Мифологический реализм (Мифореализм)

ГЛАВА 6. МИФОЛОГИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ.

Мифологическая концепция бытия включает в себя в качестве фундаментальной идею реальности. Мифологический реализм имеет в себе два взаимосвязанных процесса: 1) воздействие реальности на миф и 2) воздействие мифа на реальность. В первом случае реальность может быть рассмотрена как миф (реальность, отображенная в мифе, ставшая мифом). Во втором случае – миф как реальность (миф, повлиявший на реальность, создавший ее или ставший ею).

Рассмотрим первый аспект проблемы. Какая реальность влияет на создание мифа и как она отражается в нем? Этот вопрос не может быть решен без понимания того, что считать реальностью. Всё, разумеется, зависит от точки зрения. Всё может быть всем, восприниматься разнообразно, так как стабильности, однолинейности, одноплановости нет в реальном мире. Степень реальности вещи, явления зависит от степени ее бытийности. Вещь – это прежде всего бытие, а бытие – это прежде всего вещность, реальная воплощенность. Если вещь (образ, явление) есть бытие, то о бытии можно сказать, сто оно есть деяние. Деяние и бытийность составляют сущность феноменальной реальности. Феноменальное, однако, - это проявление Абсолюта, Логоса. Трансцендентному Абсолюту свойственно совершенство. Это есть подлинная высшая реальность, характеризующаяся недеянием (совершенство не нуждается в действии-развитии) и небытием (неналичным бытием).

Познавать вещь или образ через бытие – значит познавать ее феноменальную, эмпирическую и профанную реальность, вторичное проявление Абсолюта. Познавать вещь в ее совершенном трансцендентном небытии (совершенной первообразности) – значит познавать Абсолют, исток всего сущего, всей реальности. Реальность вещи в феноменальном профанном мире – бытие, деяние, развитие. Реальность вещи в трансцендентном сакральном мире – небытие, недеяние, совершенство. Небытие есть абсолютность, изначальность, первообразность, из которых появляется космос, история, бытие. Мир бытия принципиально изменчив, находится в постоянном движении. Однако изменчивое бытие не есть подлинное бытие, но лишь его иллюзия. Дойдя до совершенства, мир обретает покой. Обретение покоя означает возвращение к началу, к сущности, к постоянству, то есть – к трансцендентному небытию, высшему абсолютному неналичному бытию.

Любой феномен нашего мира, обретая форму, содержание и бытие, выходит из небытия Абсолюта и затем возвращается в небытие (высшее идеальное бытие), выполнив свои функции. Это и есть великое движение без предела и с возвращением в высшую реальность своего начала. Как феноменальное зависит от Абсолюта, как всякая вещь в бытии включает в себя Небытие (трансцендентная неналичность), как движение и развитие зависят от покоя и совершенства, так реальность нашего мира определяется высшей реальностью. Реальность Абсолюта – это неналичное высшее бытие (Небытие), и оно есть главное начало бытия и реальности материи. Материя не существует вне зависимости от абсолютной реальности, и она является материалом для ее воплощения и бытийствования как имманентной реальности. Материя есть атрибут бесконечной и трансцендентной реальности.

С гиперборейской полярной прародины вынесли индоарии веру в то, что наша окружающая «объективная» реальность есть лишь проявление подлинной божественной реальности, порождение или функция божественного сознания. В «Упанишадах» развито учение о Брахмане как высшей объективной реальности, становящейся в свою очередь зародышем всего сущего, феноменальной реальности и реальности души человека. «Брихадараньяка упанишада» сообщает, что изначальный Брахман, решив воплотиться, сначала создал разум, из которого и был сотворен мир¹. Пробуждение сознания бога и есть проявление его реальности и творение мира как реальности. Сотворенный мир не отличается от Брахмы, является его существом: «Воистину, все это – Брахман»². В мире нет ничего, кроме Брахмы. Реальность мира – это реальность Брахмана и Атмана.

Именно поэтому религия ариев, по словам Х. Чемберлена, не объясняет внешние и временные явления, но представляет собой «оформление внутреннего, немеханического, вневременного опыта»³. Эта религия направлена на познание внутренней реальности души человека (бессознательное) и духа Бога (Сверхсознание). Такая система устанавливает равенство между Абсолютом (Брахман) и человеческим духом (Атман). Поскольку «я» человека является частичкой Абсолюта, то реальность человека зависит от реальности Бога, а реальность мира – всего лишь вторичное проявление этих двух высших реальностей. Тождество Брахмана и Атмана определяет реальность человека. Сама бытийность человека прямо зависит от степени его «богореализации». Этот процесс основан на отсечении всего внешне-материального, временного и приводит человека к тому, чтобы, по словам Ю. Мамлеева, стать «божественной реальностью, Атманом, тождественным Брахману»⁴. Реален только тот человек, кто осознает тождество Атмана в себе и Брахмана вне себя⁵.

Из того же источника, что и индийская, черпала свои откровения и античная философия. Платон утверждал, что существуют две земли. Одна – высшая, эфирная реальность, а вторая – наша земля, представляющая собой лишь низкие и тяжелые осадки, опустившиеся во впадины и пещеры эфирной земли. Мы, обитающие во впадинах и углублениях истинной земли, «думаем, будто живем на самой поверхности Земли, все равно как если бы кто, обитая на дне моря, воображал, будто живет на поверхности, и, видя сквозь воду Солнце и звезды, море считал бы небом»⁶. Наша реальность – лишь отражение подлинной эфирной реальности. Люди не имеют представления о подлинной реальности, но только свободные чистые души могут подняться туда и затем открывают весть об абсолютной реальности в мифах и в учении о трансцендентном Небытии. Учение Платона основано на идее подлинной реальности высшего бытия, независимой и ничем не обусловленной «реальности в себе», замкнутой и самодостаточной (шарообразный демиург). Элементы, существующие во взаимозависимости, взаимообусловленности, не могут считаться реальными и истинными. Обусловленность противоречит реальности. Реальностью является лишь безусловное, абсолютное, свободное бытие. Если феномены в своем развитии приходят к разрушению и самопреодолению, то в конечном итоге они лишены реальности. Эмпирическая же реальность не является подлинной конечной реальностью, но только предстает как иллюзия абсолютной реальности. Подлинная, глубинная реальность трансцендентна и есть Сознание Бога, Логоса, Брахмана.

