела по репрессированным священнослужителям, хранящиеся в архивах КГБ и МВД, поэтому исследование далеко не претендует на полноту изложения происходящих событий.

Цель исследования: внести свою лепту в дело сохранения исторической памяти о подвиге новомученников и исповедников, их жертвенности и бескорыстии.

Задачи:

1. выяснить, какие происходили гонения на церковь;

1. вспомнить имена священнослужителей, и их причастность к героической истории страны;

2. познакомиться с экспонатами виртуального музея при ПСТГУ;

1. пройти по тем местам Казани, которые отражают печальный период гонений и составить карту.

В своей работе я использовала историческую литературу, источники современных историков-краеведов, использовала материалы монастырей, биографические данные и старинные фотографии, сопоставляла и анализировала полученную информацию, проводила анкетирование среди школьников, исследовала места, в которых покоятся новомученики и исповедники ХХ века.

Основная часть.

1. Первые репрессии

В истории народов России много горьких страниц. Наиболее трагичные из них – жестокие репрессии после революции 1917 года и до 50-х годов ХХ века.

В октябре 1917-го был совершен политический переворот, большевики захватили Московский Кремль, когда там заседал Поместный Собор, избиравший Патриарха Московского и всея Руси. Святитель Тихон был избран на Патриарший престол через десять дней после того, как к власти пришли большевики.

В первый же день после захвата власти, 26 октября, был издан Декрет о земле. И все церковные монастырские земли объявлялись национализированными. Начались аресты и убийства священнослужителей по всей стране. Петербургский протоиерей Иоанн Кочуров был расстрелян 31 октября, его смерть открыла трагический список новомучеников и исповедников российских. Десятки тысяч представителей духовенства и монашества, сотни тысяч мирян стали жертвами политики новой власти.

Об антирелигиозной государственной политике после революции ярко свидетельствует секретное письмо Ленина членам Политбюро, как руководство в период изъятия церковных ценностей в 1922 году. В этом письме он предлагал использовать голод для решительного и окончательного разгрома Церкви: «Строго секретно. Просьба ни в каком случае копии не снимать. Я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий. Именно теперь, и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем и поэтому должны провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаться перед подавлением какого угодно сопротивления. Чем большее число представителей реакционного духовенства удастся нам при этом расстрелять, тем лучше»

Безжалостный механизм репрессий прокатился по всему бывшему Советскому Союзу, уничтожая цвет общества, не разбирая ни национальности, ни происхождения, ни образования, ни даже возраста.

«Террор» свирепствует вовсю и главным образом направлен против священнослужителей и всех, близко стоящих к Церкви. Священников арестовано огромное число в связи с обобранием церквей. Все они томятся в чрезвычайках и тюрьмах, и судьба их неизвестна или, скорее, слишком известна. Гонение на Церковь производится открыто. Большевики стараются подорвать последнюю основу русского народа и его силу – Церковь».

2 Репрессии сталинского периода

С весны 1929 года была объявлена открытая политика против духовенства - православного и мусульманского: лишался юридической силы церковный брак, отделена церковь от государства и школы от церкви: запрещено было религиозное воспитание и преподавание религии в учебных заведениях. Духовенство рассматривалось  как  сила, возглавляющая контрреволюционное и кулацкое движение.

Усиление страстей вокруг духовенства было вызвано в начале коллективизации. Священнослужители, как правило, люди грамотные, понимая безумие, затеянного партией, делились этим пониманием с крестьянами. Перенося огонь на религию, попов и мулл, партия задним числом хотела оправдать свое решение о закрытии церквей и мечетей. Закрытие храмов началось с весны 1929 года, причем оформлялось все привычно – по просьбе трудящихся.

В Центральном государственном архиве Республики Татарстан хранятся десятки постановлений Центрального Исполнительного комитета Татарской АССР о закрытии храмов. Все эти постановления одинаковые, точно сделанные под копирку, и, наверняка заранее отпечатанные в виде готовых бланков, в которых необходимо было поставить лишь название храма. Вот текст постановления: Имея в виду отказ общины верующих от дальнейшего пользования храмом и учитывая ходатайство различных организаций о передаче церкви под культурное учреждение и острый недостаток подходящих зданий,

Президиум ЦИК постановляет:

Договор, заключенный с религиозной общиной … церкви расторгнуть, церковь закрыть с передачей здания РИКу.

Пока живы свидетели тех дней, мы убедительно можем сказать, что в этом постановлении все - ложь. Не было никаких ходатайств, они составлялись местными ячейками. Не было никакой острой необходимости в культурных учреждениях, деревню того времени вполне удовлетворяли имеющиеся там церкви. Закрытие храмов строилось ещё и таким образом: просто арестовывали попов и мулл, а новые уже не появлялись.

