Мемуары Прометея из ВНИИКОПа

Мемуары Прометея из ВНИИКОПа

Летом 1981 г. я приехал в Москву из калужской деревни Детчино и меня приняли в научно-исследовательский институт ВНИИКОП младшим научным сотрудником. Хотя черты оседлости уже не было, но устроиться евреям в Москве в НИИ было почти невозможно. Жизнь показала, что система ценностей, мотивация директора ВНИИКОП Вячеслава Ломачинского, оказалась правильной. Давая евреям возможность работать в институте, он, в итоге, создал коллектив, который внёс колоссальный вклад в развитие общества. Я попал в лабораторию сушки, руководила которой Зинаида Кац. Как-то раз к нам принесли фанерный ящик с каким-то измельчённым растительным продуктом и потребовали, чтобы мы провели экспертизу. На ящике была этикетка «Сушёный укроп». Мы сделали серию опытов и идентифицировали сено. Никаким укропом оно не было. Ларчик просто открывался. Какие-то дельцы из Грузии косили траву, сушили, измельчали, фасовали в ящик, клеили этикетку «Сушёный укроп» и отправляли на заводы по производству сушёных супов в пакетиках. Расчёт был прост, укроп, который входил в состав смеси, был в минимальном количестве. А раз так, то потребитель не учует его аромат. Как верёвочка не вейся, а конец всё равно будет. Мы разоблачили аферу, перекрыли кислород мошенникам.

Спустя некоторое время лабораторию возглавил Пенто Владимир Борисович. Однажды он принёс мне три тома уголовного дела. Суть его была в следующем. Порт Находка стал разгружать сто тонн сушёного картофеля. Продукция повергла начальство порта в ужас. Картофель представлял собой заплесневелый, гнилостный, испорченный продукт. Порт Находка обвинял производителя – Краснинский завод овощных концентратов в порче и в качестве довода указал, что, по его мнению, завод нарушил технологию, не досушил продукт. Завод в свою очередь обвинял порт Находку в порче и в качестве доводов указал, что, по его мнению, разгрузка корабля длилась двадцать дней, вместо положенных трёх, продукт испытывал большие перепады температур в море. В материалах дела было множество других доводов. Судья не мог определить виновного и направил дело в институт консервной и овощесушильной промышленности. Несколько дней я скрупулёзно изучал целый том материалов дела. И тут мне на глаза попалось обращение завода в Минторг СССР. Завод писал, что у него закончилась тара, и он просил министра разрешить использовать в качестве тары полиэтиленовые мешки. И тут же я нашёл ответ заместителя министра торговли: «Даю добро». Вот кто оказался виновником порчи. Мальчик, на каком основании ты разрешил фасовать сушёный картофель в полиэтиленовые мешки? Ты что проводил исследования, ты уверен, что сушёные овощи для районов Крайнего Севера и Дальнего Востока можно фасовать в полиэтиленовые мешки? Существует ГОСТ, предусматривающий фасовку сушёных овощей для районов Крайнего Севера и Дальнего Востока в фанерные ящики и барабаны, в деревянные бочки. А произошло следующее. После того, как сушёный картофель поместили в полиэтиленовый мешок и герметично заварили, начались процессы переноса влаги. Месяца через два небольшое количество внутренней влаги испарилось из продукта. Если бы тара была деревянной, то через поры она бы улетучилась. Но в данном случае из-за низкой газопроницаемости полиэтилена этого не произошло, и влага сконденсировалась на внутренней поверхности мешка. На следующем этапе этот конденсат попал на поверхность сушёного картофеля и через два месяца привёл к порче продукта. На основании документов я установил, что картофель начали разгружать через пять месяцев после его производства. Я тут же написал письмо «В порче 100 тонн сушёного картофеля виновен зам. Министра Минторга NN» и побежал к зам. директора института за подписью. Ворвался я в кабинет и говорю: «Владимир Иванович, я нашёл виновного. Подпишите письмо в суд». Рогачёв Владимир Иванович охладил мой пыл: «Ефим, твоё обвинение некорректно. В науке не принято обвинять. Мы должны указать причину порчи продукта. Причиной порчи продукта стало несоблюдение ГОСТа».