Эмпирический мир – лишь кажимость, иллюзорность, сон. Абсолютная реальность не может быть открыта при помощи обычных средств чувственного, эмпирического познания. Источник подлинного познания – интуиция, ясновидение, экстаз, медитация. С подлинной реальностью человек напрямую встречается лишь после смерти. Книги Мертвых у разных народов – это наставления о встрече с Реальностью в потустороннем мире. Так, тибетская книга «Бардо Тхёдол» сообщает, что в момент смерти человек начинает созерцать «Чистый Свет Реальности» (Дхармата), «Чистый Разум Реальности» (Дхармакайя – «тело истины», состояние Абсолютной Реальности)⁷. Если умирающий достигает Просветления, то наступает и освобождение от всего земного, достигается созерцание Реальности и переход в нее. В момент смерти человек чувствует дыхание подлинной реальности и ему открывается окно в мир реальности, он сам становится реальностью.

Разум умирающего при помощи обряда посвящения очищается, достигает божественной пустоты (неналичного бытия), существует вне форм, свойств, качеств, признаков цвета. Это и есть «Истинная Реальность» и лишь в этом состоянии и возможно созерцание «Изначального Света Истинной Реальности», то есть Сознания Бога⁸. Это не пустота хаоса, а чистота и пустота трансцендентного Абсолюта, Сознание в Своей чистоте и полноте. Реальность трансцендентна, но существует и реальность имманентного феноменального мира. «Бардо Тхёдол» сообщает, что Божественная Реальность – это порождающая всё Реальность-мать, подлинная, наличная Реальность, фундаментальная Истина. Реальность-дитя есть порождение, земное отражение Реальности-матери, Вторичная Реальность, познаваемая при жизни через глубинную медитацию⁹. Реальность трансцендентного делает имманентное реальным. В реальности имманентное порождено и подчинено трансцендентному. Реальность есть функция сознания – человеческого или божественного в равной мере. Реальность в восприятии человека прямо зависит от степени реальности Логоса, от уровня реальности Его воплощения в человеческом сознании и от восприятия Его человеком как реальности. Реальность – это степень трансцендирования человеческого сознания и открытия в нем Логоса.

Подлинной реальностью является лишь Логос, трансцендентный всем сотворенным Им явлениям, дуалистическим представлениям, феноменальному и конечному миру. Эта подлинная объективная реальность Логоса есть реальность Ума, Духа, нерожденного и несозданного. Поэтому и эта реальность есть нерожденная и несозданная, изначальная и беспредпосылочная Сущность, Абсолютный источник, из которого все конкретные и проявленные объекты берут свое начало. Только благодаря тому, что объекты нашего мира берут свое начало в беспредпосылочной и трансцендентной реальности, они и оказываются реальными, хотя и только относительно, а не абсолютно (как отражения и порождения подлинной высшей Реальности). Реальность входит в них, но они оказываются реальными лишь относительно, так как абсолютной реальностью обладает лишь сотворивший их абсолютный и трансцендентный Логос.

Любой предмет, явление, сам человек в нашем мире и в мифе обладает реальностью, подлинностью, бытийностью только в той мере, в какой принадлежит к трансцендентной реальности или в той мере, в какой трансцендентная реальность раскрывается в нем. Предмет реален, если он является воплощением трансцендентной модели. Реальность – это изначальная трансцендентность формы. Бытийность имманентной реальности прямо зависит от реальности высшей трансцендентной небытийности. Абсолют неопределен, внебытиен, но в Нем содержатся зачатки, зародыши образов и форм, в Нем скрыты все вещи и феномены бытия. Им обусловлена их реальность и воплощенность. Подлинная абсолютная реальность – это Логос. Отраженная реальность – это мир духовных сущностей, первообразов, моделей, мифологем. Воплощенная относительная реальность – мир вещей, образов, людей, физического бытия. Логос как абсолютная реальность проявляется через отраженную реальность человеческих снов, фантазий и иллюзий и через относительную реальность физических материальных объектов и тел. Реальность оказывается главнейшей категорией, объединяющей трансцендентное и имманентное.

Однако здесь содержится возможность онтологической подмены и ошибки: слабый человеческий ум может принять относительную материальную реальность за единственно сущую и вечную. Тибетская священная книга предупреждает: «Чувственные восприятия [явления] могут быть ошибочно приняты за проблески Реальности. Проблеск Реальности может быть ошибочно принят за полное познание Реальности»¹⁰. Именно в этой подмене высшей духовной Реальности реальностью феноменального мира и в отождествлении реальности и материи заключается онтологическая ошибка материализма. На самом деле материализм не может совпадать с реализмом или подменять его. Не случайно, что в древности и в средние века реалистами называли тех философов, которые утверждали, что идеи, универсалии и понятия существуют отдельно от вещей и как подлинные реальности. Те же, кто уверял, что общие понятия и идеи не существуют реально и отдельно от вещей, а только как умственные построения, категории или имена, назывались номиналистами¹¹.

Как видно, отрицание реального существования идей и первообразов есть и отрицание самого принципа реализма, а вслед за этим всегда идет упор лишь на физический материальный мир. Материализм отвергает духовное, идеальное начало как самостоятельное и ориентируется только на материальное начало. Духовное здесь воспринимается лишь как порождение, проявление или функция материи. Реализма нет без изображения духовных сил, не связанных ни с объективным материальным миром, ни с психикой человека, но существующих самостоятельно. Такой идеализм оправдан, так как он изучает идеальное и материальное во всеединстве реальности, но лишь как разные ступени и стадии ее развития или проявления (относительная реальность материи и высшая полная реальность Логоса).