Преследования начались и по отношению к сочувствующим, и к тем, кто просто не нравился активистам того времени.

Моему учителю удалось побеседовать с жительницей Черемшана. Дочь высланного кулака Ольга Ивановна Плеханова помнит рассказ матери:

«У нас была самая обыкновенная христианская семья. В семье нас было девять человек – дед с бабушкой, отец с матерью и детей пятеро: три брата, две сестры. Правда, пятый родился уже в ссылке. В 1930 году нас как зажиточных и за то, что хранили иконы, выгнали из дома. Деда, Алексея Андреевича, и отца, Ивана Алексеевича, сразу забрали и увезли куда-то. А бабушку, маму, братьев Григория, Ивана, сестру Ксению и меня ночью увезли в город Бугульму. Отправили внезапно, собраться в дорогу времени не дали. В дороге питаться взять успели немного пшена.

В Бугульме разместили их в монастыре, где продержали неделю. Там уже содержались дед и отец. Через неделю без предупреждения посреди ночи их выгнали на железнодорожную станцию и погрузили в телячьи вагоны. 4 дня вагоны не открывались. Выгрузили недалеко от Перми на спецпоселение. Стали жить в бараке. В каждой комнатушке-клетушке жило несколько семей. Теснота, клопы, вши. Вскоре начался тиф. Отец с дедом работали на лесоповале. Хлеб выдавали по карточкам: работающему по фунту в день, иждивенцу – по полфунта. Жили голодно, кроме хлеба в пищу шла трава: крапива, сныть, лебеда.

От тифа умирали по 30-40 человек в день. Трупы забирали, хоронить родственникам не разрешали, сжигали в братской могиле, облив предварительно керосином. Лекарств не было. Пили клюквенный сок, надеясь на чудодейственную силу. Умирали в основном взрослые. Так и у нас умерли отец и дед. К братской могиле нас не пустили.

После смерти отца и дедушки нас отпустили домой. Вернувшись в Черемшан, мы сочувствия в людях не нашли».

Дальнейший рассказ о семье Ольги Ивановны мне показался очень показательным. В семье не произошло озлобления. Брат Иван во время войны проучился в зенитно-артиллерийском училище, воевал в Калининградской области, там и погиб. Старший брат, Григорий, прошел всю войну, закончил в Чехословакии и вернулся домой весь в орденах и медалях.

А дом, из которого их выгнали в 1930 году, до сих пор стоит в Черемшане. В 1990-е годы он был передан семье, правда, не без волокиты.

Семьи раскулаченных из Среднего Поволжья высылали на Дальний Восток, под строящийся Комсомольск-на-Амуре, под Магнитогорск, Архангельск. Как правило, места нового поселения – это великие стройки первой пятилетки. Люди использовались как подневольная бесплатная рабочая сила. Все были поднадзорны, все были лишены каких-либо документов. Как только в высланной семье умирали работники, так нетрудоспособных членов семей отсылали на прежние места поселения – зачем содержать бесполезных едоков? «Забывало» государство

Прегрешения кулаков и в дальнейшем: молодых людей забирали в армию, не обращая внимания, что они лишенцы, то есть лишены гражданских прав. Многие из них погибли в войну, защищая Родину, но едва ли – власть.

РАЗГРОМ ЧЕРЕМШАНСКИХ ХРИСТИАН-ЕВАНГЕЛИСТОВ

Гонения на молокан и близких к ним евангелистских хрис­тиан были всегда, но в советское время - особенно нетерпи­мые. В 1929 г. был разгромлен духовный центр молокан в Самаре. В деревнях молокан (и евангелистских христиан) не спасал от разгрома даже тот факт, что они в числе первых начали образовывать коммуны-братства. В Первомайском районе был даже поселок христиан-евангелистов под назва­нием “Братство" с коммунистическими началами жизни. Но это не помешало властям проводить в этом поселке весь свой набор репрессивных мер в период коллективизации и раску­лачивания. Более того, ко всему прочему обличающему «ку­лаков» как врагов народа, к евангелистам прибавляли еще одно клеймо - член секты ИПЦ. В архиве бывшего Татарского обкома ВКП(б) (ПАЮ, ф. 526) сохранилось письмо-информа­ция заведующего агитпропом райкома, где отмечается: «В районе зафиксирована тайная контрреволюционная организа­ция под названием ИПЦ».