Как-то раз захожу я в лабораторию к соседям и обращаюсь к завлабу Наместникову, бывшему директору института: «Александр Фёдорович, хотите притчу?» Он: «Хочу». Я: «Кошка бежит за мышкой и хочет её поймать. Вдруг мышка увидела норку и прыгнула туда. Сидит кошка возле норки и думает, как мне её достать оттуда, и начала лаять по-собачьи: гав-гав-гав. В это время мышка в норке думает: «Ага, котяра, доигралась, сейчас собака сделает тебе кирдык. Я должна это увидеть своими глазами». Она выползла из норки на поверхность. В это время кошка вцепилась когтями в неё и радостно промолвила: «Дорогая, теперь ты поняла, как полезно знать хотя-бы один иностранный язык?» Наместников говорит мне: «Ефим, а хочешь, подкину идею, как подрабатывать?» Я: «Хочу». Наместников: «Поезжай в институт ВИНИТИ, попроси, чтобы тебе присылали иностранные статьи. Будешь делать рефераты». Я поблагодарил и последовал его совету. За год ВИНИТИ опубликовал десяток моих рефератов с немецкого.

В институте было много командировок. Осенью 1983 г. меня послали в Самарканд. Жил я в кишлаке. Там была сушилка, которая сушила виноград. Рабочие закладывали сырьё, снимали готовый продукт и фасовали в короба. Мне это напомнило мой овощесушильный завод в Детчино. Только там сушили лук, морковь и картофель. Работа была круглосуточной. Я любовался ночным южным небом. Пару раз ездил в Самарканд. Азия произвела на меня сильное впечатление. Однажды даже случился тепловой удар, но я оклемался. После командировки вызывает меня завлаб и просит дать отчёт о командировке. Владимир Борисович спрашивает: «В чём состояла твоя задача?» А я без понятия, ни ухом, ни рылом. Я отвечаю: «Следить, чтобы рабочие не воровали изюм». Зав. лаб. говорит: «Ефим, ты уволен. Какая у тебя специальность по диплому?» «Пластмащик». «Поищи в институте другую лабораторию». На следующий день меня принял на работу зав. лабораторией упаковки Додонов Анатолий Михайлович».

Начался новый этап моей работы. В лаборатории стояла немецкая машина для испытаний полимеров «Zwic». Додонов сказал, чтобы я освоил работу на этой машине. Я прочитал паспорт, но ничего не понял. Неделю я ходил вокруг машины и смотрел на неё, как баран на новые ворота. Научила меня работать на ней лаборантка Римма Дубова. Научила она меня также проводить испытание материалов на газопроницаемость. На испытательном стенде «Zwic» я определял физико-механические свойства материалов. В институт часто приезжали делегации, в том числе иностранные. Директор института водил их по лабораториям и показывал достижения. Наша лаборатория была одной из ключевых. Меня предупреждали о визите. Я как пионер, только в белом халате, зажимал образец, задавал параметры работы, включал «Zwic». Вжик-вжик с шумом. Эффект был потрясающий.

Как-то раз мне поручили дать ответ на письмо Ивана Свинцова в Госагропром. «Знаток» обвинял консервную отрасль в укупорке стекло банок жестяными крышками. Он предлагал заменить их презервативами. Экономия миллион тонн жести и сто тысяч тонн олова. В качестве доказательства он привёл личный пример. Жена сделала солёные огурцы и повидло, расфасовала в стеклянные банки. Иван укупорил их презервативами и заложил на хранение в погреб. Прошло два года. Консервы в хорошем состоянии. Приглашал приехать и убедиться.

«Уважаемый Иван Свинцов. Ваш довод не состоятелен, ваше предложение ошибочно, и вот почему. Вы проигнорировали такой показатель, как газопроницаемость (кислородопроницаемость) материалов. Характеризуется количеством газа в 1см3, проходящего через мембрану толщиной 1см и площадью 1см2, при разности давления 1атм. Кислородопроницаемость представляет собой один из критических параметров для большинства пищевых продуктов, поскольку кислород является основным катализатором окислительных процессов, приводящих к порче. Различные материалы демонстрируют широкий диапазон значений кислородопроницаемости, что обусловлено их молекулярной структурой и физическими свойствами. У латекса, материала презерватива, очень высокая кислородо проницаемость по сравнению с жестью, и составляет 8000 см3/м2 х 24ч х атм и превышает кислородопроницаемость жести в 80 тысяч раз. Вы проигнорировали температурный режим хранения. Средняя температура воздуха в погребе составляет 5 – 7 градусов, в магазине она летом может достигать 30 градусов. При высокой температуре в консервах, укупоренных презервативами, быстро начнётся процесс микробиологической порчи».

Однажды завотделом Робсман Георгий Иосифович дал мне поручение сделать отчёт о командировке на фирму в Италию. В Италии был высокопоставленный начальник Госагропрома, а отчёт делал я. Я нашел литературу по разновидностям упаковки из комбинированных материалов, по итальянской фирме, написал большой доклад и отдал завотделом. Он отредактировал и отправил заказчику. Доклад заказчику понравился, и он прислал мне гонорар 100р.