Никакая вещь или объект не имеет подлинного существования, так как в ней отсутствует подлинная реальность, а имеется только относительная. Никакая материальная, физическая вещь не имеет индивидуального самостоятельного существования, но лишь обусловленное существованием высшей трансцендентной реальности. В этом смысле в физический мир относительной реальности входит иллюзорность, нереальность, условность бытия. Наш мир – лишь одно из многих состояний существования, но подлинная реальность, проявляясь в нем и даже творя его, не равна ему. Познание реальности есть процесс отказа от иллюзорности и условности материального мира, преодоление его, выход за пределы сна о мире и открытие подлинной реальности мифа о мире. Проникновение в абсолютную реальность в экстазе, сне, медитации, молитве всегда спонтанно и может быть упорядочено средствами трансцендентальной филологии и метода мифореставрации. Познание высшей реальности есть цель мифореставрации. Познание подлинной реальности объекта или вещи – это процесс преодоления их материальной природы, когда эти объекты и вещи вновь возвращаются в изначальное досозданное, добытийное, идеальное состояние. Они сливаются с породившей их реальностью как совершенные первообразы и идеалы вещей.

Не имея физического существования и качеств, трансцендентная реальность внебытийна, лишена проявленности, но она сакральна, идеальна, и это – ее главное качество, которым она наделяет объекты и образы имманентного мира. Эта реальность есть трансцендентная сакральная воплощенность, пребывающая вне пространства и времени, и в силу этого совершенная, не подверженная ни рождению, ни развитию, ни разрушению. Логос вечен и на самом деле безымянен, так как если у него появляется Имя, то тут же возникает и вполне определенная форма. Но, творя мир, Он называет имена предметов, как Свои собственные. У Него не может быть конкретной одной формы, так как в Нем сосредоточены первоосновы всех образов и явлений мира. Трансцендентная реальность совершенная и не нуждается в совершенствовании, ибо она внебытийна и абсолютна. Но именно она и создает видимую и чувственную, хотя и условно-относительную, изменчивую и несовершенную реальность материального мира. Высшая реальность есть высший Принцип, превосходящий меру и число, но творящий их. Мир лишь относительно реален, поскольку в нем появляются существование и несуществование. Подлинная абсолютная реальность трансцендентна этим бинарным категориям и непостижима профанным дуалистическим человеческим сознанием. Главный закон трансцендентной подлинной реальности гласит, что в Абсолюте все различия исчезают и действует лишь принцип синкретизма.

Истинная реальность находится не в самой вещи, а в трансцендентных истоках. Вещь же есть лишь материальное отражение и воплощение подлинной внебытийной реальности Логоса. Реально то, что содержится в Логосе, в мировом Разуме, поэтому в человеческом мире реальностью обладают мыслеобразы. Всё иллюзорное суть реальности. Реально то, что подчиняется мысли Бога о реальности. Если Бог перестает мыслить о реальности, то она исчезает. Сотворенный мир не более реален, чем сон, мечта. Когда человек просыпается, реальность его сна исчезает, и целая Вселенная с населяющими ее существами гибнет. Так исчезает реальность мира, когда Бог перестает мыслить ее, забывает о ней. Реальность есть умственное представление или представление Ума-Логоса, единственной Реальности. Истинно лишь то, что реально, а не то, что является отражением реальности в нашем мире. Реальность внебытийна и существует вечно, но непроявленно в бесконечности Абсолюта. Реальность есть прирожденное качество Логоса, и она входит в мир, сотворенный Им. Во Вселенной нет места, где бы не присутствовал Логос и не наличествовала бы реальность, но в материальном созданном, развивающемся и иллюзорном мире она лишь относительна. Физический мир реален лишь относительно реальности трансцендентного мира и Логоса.

Трансцендентная реальность является человеку в мифе как реальность бытия. Мифологическая реальность мира соответствует мифологической природе человека и его сознания. Мифологическая реальность, с другой стороны, всегда есть реальность божественного. Реальность божественного и реальность человеческого, следовательно, соединяются в реальности мифа. Божественный мир отражается в мифе как в реальности и предстает как реальность бытия. Реальность Бога – это реальность мифа, а реальность мифа – это реальность бытия, жизни. Реальность мира усваивается человеком лишь через признание реальности мифа. Миф – это реальность, причем единственная реальность бытия. Миф обладает качествами реальности потому, что в самом себе содержит трансцендентные условия реальности и истинности. Миф реален, так как он трансцендентально бытиен и истинен. Миф есть первичная реальность человеческого сознания и бытия. Он также существует независимо от осознания его человеком и именно поэтому располагается в бессознательном. Миф – это подлинная реальность Логоса в нашем мире, и в силу этой проявленности высшей Реальности в мифе сам миф прямо воздействует на реальность.

