Лермонтов сказка часть 3

Но близ Невы один старинный дом

Казался полн священной тишиною;

Всё важностью наследственною в нем

И роскошью дышало вековою;

Украшен был он княжеским гербом,

Из мрамора волнистого колонны

Кругом теснились чинно, и балконы

Чугунные воздушною семьей

Меж них гордились дивною резьбой,

И окон ряд, всегда прозрачно-темных,

Манил, пугая, взор очей нескромных.

14

Пора была, боярская пора!

Теснилась знать в роскошные покои —

Былая знать минувшего двора,

Забытых дел померкшие герои!

Музыкой тут гремели вечера,

В Неве дробился блеск высоких окон;

Напудренный мелькал и вился локон,

И часто ножка с красным каблучком

Давала знак условный под столом;

И старики в звездах и бриллиантах

Судили резко о тогдашних франтах…

15

Тот век прошел, и люди те прошли,

Сменили их другие; род старинный

Перевелся. В готической пыли

Портреты гордых бар, краса гостиной,

Забытые, тускнели. Поросли

Дворы травой, и, блеск сменив бывалый,

Сырая мгла и сумрак длинной залой

Спокойно завладели… Тихий дом

Казался пуст, но жил хозяин в нем,

Старик худой и с виду величавый,

Озлобленный на новый век и нравы.

16

Он ростом был двенадцати вершков,

С домашними был строг неумолимо,

Всегда молчал; ходил до двух часов,

Обедал, спал… да иногда, томимый

Бессонницей, собранье острых слов

Перебирал или читал Вольтера;

Как быть? Сильна к преданьям в людях вера.

Имел он дочь четырнадцати лет,

Но с ней видался редко; за обед

Она являлась в фартучке, с мадамой,

Сидела чинно и держалась прямо.

17

Всегда одна, запугана отцом

И англичанки строгостью небрежной,

Она росла, как ландыш за стеклом

Или скорей как бледный цвет подснежный.

Она была стройна, но с каждым днем

С ее лица сбегали жизни краски,

Задумчивей большие стали глазки.

Покинув книжку скучную, она

Охотнее садилась у окна,

И вдалеке мечты ее блуждали,

Пока ее играть не посылали.

18

Тогда она сходила в длинный зал,

Но бегать в нем ей как-то страшно было,

И как-то странно детский шаг звучал

Между колонн. Разрытою могилой

Над юной жизнью воздух там дышал.

И в зеркалах являлися предметы

Длиннее и бесцветнее, одеты

Какой-то мертвой дымкою, и вдруг

Неясный шорох слышался вокруг:

То загремит, то снова тише, тише

(То были тени предков — или мыши).

19

И что ж? — она привыкла толковать

По-своему развалин говор странный,

И стала мысль горячая летать

Над бледною головкой и туманный,

Воздушный рой видений навевать.

Я с ней не разлучался. Детский лепет

Подслушивать, невинной груди трепет

Следить, ее дыханием с немой,

Мучительной и жадною тоской

Как жизнью упиваться… это было

Смешно! —, но мне так ново и