Совхоз им. Ленина приобрёл оборудование для расфасовки соков в полиэтиленовые пакеты. Меня послали в командировку. Вместе с местными механиками и КИПовцами я провёл пусконаладочные работы. Мы подобрали необходимые параметры и процесс расфасовки соков вывели на рабочий режим.

Меня послали в командировку на Погарский овощесушильный завод в Брянской области. Завод освоил производство картофельных чипсов. В отличие от современных массовых брендов, погарские чипсы (натуральный обжаренный картофель в ломтиках) имели короткий срок хранения (обычно до 30 суток), так как изготавливались без использования консервантов. Завод закупил немецкое оборудование и намеревался фасовать чипсы в полиэтилентерефталатную упаковку. Оборудование было более сложным. Но тем не менее я вместе с местными механиками и КИПовцами провёл пусконаладочные работы. Мы подобрали необходимые параметры и процесс расфасовки чипсов вывели на режим.

«Караул, спасите, помогите», – позвонили с Азовского комбината детского питания директору ВНИИКОПа. «Нечем клеить этикетки». Директор института Вячеслав Алексеевич сначала вызвал завлаба Додонова, а затем – меня: «Ефим, даю тебе важное поручение, завтра, срочно надо поехать в командировку в с. Кулешовку Ростовской области. Нечем клеить этикетки. Ты должен сделать всё возможное и невозможное». Я поклялся выполнить поручение. Через день уже был на заводе. Азовский комбинат детского питания был основан в 1984 году и являлся одним из крупнейших в СССР, поставляя продукцию на всю страну и за рубеж. Французское оборудование, французская технология. Проблема заключалась в том, что они использовали специальный клей для наклейки этикеток. И вдруг поставщик перестал поставлять клей. Комбинат начал терпеть убытки. Лучшие умы комбината попали впросак. Они не могли найти решение проблемы. Я начал думать ещё в поезде, выдвигал разные альтернативы, поехать к поставщику, найти другого поставщика, но это было бесполезно. Это сейчас, в эпоху интернета, вы за 5 минут найдёте сто других поставщиков клея, а тогда информации было ноль. Я ходил по цеху и думал. И вдруг меня осенило: нужно использовать декстриновый клей. Образование, эрудиция помогли всё же. Я сказал начальнику цеха. Он пошёл на центральный склад, и на наше счастье там оказался мешок с декстрином. Замочили декстрин сначала в небольшом количестве холодной воды, затем, непрерывно помешивали и добавили кипяток для получения однородной, без комков, клеящей массы. Поместили декстриновый клей в устройство для наклеивания и начали наклейку этикеток. Всё пошло как по маслу. С чувством исполненного долга я возвращался во ВНИИКОП.

Не забуду командировку на Кубу, на завод AZNAR. Нет, не в страну Кубу, а в город. Город Куба́, ударение на второй слог, находится в Азербайджане. Завод занимался выпуском гранатового сока и экстракта. Проблема состояла в следующем. Большие количества гранатового экстракта разливали в стеклянные двадцатилитровые бутыли и перевозили к потребителю. В дороге происходил бой части стеклянной тары. И вот, в Азербайджан приехали представители финской фирмы. Они выпускают огромный герметичный полимерный вкладыш, который помещается в железнодорожный контейнер. В полимерный вкладыш заливается экстракт и перевозится по железной дороге. Потери составляют ноль. Я поехал на совещание. Там были представители Министерства. Наша задача была побудить продавцов снизить цену на эти мешки. Сразу скажу, что в те времена переговорщик из меня был никудышный. Зато я оказал хорошую услугу заводу. Дело было в феврале 1986 года. Я пришёл на завод, а у них ЧП. Была очень холодная ночь. Гранатовый экстракт находился в чугунном вертикальном сборнике. Внизу кран. В результате резкого похолодания вязкость экстракта существенно повысилась. Экстракт загустел и при открытии крана не выливался в бутыли. Ни начальник цеха, ни главный механик, ни главный технолог, ни главный инженер не знали, как решить проблему. Не знали и слесаря. Тогда я предложил начать обогрев чугунного днища острым паром. Острый пар был. К трубе с паром присоединили толстый резиновый шланг, крепко прикрутили к трубе и начали обогрев. О, чудо! Вязкость снизилась и экстракт потёк. Мне сказали «чох сагол», что в переводе с азербайджанского означает «большое спасибо».