Это и есть второй аспект вопроса о мифологической реальности. Для сакрализованного человека миф не просто воплощает реальность трансцендентного мира, но и прямо воздействует на имманентную реальность, формируя, упорядочивая и даже сотворяя ее. В этом смысле миф не есть отражение реальной жизни, а ее сотворение. То, что миф сам по себе является для человека непререкаемой реальностью, понимал еще Ф. Шеллинг, который утверждал: «Мифологические представления ни изобретены, измышлены, ни произвольно поняты. Порождения независимого от мышления и воли процесса, они отличались для подпавшего ему сознания недвусмысленной и неотступной реальностью»¹². О том же, опираясь на личный опыт общения с дикарями, писал Б. Малиновский: «Миф, в том виде, в каком он существует в общине дикарей, то есть в своей живой примитивной форме, является не просто пересказываемой историей, а переживаемой реальностью»¹³. Выдающийся теоретик мифологического сознания М. Элиаде прямо говорит о том, что любое событие в мифологической культуре имеет смысл, значение и реальность лишь в той мере, в какой оно повторяет миф: «И необработанный продукт природы, и предмет, изготовленный самим человеком, обретает свою реальность, свою подлинность лишь в той мере, в какой они причастны к трансцендентной реальности. Действие обретает смысл, реальность исключительно лишь в той мере, в какой оно возобновляет некое прадействие»¹⁴. Миф уже не просто воспринимается как безусловная реальность, но он влияет на реальность или, точнее, делает реальным то, что подчиняет себе, во что входит как образцовая модель. Сам по себе наш мир реален только в силу того, что он повторяет реальность абсолютного мира. Любой предмет обретает реальность лишь в силу того, что повторяет миф и следует его парадигме. Миф – это окно в истинную реальность.

Все, что лишено мифа, также лишено и реальности, так как не имеет сакрального значения и смысла. Отсюда жажда реальности совпадает со стремлением человека к мифу. Сама воля к мифу определяется метафизической потребностью сакральной реальности и бытия. Нельзя стать реальным, не обретя свой миф. Реальность – это миф, миф – это реальность. При помощи повторения и обращения к парадигме человек утрачивает свою природу и сливается с мифом, обретая реальность трансцендентного мира. Мифологическая реальность – всегда образцовая, парадигматическая. Жить в реальности – это жить в сакральности, в мифе. Стремление к мифу – это жажда обретения реальности. Предмет, объект сам по себе не имеет ни ценности, ни реальности. Реальным его делает сакральная основа и трансцендентное происхождение. Осознать мир как реальность – это значит сотворить его. Творческими способностями обладает лишь Бог, и творение всегда сакрально. Следовательно, реальностью обладает то, что сакрально сотворено и воспринято. Установление священного Центра (изначальной полярной точки – камня, алтаря, круглой ямки и т.д.) равносильно созданию самого реального мира. Сакрализация равнозначна космогенезису и созданию реальности. С появлением некоего мистического Центра мир начинает существовать и раскрывается как нечто реальное. Реальность определяется тем, что в этом Центре происходит соединение небесного и земного, божественного и человеческого. Это учение относится, без сомнения, к древнейшим пластам примордиального откровения и к полярной Традиции.

Сакральное, входя в наш мир через этот Центр, не просто творит его и одухотворяет космос, но и делает его реальным, подчиняя своим моделям и образцам. Миф открывает нам, как реальность была создана, на каких основах она существует и почему человек в своем повседневном жизненном опыте обязан следовать ему как поведенческой модели, полностью ей подчиняясь. Реально только то, что сакрально. Законы реальности – это в первую очередь законы сакральности. Мифологическая реальность есть реальность иного, нежели человеческая, порядка, но оказывается для нее высшей парадигмой. Своей отличностью от всего земного и человеческого миф вызывает в людях интерес, восторг, желание подражать ему, затрагивает самые тонкие струны их душ и формирует их. Истоки реальности следует искать в мифе и ритуале, а еще глубже – в Абсолюте как единственной реальности мира, достойной подражания. Кто служит мифу, тот подобен мифу, кто служит Логосу, тот делается тождествен Логосу, кто служит Богу, тот проходит процесс обожения, открывая реальность трансцендентного как образец для имманентной реальности. Реально в жизни лишь то, что описано и оправдано мифом, подкреплено ритуалом и проникнуто сакральным. Миф – это и есть единственная реальность нашего мира, так как он несет в себе реальность Абсолюта. Миф есть система жизненной реальности. Миф реален, поскольку организует, моделирует все аспекты бытия, жизненной реальности. Миф всегда реален для человека, живущего в нем, воспринимающего его как высшую парадигму, влияющую на бытие и определяющую ее во всех аспектах.

Если миф есть действительность, пропущенная через мифологическое сознание и, следовательно, отрешенная от явленного мира и принадлежащая миру сущностному, то для мифотворца он не есть выдумка, аллегория или наука, но сама реальность в ее высшем проявлении, сама жизнь, само бытие. Реальность мифологии – это реальность сознания, и миф обладает реальностью именно потому, что он реально имеет место, имеет бытие и действительно существует в сознании человека. Мифология создается как реальность и влияет на внешнюю реальность. Жизнь мифа поддерживается лишь в силу восприятия его как реальности, реального совершения мифа в жизни людей. Миф реально овладевает сознанием человека и существует для него как высшая реальность и ценность. В качестве высшей реальности миф испытывается, переживается, становясь образцом для подражания. Миф не есть гипотеза о мире, но сам этот мир. Бытие, воспринимаемое мифотворцем, преобразуется благодаря деятельности мифологического сознания в особую мифологическую реальность. При этом миф становится набором элементов и структур мифосознания, являющихся регулирующим и парадигматическим фактором при формировании жизни и поведения человека. Принципиально важно учесть, что элементы и структуры мифосознания являются общими для всех людей, врожденными и наследуемыми, не связанными с личным опытом, но становящимися результатом откровения Логоса.

Установка на полную достоверность событий в мифе связана с таким явлением, как мифологическая настроенность. Она подразумевает, что мифологические события случаются только с теми людьми, которые настроены на мифологическое восприятие мира или интерпретацию происходящего. То, во что мы верим, становится реальностью в нашей жизни. Так реализуется мифологическая установка человека, которая и есть источник жизни, самой реальности. Миф не отделяется от повседневности, а является ее составляющей и определяет ее развитие. При этом миф особым образом воздействует на повседневную жизнь его носителя. Система мифологической культуры заключается в подчинении человека не реальному факту, а тому, что, по мнению традиционного человека, должно произойти, то есть – представлению.