Но окончательный разгром евангелистских общин начал­ся в 1940 г. Осенью прокатилась волна арестов в Аккирееве, Ивашкино, Серебрянном Ключе, Казанке - там, где были об­щины христиан-евангелистов. Решение покончить с еванге­листами подстегивалось требованиями заданий второй «без­божной пятилетки», конец которой приближался, а главное - раздражением властей оттого, что христиане-евангелисты никогда не признавали Советскую власть. Если с правосла­вием в разные годы власти удавалось в той или иной мере сотрудничать, то евангелистские христиане упорно не хотели иметь ничего общего с властью, не участвовали в ее меро­приятиях. Они не шли в колхозы, и потребовалось истребить целое поколение, чтобы дети и внуки стали колхозниками. Евангелисты старались не участвовать в общесоюзных ме­роприятиях - переписях, займах, выборах, отказывались от налогов, но никогда открыто не выступали против власти. Они просто не хотели иметь с ней никаких дел, не позволяли ей тотально поглотить себя, отдать в ее распоряжение свою душу, помыслы, поступки, жизнь. Они признавали только одну власть над собой - власть Христа. Естественно, с такой позицией власть не хотела мириться. Ей нужно было все. Тоталитаризм - непременное свойство Советской власти, характерная чер­та, более того - условие и способ существования.

23 и 29 октября 1940 г. в районе арестовали Рыбакова Петра Герасимовича, Павлову Марию Ивановну, Усти­мову Александру Яковлевну (п.Братство), Страдухина Дмитрия Гавриловича (Казанка). Тактика обвинения была в следующем. Не раздувать, не выпячивать религиозную сто­рону вопроса, в стране все-таки Конституция, да еще какая! Самая-самая, где написано о свободе вероисповедания. Нуж­но было всесторонне показать контрреволюционную направ­ленность деятельности арестованных, выставить их как «вра­гов народа», действующих организованно.

Сделать это было нетрудно. Во-первых, в НКВД имелся уже огромный опыт по фабрикации подобных дел, а во-вто­рых, этому помогала сама атмосфера. Царящие в стране репрессии стали как бы самоуправляемой системой. Они сами порождали, или по крайней мере, способствовали новым реп­рессиям. Неизбежные в тех условиях оговоры, доноситель­ство порождали новые аресты. Все возрастающее число аре­стованных позволяло органам найти врага народа в любой семье, потому что чуть ли не в каждой можно было найти родственников, близких или дальних не имеет значение, ко­торые уже признаны таковыми. Этого по тем временам было вполне достаточно, чтобы упрятать человека за решетку.

По замыслу следствия арестованные в конце октября 1940 г. люди должны были являться руководителями КР орга­низации, какая же организация без руководителя? В самом же деле только Страдухин Д.Г. формально таковым являлся, он был пресвитером евангелистской общины. Остальные же трое - рядовые члены, даже не духовники, но, может быть, чуть авторитетнее остальных. На первых же допросах всех их попросили назвать своих сообщников, членов общины. Всех их органы давным-давно знали из агентурных источни­ков. Теперь для них важно было перевести доносы в прием­лемую для уголовно-процессуального кодекса правовую фор­му. К тому же была надежда и на расширение круга извест­ных лиц.

РАССТРЕЛЯН ЗА ВЕРУ

Его арестовали 25 октября 1940 г. одновременно со мно­гими верующими из Казанки, Аккиреево, Ивашкино. Всех их одинаково обвиняли в антисоветской агитации, возведении клеветы на Советскую власть и ВКП(б). Всех их и осудили стандартно -10 лет лагерей. Всех, но не Кармальского Трофима Кирилловича из Черемшана. Его дело выделили в отдельное производство.

Пока я не познакомился со следственным делом самого Кармальского, мне не было ясно, почему же его отделили от всех других, арестованных в районе осенью 1940 г. за веру. Позднее все встало на свои места. Трофим Кириллович по вере был старообрядцем, его же бывшие подельщики-евангелисты. Объединить их в одной, даже контрреволюционной организации НКВДшники не могли. Даже они понимали, что две эти секты несовместимы.

В старообрядчество Кармальский обращен в 1936 г., са­гитировал его в секту некто Гордеев. Само обращение про­шел у отца Кирилла в Ижевске. Это что касается веры. А в миру он был колхозником и еще кустарем-валяльщиком - валенки валял. Довольно молодой -1906 г. рождения, ко вре­мени ареста имел троих детей - Михаила- 7 лет, Клавдию - 5 и Павла - на третьем году.

КАРМАЛЬСКИЙ Т.К.