В институте проходило много интересного. ВНИИКОП принимал участие в разработке питания для первых космонавтов с начала 1960-х годов. Значительный вклад в формирование системы космического питания, включая сублимированные продукты и блюда в тубиках, был сделан институтом в период активного развития отрасли в 1970-х годах. 

Второе. Был обнаружен продуктовый склад русской полярной экспедиции Эдуарда Толля, заложенный в 1900-м году. Снарядили экспедицию, привезли пару десятков банок консервов «Щи с мясом». Сначала сделали микробиологический анализ, а потом провели дегустацию. Анализ показал, что продукты полностью пригодны в пищу. После дегустации все подопытные кролики остались живы и здоровы.

Однажды к нам приехал Михаил Жванецкий и выступил в актовом зале перед сотрудниками. Смеялись до упаду.

Первомайские демонстрации, художественная самодеятельность, колхозы, турслёты, патрулирование дружинником было атрибутом эпохи. Общественная жизнь била ключом.

Я устроился на работу в общество «Знание» и разъезжал по району с лекциями. Темы лекций немного не коррелировали со спецификой института, а, точнее, были далеки от специфики института. Я выступал с лекциями: «Воспитание детей в семье», «Как урегулировать семейные конфликты?», «Психология управления».

Я дружил со спортом. Выступал в соревнованиях по пинг-понгу, волейболу, лыжам. В 1987г. участвовал в гонке «Лыжня России» на 10 км. Плавал во льдах, занимался альпинизмом. Ходил в горы Алтая, Кавказа, Памир-Алая, Тянь-Шаня. Первый серьёзный поход я совершил на Кавказ в 1987г. Категория 1-б. Перевал Южный Белаги. Я должен был спуститься на 20-метровой верёвке по отвесной скале. Меня подвесили к верёвке и пустили. Через 2 метра произошло ЧП. Мой станковый рюкзак сбился, и лямка стала душить горло. Помочь некому. Усилием воли я стал двигаться на скале вбок и нащупал ступеньку. На ней приподнялся, выправил рюкзак и затем пополз вниз.

В институте были популярны шахматы. В обеденный перерыв мы играли блиц с часами. В 1988 г. я принял участие в Чемпионате ВНИИКОПа по шахматам и стал чемпионом. Состав турнира подобрался сильный. На стене красовался плакат с поздравлением моей персоны. Малышев, Цескис, Воскобойников рвали и метали.

Большое впечатление на меня производили партсобрания. По сути дела – это были расширенные собрания Учёного Совета. Они давали мне научную картину мира, говорили о магистральном пути исследований.

Все знают про научную школу Физтеха, но никто не знает про научную школу ВНИИКОПа. В неё вошли великие учёные: В. Ломачинский, В. Рогачёв, Э. Гореньков, В. Воскобойников, В. Гуляев, А. Самсонова, Л. Барченкова, О. Фромзель, Б. Лягушев, Г. Маршев, О. Комяков, Г. Робсман, А. Мануйко, П. Фиргер, В. Кондрашкин, В. Выходцев, Л. Голтвяница, В. Левенко, В. Цукерман, С. Левянто, В. Сенкевич, В. Пенто, Е. Дмитриева, В. Филипович, В. Бибергал, Г. Касьянов, А. Додонов, Л. Малых, Д. Малышев, М. Левинский, Е. Мегердичев, Б. Голод, В. Ехведов, Ф. Нахмедов, Г. Нариньянц, А. Наместников, С. Гельфанд, Ю. Патыка, О. Гогуа, Ю. Вол, И. Рейтблат (мой старший брат).

По Гамбургскому счёту научная школа ВНИИКОПа стала мировым лидером. Научная школа ВНИИКОПа превзошла не только Физтех, МГУ, МФТИ, ВНИИГАЗ, ВНИИ «Сигнал», но и – Гарвардский университет, Оксфордский университет, Массачусетский технологический институт, Карлов университет, Сорбонну. Принципиальным отличием научной школы ВНИИКОПа от других научных школ состояло в том, что она давала установку стать гением. Если всё время будешь думать, что ты гений, в конце концов станешь гением. Научная школа ВНИИКОПа решала проблему обучения и подготовки кадров и привлечения последователей. Но как? В институте была создана атмосфера научного братства. Я запросто приходил в любую лабораторию, общался с заведующим лаборатории, заведующим отделом, и мне давали ценнейшие сведения, касающиеся исследовательской работы. Я получал установки, идеи, рекомендации. Это были мини-лекции, мини-дискуссии. Отличительной чертой научной школы ВНИИКОПа была свобода. Здесь не было ни семинаров, ни конференций, ни других организованных форм науки. Научное наставничество проходило как перспектива для меня. «Ефим, в своей проблеме ты должен знать больше всех, лучше всех учёных мира». Во мне формировали установку сверхчеловека. Подобно школе Платона, это было сообщество вольных научных каменщиков. А я наматывал на ус. Научная школа ВНИИКОПа способствовала развитию новых представлений в отраслевой науке. Она заботилась о научной смене. Со временем научная школа ВНИИКОПа стала для меня референтной группой.