Человек подчиняет свою волю другому, выдающему себя за духа, поскольку смысл традиции состоит в подчинении человека духу. Девушку приносят в жертву змею, поселявшемуся рядом с деревней, но не потому, что он требует ее выдачи или терроризирует селение, а потому, что «у нас так принято», такие поведенческие модели заложены в мифе – священной истории племени. Человеку кажется, что он околдован. Он уходит из селения, отторгается соплеменниками и действительно умирает. Другой человек считает себя умершим, хотя жив и прекрасно себя чувствует. Он может разговаривать, охотиться, питаться, завести семью, но и в своих собственных глазах и в глазах одноплеменников он будет мертвецом. Таково действие мифологической настроенности, представления.

Если объективный мир есть лишь иллюзия наших чувств, то силой мысли можно этот мир изменить. Опыты с телекинезом доказывают верность такого предположения: если можно перемещать предметы на расстоянии усилием воли, то мир утрачивает свою материальную стабильность и безусловность. Оказывается, что все зависит лишь от силы человеческого духа и представления. То же совершает и святой, по вере которого гора может сдвинуться с места. Миф из простого сказания превращается в образ жизни и в идеальный образец поведения человека. При этом, чем полнее человек реализует мифологические установки, тем он ближе к создавшему их Логосу.

Миф влияет на реальность и определяет ее, управляет жизнью людей. Как Священное Писание живет в обрядах и в поведении верующего христианина, так и миф в жизни первобытного человека играет ту же роль и считается священной, подлинной и единственной реальностью. Во всех случаях, когда миф входит в жизнь человека, мы сталкиваемся с таким явлением, как подтверждение мифологической традиции, с удостоверением реальности системы, с действием мифологической парадигмы – образца для подражания. Воспроизведение в реальной жизни мифологических ситуаций, повторение парадигматических действий способствует переносу человека в мифологическую изначальную эпоху. Мифореализм включает в себя идеи наследия предков, преемственности, повторения и возвращения к идеалу через реализацию мифа. Действие мифологической парадигмы заключается в представлении, что никакое событие или ситуация не являются новыми, а имеют свой прототип в мифе. В соответствии с этим мифологическим прототипом человеку и надлежит действовать. Любое действие, следовательно, успешно лишь потому, что оно было совершено или установлено в древние мифологические времена первопредком или духом-поковителем. Для мифологического человека «жить» - значит ориентироваться на мифологические модели и реалии. Повседневное линейное профанное время и пространство отменяются, заменяются и преодолеваются путем воспроизведения мифологических поведенческих образцов и повторения сакральных моделей. Для мифотворца миф и есть жизнь.

Объект или феномен действительности, любая вещь или действие обретает свою реальность лишь при условии проявления в нем сакрального, то есть в той мере, в какой этот объект или действие воплощает в себе трансцендентную реальность. Реальность феноменального прямо зависит от реальности Абсолюта. Воплощение, возвращение, реализация или повторение трансцендентного и формирует мифологическую реальность объектов, предметов или действий человеческого мира. Реальность достигается исключительным путем воспроизведения «образцовой модели» - первообраза или перводействия. Отсюда понятие парадигмы, трансцендентного образца – важнейшее в реалистической концепции. Реальность объекта зависит не от того, каким он является сам по себе, а от того, насколько полно он выражает некую парадигматическую модель. Воспринимать объект реальным – значит выйти за его пределы и погрузиться в трансцендентные модели и образцы. Все, что не обусловлено этими парадигмами, не является реальным и отрицается. Сакральное реально, профанное же просто отвергается как реальность.

Объект, образ становится реальностью лишь с помощью мифа. Миф лишает образ материальной конкретности и открывает в нем идеальное начало как единственную подлинную священную реальность. Это реальность изменчивого материального содержания и стабильной идеальной формы. Реальность мифологического объекта или образа выражается через его форму. В форме заключен реализм мифа. Миф – это реальность на грани сознания, а часто и за его пределами – в подсознании человека или в трансцендентном. Это реальность «по ту сторону нашего мира», который в силу своей изменяемости утрачивает безусловность и реальность. Идеальная реальность формы лежит в основе бытия мира и человека, которые вне мифа не имеют никакой ценности, являясь профанными. Реально лишь сакральное; профанное – тень, призрак, ничто. Сакральная основа тайно, скрыто пребывает в профанном мире как душа в теле, но именно она и придает объектам качества реальности, хотя сами по себе они такой реальностью и не являются.

Человек привязан к реальности, но он ищет ее не там. Обычный человек путает подлинную реальность с ее отражением в объективном мире. Человек мифологический открывает ее для себя в сакральном, в идее-первообразе объектов. Объективное бытие растворяется в реальности мифа. Жажда реальности – это метафизическая озабоченность, жажда обретения мифа и трансцендентного. Только в реальности мифа достигается подлинный синкретизм природы, человека и духа, их сакрализация и трансценденция. Чистая реальность возможна лишь в духе, в форме идеи. Значимость мифа открывается не во внешней, а во внутренней реальности формы. Объективный мир – лишь отражение и воплощение этой подлинной реальности, ее материальная тень. Реальность заключена в неизменной сути вещей – в образцовой идее. Этот дух трансцендентен и абсолютен, и единственной реальностью мира является Бог-Слово. Его идеи-первоформы обладают реальностью, так как порождены Им. Объекты, созданные по образцу идей-форм, наделены качествами и признаками реальности. Это реальность не земли, не природы, не человека, но неба и Бога. Реальность не во внешнем, а в трансцендентном. В силу этого именно миф, сакральный и трансцендентный по своей природе, и является реальностью. Миф реален и реалистичен и в мифе заключена реальность и открывается реализм.

