Мадьяры племена

Первые сведения о мадьярах (археологические памятники)

Выделение на указанной территории археологических культур и памятников, которые по своей этнокультурной принадлежности могут быть связаны с древними уграми (а среди них — с мадьярами), едва ли возможно без характеристики этнокультурной ситуации, сложившейся в регионе к началу эпохи Великого переселения народов, то есть к тому времени, когда на Южном Урале и соседних с ним территориях происходят массовые подвижки местных племен, вызванные внедрением в их среду пришлых этнических групп, среди которых угры занимали отнюдь не последнее место. Результаты многолетних исследований археологов Урало-Поволжья показывают, что в начале повой эры здесь продолжала сохраняться финно-пермская этническая доминанта, окончательно оформившаяся в эпоху раннего железного века и представленная пьяноборской и родственными ей культурами. Признаваемая большинством современных исследователей генетическая преемственность пьяноборской и мазунинской культур, тесная настолько, что «дает основание рассматривать мазунинские комплексы как позднюю стадии) чегандинской (пьяноборской. - В.И.) культуры» [1], указывает на сохранение финно-пермской доминанты в Приуралье вплоть до V в.н.э. (верхняя дата мазунинской культуры — по Г.И.Останиной). Вместе с тем пьяноборская (чегандинская) культура обнаруживает немалое сходство с караабызской культурой в среднем течении р.Белой, что дает Р.Д. Голдиной основание рассматривать эти культуры как локальные варианты единой пьяноборской общности [48, с. 13]. Подобное сходство исследователи объясняют генетической преемственностью пьяноборской и караабызской культур от предшествующей ананьинской (А.Х. Пшеничнюк, В.Ф. Генинг, Р.Д. Голдина) [4] или сильным воздействием позднекараабызского населения на формирование этнокультурного облика прикамских «пьяноборцев»(Б.Б. Агеев) [4]. Караабызская культура, в свою очередь, также рассматривается как предтечи и этнокультурная подоснова мазунинской . То есть, этнокультурный состав населения лесного Прикамья и Приуралья, сложившийся во второй половине I тыс. до н.э. остается неизменным в своей финно-пермской основе на протяжении почти тысячелетия, до середины I тыс. н.э.

Полностью разделяя точку зрения названных исследователей, на общую схему развития этнической истории региона на рубеже и в начале новой эры, считаю необходимым, учитывая современный уровень формирования и изученности источниковой базы по этому вопросу, дополнить ее результатами сравнительно-статистического анализа таких массовых признаков археологической культуры, как погребальный обряд и керамика, рассматривая их как основные категории традиционной бытовой культуры, в которой, по определению современных этнографов, «сосредоточены наиболее характерные свойства этноса». Для анализа погребального обряда пьяноборской культуры были использованы материалы Чегандинского II, Кушулевского. Сасыкульского, Юлдашевского, Уяндыкского и Камышлы-Тамакского могильников (в общей сложности — 1657 погребений); по караабызской культуре — материалы поздних (не ранее II в. до н.э.) погребений Охлебининского и Шиповского могильников (223 погребения) [1]. Анализ мазунинского погребального обряда проводился по материалам Мазунинского, Ижевского, Ангасякского, Покровского и ранних погребений Бирского могильников (597 погребений) [1].

Кроме того, в работе были использованы данные по 100 ранним (пьяноборским) и 100 поздним (мазунинским) погребениям Тарасовского могильника в Удмуртском Прикамье, нигде пока еще не опубликованного*. Перечисленные памятники в большинстве своем расположены по южной окраине зоны приуральских лесов, от среднего течения р. Белой до правобережья Нижней Камы (рис.1), а хронологически они охватывают период от II в. до н.э. (нижняя дата пьяноборской культуры по Б.Б.Агееву  и поздней стадии

К началу XX столетия в историографической литературе утвердилась концепция об Уральской прародине угров-мадьяр и о тождестве территории Magna Hungaria с территорией современного Башкортостана в ее приуральской части. Эта концепция, в свою очередь, породила проблему башкиро-мадьярского этногенетического родства (этнолингвистическую по своему содержанию), дискутировавшуюся почти до конца 60-х голов, а также вызвала к жизни необходимость поиска археологического содержания этногеографического понятия Magna Hungaria и выделения в Урало-Поволжье археологической культуры угров-мадьяр.