Зам. директора института Гореньков Эдуард Семёнович наградил меня грамотой за активную исследовательскую работу. Грамота грела душу. Я решил написать диссертацию. Сказал своему завлабу Додонову, но Анатолий Михайлович в резкой форме воспротивился.

Как-то раз меня послали на неделю поработать на Толмачёвский овощесушильный завод (вахтовый метод). В мои обязанности входила подача овощей и картофеля лопатой/вилами из овощехранилища в водяной канал. Затем мойка, инспекция, резка и сушка. Я обратил внимание, что моечная машина была отгорожена от сушилки стеной. И когда случался затор, рабочий-сушильщик открывал дверь, заходил в моечное отделение и говорил рабочему мойки, чтобы тот остановил транспортёр подачи сырья. Ко мне пришла хорошая мысль. Нужно сделать звуковые сигналы с двух сторон. Рабочий нажимает на кнопку, и тогда не надо бегать в другое отделение и требовать остановки транспортёра. Я зашёл в отдел рационализации и подал рацпредложение. Завод его внедрил. Спустя месяц главный механик завода приехал к нам в институт, вручил мне авторское свидетельство и гонорар 83 рубля.

В 1990г. я написал заявление об увольнении и ушёл в свободное плавание. Я уволился из института, но не уволился из новаторства. Я замахнулся на изобретение и успешно. Я получил патент №2072651 от 27.01.1997г. на изобретение «Способ производства продуктов из сухофруктов». В науке следствия становятся известны раньше причин. Вначале я создал кооператив по производству изделий из сухофруктов, а затем получил патент. Экспедиция лыжников на Землю Франца Иосифа приобрела партию сухофруктовых пластинок и, вернувшись из похода, поблагодарила меня.

Прошло 25 лет. Сейчас, спустя десятилетия, я благодарен своей научной Alma mater за возможность сделать первые шаги в науке. ВНИИКОП стал спусковым крючком для моей деятельности в науке. Я стал независимым исследователем. Учёный – это не сосуд, который нужно заполнить знаниями, а факел, который надо зажечь. Научная школа ВНИИКОПа сделала меня факелом. Научная школа ВНИИКОПа выработала во мне умение видеть (сбор новых фактов) и умение обобщать, находить главное, важное, сводить воедино разрозненное. А именно это является необходимейшим признаком учёного. Научная школа ВНИИКОПа научила меня распознавать интересное в малозначительных на первый взгляд явлениях и событиях. Она научила меня увидеть в них то, что не видели другие и обязала меня доказывать то, во что верил сам. Я написал 5 монографий, сделал первые открытия в дипломатии, открытие в психологии, открытие в педагогике, я сделал пять научных революций: в дипломатии, в медицине, в культуре, в театре, в спорте, я создал 13 новых гуманитарных наук: гоминисологию, амицитиологию, функциологию, театрономику, эвриномику, эмпейронетику, оптионетику, ориентиронетику, поискономию, документономию, регулятику, эмженомику, педаномику.

Приступая к работе, я не ожидал получить такие ошеломляющие результаты, но я их получил. Какой ценой дались мне эти научные продукты наивысшей пробы? Неужто произошло чудо? Нет, чудес не бывает. Двадцать пять лет напряжённого труда, миллион страниц прочитанного текста, колоссальное перенапряжение психических сил, сменяющееся озарениями, хорошими идеями, ложными ходами, мириадами заблуждений, неудачами и всплеском эстетических эмоций. Всё это осталось за кулисами исследований. Как в каждом серьёзном деле, за полосой успеха следовала полоса неудач. Я не сдавался. Потребовались длительные раздумья, чтобы понять сущность открытий и революций. Открытия, научные революции, новые науки рождалась в муках.

Естествоиспытатели – это украшение общества. Хочется пожелать начинающим исследователям, будущим учёным: делайте как я, делайте со мной, делайте лучше меня!

Ad victoriam — К победе

Независимый исследователь

Ефим Рейтблат

18