Идея мифологического образа есть реальность этого образа. Без идеи-первообраза реальность образа невозможна. Понять идею образа – значит осознать его несомненную бытийность. Идея, смысл и реальность здесь совершенно не различаются, совпадая в Логосе. Имея свое происхождение в Абсолюте, мифологический образ обретает реальность, бытийственность. Реальность не различается с идеей, но зависит от нее. Реальность предмета определяется его зависимостью от трансцендентного мира идей и первообразов и независимостью от равноправных с ним предметов и образов феноменального мира. Зависимость от трансцендентной реальности определяет реальность феноменального космоса. Все образы и явления имеют своей реальностью трансцендентное и поэтому в своей основе и глубине они склонны к трансценденции, к выходу за пределы себя ради обретения реальности и абсолютной бытийности. Реальность предмета обусловлена реальностью Абсолюта и вне реальности Абсолюта никакая другая реальность невозможна. Реальность явленного, видимого, материального всегда относительна и, следовательно, сомнительна, условна. Реальность трансцендентного недоказуема, но и не нуждается в доказательствах человеческого разума, безусловна.

В мифе неочевидные факты (например: существование духа реки или дома, призрака, потустороннего мира и т.д.) не доказываются сведением их к очевидным положениям и фактам, а сразу воспринимаются как очевидные через систему чувственно воспринимаемых образов. Миф описывает происходящее событие, но не объясняет, как оно происходит и не доказывает его реальную возможность. Описание заменяет собой объяснение и доказательство. Описание и есть объяснение и доказательство для мифосознания. Неочевидное не нуждается в доказательствах, а принимается как реально сущее. В этом реализм мифа: любые идеи, первообразы, трансценденталии принимаются как реальности вне доказательств. Если нечто в своей бытийственности требует доказательств реальности, следовательно, оно лишь относительно, но не абсолютно. Подлинная реальность (Логос) недоказуема. Реальность имманентного сомнительна, поэтому она и нуждается в доказательствах. Реальность трансцендентного несомненна, абсолютна. Наш мир является лишь относительно реальным, лишь постольку, поскольку в основе его феноменов лежит подлинная реальность трансцендентных идей-форм и Абсолюта-Логоса. Реальность нашего мира второстепенна, второсортна. Однако главная тайна реальности Абсолюта заключается в ее иррациональности. Подлинная реальность иррациональна, сверхразумна, божественна. Мифореализм – это в первую очередь реальность ирреального как Абсолютного.

Если верно, что для мифотворца не человек мыслит миф, а миф мыслится в человеке, то такой миф обретает все качества бытия, вещи и реальности. То, что мыслит и есть подлинная реальность, существование. То, что мыслят – лишь отражение подлинного бытия. Сознание такого человека находится под влиянием и усиленным контролем со стороны превосходящего его по силе сверхсознания, где и сосредоточена эта мифологическая реальность. Не миф приспосабливается к человеку, но человек приспосабливается к мифу и таинственным магическим силам этот второй, но подлинной и главной реальности. Осознание себя в качестве реальности равносильно ответу на главный онтологический вопрос: «Является ли человек мифом?»

Живя в «эпоху сновидений», человек не видит разницы между сном и явью и относится к своим сновидениям как к чему-то, что пережито наяву. Мифологическое вторгается в жизнь человека, определяет его поступки и судьбу, где духи, призраки, невещественные образы превосходят по силе, значению и существованию объекты материальной профанной природы. Мифологические сущности не материальны, но сакральны и в силу этого вполне реальны и даже формируют материальную действительность, управляют ею. Миф не выходит из материальной реальности, а показывает человеку, как надо относиться к материальному миру, чтобы он наравне с мифом тоже обрел качества реальности. Реальность заложена в мифе и без него материальное не может стать реальным и бытийствовать. Реальность мифа обладает такой силой, что бросает вызов действительности, отнимая у нее качества существования. Миф – это не выдуманная реальность, а пережитая и поэтому подлинная реальность. Выдумывается только материальное. Человек в реальности – это человек в потоке мифологического сознания. Закон мифологического реализма – это раскрытие мифа как реальности нашего мира, всегда живой и подлинной.

Те же закономерности действуют в художественном восприятии реальности мифа. Реализм в литературе – не отражение реальности бытия (натурализм), а изображение бытия как реальности. Реализм – не столько правда бытия, сколько бытие как правда. Мифологический реализм – изображение трансцендентного в формах и образах реального бытия¹⁵. Реализм изображенного и окружающая действительность не равнозначны. Между ними то же отличие, что и между сакральным и профанным: они оба строятся из одних и тех же объектов, но наделены различной природой (священный камень и простой камень). Внешнее сходство – это еще не реализм; правдоподобие – не реализм, а натурализм. Мифореализм – это обращение к сущности бытия, к его сакральной и трансцендентной первооснове.

Мифореалистическое произведение строится на сочетании двух начал – мифологического и авторского. При этом мифологический аспект, часто занимающий второй план, подтекст, определяет и направляет авторскую волю – выбор характеров, сюжетов, мотивов, систему образов. Миф и в литературе выступает как образцовая модель, парадигма и сакральная основа. Мифологическая основа определяет всю концепцию реальности, влияя на сюжетные линии и средства изображения, то есть, задавая главные параметры и контуры художественного мира. Миф имеет в тексте моделирующую роль, формируя основные очертания реальности и вводя в нее свое понимание сакрального пространства и времени, свои трансцендентные объекты, представляя их как истинные реальности.

Автор стремится к полному утверждению мифологической информации в качестве подлинной реальности нашего бытия. Установка на реальность – вот главная особенность мифа, но при этом перед нами реальность особой, сакральной природы. Мифологическое событие или персонажи так смоделированы в тексте, что воспринимаются как единственно возможные и истинные, как действительности, а не иллюзии чувств. Мифологическая ситуация переживается писателем и героем как подлинная, а чтобы донести ее истинность до читателя, она получает последовательное раскрытие, начиная с введения в мифологическую ситуацию и заканчивая ее кульминацией и прямым влиянием на объективное бытие. Мифологическое событие разворачивается в реальном пространстве и времени, сакрализуя их, и представлено не как таковое, отвлеченно, отстранено, а как пережитое автором или героем. Реальность усиливается тем, что герой – не очевидец, а участник мифологического события, представляющий своим повествованием подтверждение подлинности происходящего. Мифологическое событие, прикрепленное к реальному персонажу, к самому автору, становится базисом реальности.

