Литературная викторина по творчеству Андрея Платонова
Платонов, как известно, псевдоним. Какова его настоящая фамилия?
(Климентов)
В детские и юношеские годы Платонов писал стихи. К примеру такие:
На реке вечерней, замирающей
Потеплела тихая вода.
В этот час последний, умирающий
Не умрём мы никогда.
Как назывался сборник его стихов?
(«Голубая глубина»)
Продолжите названия произведений Андрея Платонова:
«Сокровенный…», «Епифанские…», «Песчаная …», «Река…», «В прекрасном и …», «Ювенильное …», «Усомнившийся …», «Неодушевлённый…».
(«Сокровенный человек», «Епифанские шлюзы», «Песчаная учительница», «Река Потудань», «В прекрасном и яростном мире», «Ювенильное море», «Усомнившийся Макар», «Неодушевлённый враг»)
Назовите рассказы Платонова военных лет?
(«Неодушевлённый враг», «Простодушие», «Одухотворённые люди», «О советском солдате», «Мать»)
Кто из героев «Котлована» проводил раскулачивание?
(Медведь)
Кто из героев Платонова отказался от собственной матери из-за её «буржуазного происхождения»?
(Девочка Настя, «Котлован»)
Кого из персонажей Платонова уволили с работы «вследствие роста слабосильности в нём и задумчивости среди общего темпа труда»?
(Вощева, «Котлова»)
Какой известный рассказ Платонова написан на историческом материале эпохи Петра Первого?
(«Епифанские шлюзы»)
С какими произведениями Платонова советский читатель смог познакомиться полвека спустя после их создания?
(«Ювенильное море», «Котлован», «Чевенгур»)
В заметках на полях третьего номера за 1931 год журнала «Красная новь» Сталин назвал Платонова за его новое произведение, опубликованное в этом номере журнала, «сволочью». Какое произведение Платонова заслужило столь недвусмысленную оценку вождя?
(«Впрок (Бедняцкая хроника)» . В этом произведении Сталин увидел открытую полемику со своей статьёй «Головокружение от успехов» по поводу коллективизации сельского хозяйства страны)
«Путник сам сознавал, что сделан он из телячьего материала мелкого настороженного мужика, вышел из капитализма и не имел благодаря этому правильному сознанию ни эгоизма, ни самоуважения. Он походил на полевого паука, из которого вынута индивидуальная, хищная душа, когда это ветхое животное несется сквозь пространство лишь ветром, а не волей жизни».
(«Впрок (Бедняцкая хроника»)
«В полдень Чиклин начал копать для Насти специальную могилу. Он рыл ее пятнадцать часов подряд, чтоб она была глубока и в нее не сумел бы проникнуть ни червь, ни корень растения, ни тепло, ни холод и чтоб ребенка никогда не побеспокоил шум жизни с поверхности земли. Гробовое ложе Чиклин выдолбил в вечном камне и приготовил ещё особую, в виде крышки, гранитную плиту, дабы на девочку не лёг громадный вес могильного праха».
(«Котлован»)
«Копенкин и Дванов попали к Достоевскому в дни его
размышлений о новых усовершенствованиях жизни. Достоевский
думал о товарищеском браке, о советском смысле жизни, можно ли
уничтожить ночь для повышения урожаев, об организации
ежедневного трудового счастья, что такое душа - жалобное
сердце или ум в голове, - и о многом другом мучился
Достоевский, не давая покоя семье по ночам».
(«Чевенгур»)
«Выслушав, невыясненные уходили на волю, посещали пивные, пели песни и бушевали свободными, отдохнувшими силами; затем они, собранные из разнообразных городов республики и даже из заграничной службы, шли в гости друг к другу, читали стихотворения, провозглашали лозунги, запевали любимые романсы, и Умрищев, вспомнив сейчас то невозвратное время невыясненности, спел во весь голос романс в тишине мясного совхоза :
В жизни всё неверно и капризно,
Дни бегут, никто не их не вернёт.
Нынче праздник – завтра будет тризна,
Незаметно старость подойдёт».
(«Ювенильное море»)
«Один средний крестьянин, по уличному прозванию Пупс, хотел, например, организовать группу колхозных кандидатов, дабы обеспечить себе первоочередное проникновение в колхоз, но Кучум запретил такое неопределенное дело и разрешил Пупсу создать лишь товарищество общественной обработки земли. Пупс такое товарищество (ТОЗ) учредил, но остался все же в большой обиде на Кучума и выпивши ходил по деревне с песней:
Эх, в колхозе вольно жить,
Вольно жить, не тужить.
Выпьешь бутылку-другую кваску
И побежишь погулять по леску».
(«Впрок»)
«Большевики пошли на Чевенгур. Чепурного они несли недолго, потому что у него сердце скоро опало и стало на свое маленькое место. В Чевенгуре горел чей-то покойный домашний огонь, а в степи ничего не скрежетало. Большевики молча двигались своим военно-степным шагом, пока не увидели траву, освещенную огнем через окно, и тень той травы на прохожей середине улицы. Большевики без команды стали в ряд, грудью против самосветящегося окна врага, подняли оружие и дали залп через стекло внутрь жилища».
(«Чевенгур»)
«Молодой отважный голос запел впереди конного отряда, но слова и напев песни были родом издали отсюда.
Есть в далёкой стране,
На другом берегу,
Что нам снится во сне,
Но досталось врагу…»
(«Чевенгур»)
«От страха смерти, которая достанется ему за порчу батрачки, Божев вдруг полюбил Айну. Он задумал так сильно и искренно обнять Айну, чтобы его любовь дошла к ней до сердца и она бы за все простила ему и согласилась быть женой. Он стал добрым, плакал до вечера у бедного подола Айны, обнимал ее измученные ноги и бегал в истоме по песчаным барханам. Айна все время не давалась ему, потом опять пошла дальше в район. Но Божев вновь достиг ее и шел за ней молча, бросив лошадь, а вечером изувечил ее, когда Айна, усталая и измученная, легла на землю. Айна схватила Божева за горло, когда была под его тяжестью, и душила его, но сила клокотала в горле Божева, он не умер, а сестра Мемеда ослабела и заснула».
(«Ювенильное море»)
«Вымывшись в ванне, которая вполне разумно была приурочена к какому-то кабинету, Босталоева переоделась в чистое белье и легла спать на столе месткома, слушая через открытое окно шум ночной работы, голоса людей, смех женихов и невест, завыванье напряженных машин, гудки транспорта, песни сменившихся красноармейских караулов — весь гул большевистской жизни. Она заснула успокоенная и счастливая, не услышав, как во второй половине ночи по ней ходили крысы».
(«Ювенильное море»)
«Сегодня утром Козлов ликвидировал как чувство свою любовь к одной средней даме. Она тщетно писала ему письма о своем обожании, он же, превозмогая общественную нагрузку, молчал, заранее отказываясь от конфискации ее ласк, потому что искал женщину более благородного, активного типа. Прочитав же в газете о загруженности почты и нечеткости ее работы, он решил укрепить этот сектор социалистического строительства путем прекращения дамских писем к себе. И он написал даме последнюю итоговую открытку, складывая с себя ответственность любви: «Где раньше стол был яств, Теперь там гроб стоит! Козлов»
(«Котлован»)