Наверное, носила передачи, если они дозволялись. Но что могла принести в тюрьму ФЗУшница - наверняка сама голод­ная? Не знаю, какими путями и средствами, но ей удалось узнать, куда гоняют на работу заключенного отца. И не толь­ко узнать, но иногда и проникать в зону. В 1943 г. отца гоняли на строительство аэродрома. Он уже был тяжело болен, а глав­ное - истощен. Работать практически не мог. А нерабочему зеку пайка не положена. Практически он был обречен на го­лодную смерть. В те дни, когда дочери удавалось отработать на строительстве аэродрома вместо отца или помогая ему выполнить священную норму, отец получал пайку. Но это было далеко не всегда, ведь и дочь находилась на полуказармен- ном положении. Относительно свободными были только вос­кресения. Умер Дмитрий Страдухин в том же 1943 г. Офици­альное заключение медицины - дизентерия.

Через 50 лет, 21 октября 1992 г. Д.Г.Страдухин был реаби­литирован.

Уничтожая так называе­мых кулаков, власть уничтожала самую деятельную, самую инициативную и производительную часть крестьянства, в ка­кой-то степени даже генофонд крестьянина как такового. Так­же можно сказать и о христианах-евангелистах. Как правило, это были трезвые, исключительно работящие люди. С хозяй­ственной точки зрения их просто было неразумно уничтожать. Хотя бы до этого могли “догадаться” большевики. Потомки уничтоженных в 30-40 годах евангелистов своей исключитель­ной порядочностью и редким в условиях колхоза трудолюби­ем и по сей день поддерживают «на плаву» разваливающие­ся кругом колхозы.

В 1932 году «Союз воинствующих безбожников» спланировал свою пятилетку:

в первый год закрыть все духовные школы (они оставались еще у обновленцев);

во второй – провести массовое закрытие храмов, запретить издание религиозных сочинений и изготовление предметов культа;

в третий год выслать всех служителей культа за границу (в реальной обстановке тех лет слово «заграница» было своеобразным эвфемизмом);

в четвертый – закрыть оставшиеся храмы всех религий;

в пятый – закрепить достигнутые успехи.4

Таким образом, большевики хотели к 1937 году покончить с религией в стране: «Имя Бога должно быть забыто на всей территории СССР».

Зачастую казни священнослужителей совершались с изощренной жестокостью: их закапывали в землю живьем, обливали на морозе холодной водой до полного обледенения варили в кипятке, распинали, засекали до смерти плетьми, зарубали топором. В фильме «Гонения на церковь в ХХ веке» когда идет перечисление способов уничтожения соотечественников духовного звания, к которому прибегали палачи, у зрителей мороз по коже, это просто невозможно слышать. И в фильме использована кинохроника тех лет, и рассказы о том, что многие священнослужители были казнены вместе с семьями или на глазах у жен и детей.

Церкви и монастыри подвергались разгрому и разграблению, иконы – поруганию и сожжению, в прессе была развернута кампания против религии.

14 февраля 1919 года наркомат юстиции издал постановление об организованном вскрытии мощей: были назначены специальные комиссии, которые в присутствии священнослужителей и прихожан оскверняли мощи святых. Целью этой акции была дискредитация церкви и «разоблачение фокусничества и шарлатанства».

Страшным памятником страшной эпохи является Бутовский полигон, на котором в 30-х годах десятки тысяч людей были расстреляны по обвинению в шпионской, антисоветской и контрреволюционной деятельности. Среди них – представители духовенства, служители храмов, клирики, певчие.

В Тульской области таким местом стал полигон Тесницкий лес, где было расстреляно около 3 тысяч «врагов советской власти». Народная молва нарекла это место «Тульской Голгофой», сейчас там сооружена часовня, установлены поклонные кресты и мемориальные доски. К сожалению, установить личности всех захороненных невозможно, но доподлинно известно, что там, в братской могиле, погребены священномученики Никита (Прибытков), епископ Белевский, последний настоятель Оптиной Пустыни архимандрит Исаакий (Бобраков), ректор Тульской духовной семинарии протоиерей Петр Павлушков.

За все время репрессий были уничтожены тысячи священнослужителей. И у каждого из них был выбор – отречься от веры и остаться в живых или погибнуть с верою в душе. И ни один не отрекся! Если бы хоть один такой факт существовал, о нем бы писали во всех газетах.

В советское время много критиковали Русскую Православную Церковь и ее духовенство, и сатирические цитаты литературных классиков приводили, и знаменитую картину «Чаепитие в Мытищах». Да, возможно какие-то сельские батюшки выглядели неказистыми внешне, но такая была в них крепость духа и веры, что сонм новомучеников воссиял над многострадальной Россией. И могли ли подумать прихожане тогда, в начале ХХ столетия, что стоят на службе или исповедуются у будущего святого – простого на вид русского священника...