Реальность повествования определяется моделирующим значением мифа в нем, базисным влиянием элементов мифологического сознания. Внутренняя основа и структура текста прямо определяется мифологическим мировосприятием, мифологическими отношениями. Сюжетная основа произведения обусловлена мифологическими мотивами и структурно формируется, исходя из законов мифологического реализма. При этом смысл образа, мотива, сюжета, всего произведения мистически направляется трансцендентной реальностью как необходимой. Основа произведения всегда одна – миф, взятый как реальность, осознанный как сакральный факт нашего бытия, неотъемлемый, но и не слитый с ним. Детали, характеры подчинены реальности мифа. Конструктивные контуры мифа видны в тексте, но само мифологическое содержание может быть скрыто в подтексте. В этом случае миф раскрывается через ассоциативные связи элементов повествования и приводит читателя к человеческому, а не потустороннему миру. Миф формируется как реальность нашего мира, а в лучшем случае реальность нашего мира определяется присутствием в нем мифа. Мифореализм заключается в том, что миф делает наш мир реальным. Изображение в литературе предстает как мифологическое, а значение – как вполне реальное.

Мифологическое повествование имеет характер кодированного текста, где человеческое, бытовое знаково определяется трансцендентным, метафизическим. Мифологическая кодировка и знаковая перераспределенность событий человеческого мира есть закон мифореализма, принцип литературно-художественного мифа. Это достигается использованием приема мифологического параллелизма, где трансцендентное определяет свою имманентную параллель в системе двойной реальности и в двуплановом бытии человека. Параллелизм позволяет структурно организовать сюжет, связать начало и конец с усилением внимания на последнем эпизоде (закон возрастания значимости и смысловой нагрузки к финалу). Два плана бытия определяют и двуплановость изображения – наличие текста и подтекста, где подтекст зачастую важнее и реальнее самого текста. Подтекст, неся в себе миф, получает и главную нагрузку в концепции реальности, определяя предметную детализацию, характеры и сюжетные линии текста. Разумеется, в художественном целом текст и подтекст воспринимаются как одна действительность, нерасторжимое единство бытия.

Реальность мифа раскрывается и через стремление к достоверности. Достоверность же достигается полнотой охвата, детальностью, объективностью описания. Миф становится реальной ситуацией действительности. Главное здесь – вписанность мифа в действительность, его достоверная связь с реальным бытием. Эта достоверная связь устанавливается при том условии, что миф и формирует бытие, делая его реальным.

Мифологическое значение образа раскрывается по аналогии, по какому-либо признаку, ассоциации, которая и оказывается подлинной, достоверной, но скрытой в подтексте реальностью. Описание движется по нарастанию раскрытия мифологического смысла: ассоциации, казавшиеся случайными или субъективными, соединяются вместе и через ключевые слова выводятся на поверхность реальности. Мифологическая информация, сконцентрированная в ряде деталей, ключевых слов, смысловых узлов, располагается по нарастающей, усиливается и достигает апогея к финалу. Образ героя и даже второстепенные персонажи, неся в себе тайный мифологический смысл и постепенно раскрывая его, цементирует все произведение, всю концепцию мифологической реальности. Реальность мифа раскрывается не непосредственно, а через образ героя и ключевые повторяющиеся знаки.

Мифологическое значение не размывается, так как тогда была бы утрачена его реальность, а скрывается, перемещается в подтекст, реальность и значение которого все возрастает. Миф задает границы повествования и самой реальности, находясь в подтексте. В этом – особая прелесть, но и особая трудность мифореализма и мифореставрации. Миф, входя в текст и формируя его реальность, меняет отношение героя, автора и читателя к действительности. В начале произведения действительность предстает как вполне бытовая, профанная, но в финале перед нами возникает новая и подлинная действительность – сакральная, мифологическая. Главный центр повествования смещается в эту действительность, в финал произведения. Реально-бытовой план получает мифологическое разрешение, причем реальность происходящего не умаляется, а лишь подтверждается и даже усиливается. Бытовой план потому и возможен, что в нем действует мифологическая стихия. Без мифологического бытовое теряет смысл, утрачивает свою реальность.

Два плана – бытовой и мифологический, профанный и сакральный – связываются благодаря ассоциациям, аналогиям, повторам, параллелям, неоднократному воспроизведению одинаковых знаковых деталей, наделенных, однако, разнообразным смыслом. Деталь может быть знаковой и нести мифологическую информацию. Ее обыденность, действительная достоверность должны лишь подчеркнуть мифологическую глубину реализма. Реалистичность деталей подчеркивает реальность мифологического события. Подтекст есть второй событийный ряд, и он проявляется через эти детали, знаковые образы, ключевые слова, а также через сны, предсказания, предчувствия, неуловимые эмоции и страхи.

Пространственно-временные реалии тесно связаны с реальностью мифа и определяются мифологическим миросозерцанием (дом, дорога, лес, рынок – вполне реальны, узнаваемы, но мифологичны, сакральны). Мифологическое содержание раскрывается в детальном описании места и времени происходящего, их достоверном воспроизведении. Пространство и время повествования достоверны и реальны в силу своей мифологической осознанности. Конструируя свою реальность, писатель осознает ее мифологически, иногда соединяя несоединимое в синкретичном восприятии бытия. Мифологическое событие происходит в конкретном и реальном пространстве и времени, но часто в отрыве от истории и остального профанного пространства, вне них. Пространственно-временной фон детально выписан, но всегда сакрален. Концепция действительности исходит из мифологической модели, и реальное пространство-время получает сакральное осмысление. Устойчивые знаки и детали бытового пространства мифологизируются.

