Методический материал к уроку литературы по творчеству Н.С. Лескова "Антинигилистические взгляды Н.С. Лескова"

Методический материал к уроку литературы по творчеству Н. С. Лескова

"Антинигилистические взгляды Н.С. Лескова"

Лесков был первым из русских писателей, кто решительно и бескомпромиссно выступил против нигилизма. И всю писатель­скую жизнь - 30 лет – работал «в поте лица и в нытье мозга костей своих». Антинигилистические произведения писателя - романы «Некуда» и «Ha ножах» - менее всего осмысленны и десятилетия­ми в советское время находились под запретом, не включались в собрание сочинений писателя.

Антинигилистические романы и повести - это произведения, ставящие своей основной целью осуждение революционного дви­жения. Эти произведения тенденциозны; их отрицательные герои ­нигилисты и народники, их положительный герой - носитель ду­ховности, совести, созидательной силы.

Роман «Некудa» (1864) писатель до конца дней считал «чест­нейшим делом» своей жизни. В образах Бычкова, Арапова им было показано, до каких крайностей могут дойти иные нигилисты, эта поистине «человеческая накипь». Они хотели сразу же «осчастли­вить» народ, создать «рай» на земле, а если кто не захочет, тех загнать в него силой, террором. Таких людей Лесков нарек историческими «нетерпеливцами». Не терпелось им поскорее сделать революционный переворот любой ценой - неважно, сколько жертв будет принесено во имя их «бездушных идолов».

Вот зловещая фиryра Арапова, бредящего идеей революцион­ного пожара. Однажды с другим персонажем романа, Розановым, он вдруг останавливается у кремлевского рва, окидывает Москву злым взглядом, обращаясь к спутнику, восклицает вожделенно: «A что ... если бы все это осветить другим светом? Если бы все это в темную ночь залить огнем? Набат, кровь, зарево! .. » Еще более опасен его единомышленник Бычков. «Этот брал шире: залить кро­вью Россию ... «Ну, пятьсот тысяч, ну, миллион, ну, пять миллио­нов, - говорил он. - Ну что ж такое? Пять миллионов вырезать. зато пятьдесят пять останется и будут счастливы». Не менее коло­ритна персона третьего нигилиста Белоярцева, пытающегося соз­дать ячейки социалистического «рая» еще до революционного пе­реворота. Это искуснейший демагог, честолюбец и интриган. Сладкими речами, «гражданскими воздыханиями» и посулами ему удается вовлечь в некую социалистическую коммуну (которая бы­ла наречена им «Домом Согласия» ) несколько доверчивых, неиску­шенных молодых людей для совместного проживания и работы. Задачу он ставит перед ними вроде бы благородную: «Разбуждение раболепствующего общества живым примером в возможности пра­вильной организации труда без антрепренеров-капиталистов». Од­нако вскоре выясняется, что в Домe Согласия» согласием и не пах­нет. Эта ячейка «осмысленного русского быта» оказалась типично бюрократическим учреждением, где всем верховодил Белоярцев и где одни члены общины, не работающие - «дармоеды и объеда­лы» (которые «работой лишь изредка пошаливали») жили за счет других, тружеников и обладателей некоторых сбережений – «прос­тяков и подаруев». Среди жертв этой утопической затеи оказывается ищущая смысла в жизни, терзаемая сомнениями героиня романа Лиза Бахарева. Она отреклась от патриархального быта в семейном поместье, но не нашла искомого и в «Доме Согласия» - и оказалась в тупике. Дальше-то идти, оказалось, некуда ...

Сам Лесков считал себя «постепеновцем», ратуя за поступа­тельное, эволюционное совершенствование общества путем ре­форм. Реформ ненасильственных, неграбительских, негибельных для народа, учитывающих, а не ломающих вековой уклад его жиз­ни. И образ-цом тут были для него мудрые государственные акты Царя-Освободителя Александра II - он был их подлинным проводником всю свою жизнь.

Правдивое, ироничное слово Лескова, идущего «против тече­ний», пришлось не по вкусу не только нигилистам, но и даже либе­ралам, к которым он тяготел. На голову писателя посыпались са­мые гнусные обвинения (даже в доносительстве). Двери редакций и журналов одна за другой стали закрываться перед этим челове­ком, жившим исключительно литературным трудом. Лесков и его семья были поставлены перед угрозой голодного существования. Так «интеллигентская чернь» (по выражению одного из его совре­менников) мстила непокорному автору. Но он был не из тех, кого «можно заставлять плясать, как кукол». Так прошли два десятка прожитых писателем лет, пока он не завоевал явного признания у читательской публики. Завоевал несгибаемой силой своих убеж­дений, прямотой и честностью. Главной заслугой своего творчества Лесков считал произведе­ния о «праведниках», как он называл русских подвижников. В этих людях он видел противодействие нигилистическому разгулу в стране. «Иногда я сам не знаю, - признавался Лесков в конце жизни, - что имеет большее значение: мои ли «праведники» ... или мое «Некуда», написанное молодым человеком, со свойствен­ным возрасту увлечением и бескорыстием».