Собравшиеся в дискуссионном киноклубе долго беседовали люди после окончания фильма о том, как сегодня относиться к тем временам: обличать, постараться забыть или начать оправдывать действия власть имущих по отношению к Церкви некими причинами.

- Этот фильм актуален сегодня, потому что дает возможность вникнуть в те исторические события, что происходили в прошлом веке. Есть масса архивных документов, подтверждающих правоту тех страшных фактов. И никогда убийство не может быть оправдано политической ситуацией в стране. Амбиции правящих – не повод уничтожать сограждан.

Участники просмотра вспоминали факты разграбления храмов в Туле и области. Вспоминали случаи, происходившие в их семьях и с их родственниками, пострадавшими во времена репрессий. И главный вывод, к которому пришли участники дискуссии: мы не смеем отрекаться от прошлого, ведь те, кто жил и творил ошибки 100 лет назад – наши предки, и мы генетически связаны с ними. И мы не должны забывать прошлого, чтобы оно не повторилось.

1. Начало церковного возрождения.

За последние 20 лет, прошедших после празднования 1000-летия Крещения Руси, послужившего толчком к становлению новых государственно-церковных отношений, Церковь многократно возросла. Так, в юбилейном 1988 году РПЦ включала в себя 67 епархий, 21 монастырь, 6890 приходов, 2 Духовные академии и 3 Духовные семинарии. По данным на декабрь 2008 года, в РПЦ 157 епархий, 203 архиерея,

804 монастыря, из которых более половины в России - 478 обителей. Общее количество приходов - 29 260. Общее число духовенства -30 670 человек, из которых 3450 диаконов и 27 216 священников. Примечательно, что в Москве действует 837 храмов (регулярно совершается богослужение в 271 храме), т. е. почти все, что уцелели от разрушения в годы государственного атеизма. Эти показатели постепенно приближаются к показателям предреволюционного периода (в 1914 году в империи было 48 тыс. храмов, свыше 50 тыс. священников идиаконов), а количество архиереев и епархий даже превосходит их число в синодальную эпоху (к ее концу было 130 архиереев в 67 епархиях). Количество приверженцев православия в нашей стране неуклонно растет. Впрочем, как и последователей других конфессий. Так, в Сибири и на Дальнем Востоке рост католических и протестантских общин в 1990-е годы несколько обгонял рост православных приходов. Но тенденция в Центральной России в целом благоприятна для РПЦ. Русская Православная Церковь имеет многонациональной статус поместной церкви, предполагающий ее административную независимость от других поместных церквей. На территории России православие исповедуют помимо русских большие группы угро-финских и тюркских народов карелы, вепсы, коми, удмурты, марийцы, мордва, чуваши, хакасы, шорцы, эвенки, якуты, чукчи, алеуты, манси, ханты, западные буряты в Иркутской области, часть калмыков, часть татар (крящены). Кроме того, его исповедуют проживающие на территории России украинцы, белорусы, молдаване, гагаузы, греки. Вообще, это почти половина этносов, живущих в настоящее время в России. Однако отмеченные выше и другие народы исповедуют православие не поголовно.

Ныне Русская Православная церковь влияет на многие стороны жизни общества. Например, она является субъектом самостоятельной экономической деятельности и в определенном смысле выступает общественно-политической силой. Признанием этого является тот факт, что в государственном протоколе патриарх занимает шестое место и имеет в Кремле свою резиденцию, расположенную в подклети Грановитой палаты.

Заключение

Мы не смеем отрекаться от прошлого, ведь те, кто жил и творил ошибки 100 лет назад – наши предки, и мы генетически связаны с ними. И мы не должны забывать прошлого, чтобы оно не повторилось.

Есть масса архивных документов, подтверждающих правоту тех страшных фактов. И никогда убийство не может быть оправдано политической ситуацией в стране. Амбиции правящих – не повод уничтожать сограждан.

Список литературы

1. Цит. по: Вострышев М. Божий избранник. Крестный путь святителя Тихона, Патриарха Московского и Всея Руси. М., 1990 г., с. 106-112.

2. Князь Н. Д. Жевахов. Воспоминания. М.,1993, т. 2, с. 207.

3. Н.Фролов. Трагедия народа. Казань, 1999г.

4. Революция и церковь, 1919 г., №№ 6-8, с. 63.

5. Прот. В. Цыпин, История Русской Церкви 1917-1997. Кн. 9, с.196.