Ключевые слова и детали описания оказываются смысловыми центрами, где мифологическое содержание прорывается в наше бытие и организует его как реальное. Основные элементы текста и детали соотнесены между собой на уровне мифологической интерпретации. Мифологическая ситуация достаточно устойчива, узнаваема. Человеческий конфликт, характер формируются вокруг мифологического мотива или события – встречи с духом, брака с божеством или демоном, посещения иного мира. Действие переносится в мифологическую ситуацию, отчего и возникает завораживающее читателя «иное поведение» персонажа, раскрывающее его мифологическую природу, мифологическое бытие. В мифореалистическом повествовании человек, оказывающийся в сакральном пространстве или в мире духов, часто представлен как беспомощный, как игрушка в руках надчеловеческих сил. Отсюда, например, такой художественный прием, как отсутствие действия при детальном выписывании характера, привычек, окружающих мелочей и т.д. Отсюда же и возможный отказ писателя от раскрытия прошлого героя, интерес к герою ниоткуда (из другого мира), без биографии, но с судьбой – всегда мифологической и предопределенной. Мифологическая основа, как видно, играет ведущую роль в реалистическом произведении, подчиняя себе все элементы изображения и, по существу, творя эту реальность.

Если реальность объединяет трансцендентное и имманентное, то и реализм в изображении божества или духа в мифе определяется именно тем, что он живет и действует в нашем мире, но существует вне него, вне пространства-времени, хотя проявлять себя и свою волю может только здесь и на этот мир направляет свою волю. Миф утверждает двоякость Бога: Он живет в нашем мире, но существует в трансцендентном, действует в имманентном, но на основе не естественных, а сакральных законов. Естественное нарушается и сакральное утверждается, но при этом в нашем, а не запредельном мире. Этим нарушением миф открывает нам трансцендентный мир как реальный, подлинно сущий. Чудо – это всегда доказательство реальности и бытия Абсолюта и абсолютного мира. Чудесные события можно объяснить лишь чудесным образом, чудесной причиной. Чудесной вещью можно обладать лишь при помощи чуда. В этой чудесности проявляется сакральность, трансцендентность мифа и его подлинного творца – Логоса. Логика мифа – это не действие в мифе человеческой логики, а проявление в мифе логики чудесного – воли и желания Логоса.

Реализм Логоса не поддается объяснению, он вне логики человека и вне естественных законов природы. Реализм Логоса и мифа всегда только сакрален, зависит сам от себя и обусловлен самими собой, сам в себе имеет причину, законы, основания и объяснения. Законы мифа имеют не логическое, а сакральное истолкование. Логика чудесного, сакрального в мифе сильнее формальной логики (герой или божество рождается несколько раз и при этом самым неестественным образом; герой оживает, даже если он не просто расчленен и сварен, но уже и частично съеден; боги рождаются в любом возрасте и их возраст не подчинен времени, ибо время останавливается, столкнувшись с сакральным смыслом и т.д.). Желание Логоса в мифе выше естественных законов. В этом – тайна мифологического реализма. Метафизичность реальности заключается в ее вещественности, образности и внеестественности.

В мифе всё реально, вещественно и ощутимо, но подчинено сакральному смыслу и идеям Логоса. Все осмысленное делается бессмысленным, но бессмысленное обретает свой особый, скрытый сакральный смысл. Отсюда, из этих сакральных противоречий, снимаемых синкретизмом, проистекает высокий трагизм мифа и его реальности. Миф показывает, как произошло чудо (рождение бога, творение мира, метаморфоза), но не объясняет его, рассказывает о нем, но не доказывает его, поскольку законы природы здесь не действуют, а побеждают законы Логоса. Для Логоса, как для высшей реальности, нет ни предела, ни невозможного, ни бессмысленного, ни недопустимого, ни абсурдного. Но все Его дела – сакральны, где утверждается возможность невозможного, исполнимость неисполнимого, достижимость абсолютного в Логосе результата. В реальности мифа пространство, время, качество и количество, последовательность и причинность снимаются, не учитываются или подчиняются замыслу Логоса. Невозможное возможно и реально существует, если оно представимо (естественно, природно невозможно, но сакрально вполне возможно – Млечный Путь как небесная молочная река).

В качестве реальностей воспринимаются предметы или явления, представимые, но невозможные ни естественно, ни искусственно. Ментальные процессы и акты, часто и образно непредставимые (София как мудрость Бога), понимаются в качестве реальности. Мнимые образы, мороки невозможны физически, но вполне допустимы как реальности (образы, которые колдун в мифе насылает на героя, чтобы напугать или обмануть его). Метаморфоза – превращение человека в растение – образно допустимо, представимо, но естественно невозможно, бессмысленно. Реальность бессмыслицы определяется именно тем, что в этой кажущейся бессмысленности и скрывается подлинный смысл и замысел Логоса (в случае с метаморфозой – посвящение и уподобление животному или растению – первопредку, обретение сверхчеловеческой природы). Смысл образа раскрывается в бессмыслице, данной как реальное существование. Образ невозможен, но представлен в мифе так, будто вполне возможен и даже существует (веревки из пепла, химера, кентавр и т.д.). Так, рог изобилия невозможен, но мысленно представим и вполне реален как предмет, связывающий наш мир с параллельным («белая дыра» не поглощающая, а дарующая материю). Реальность заложена не только в представимости вещи как реальной, но даже в отвлеченном понимании вещи как возможно реальной – в трансцендентном мире или в зависимости от него. Правдоподобие деяния или образа снимается в мифе его смыслом, а смысл подчинен не человеку, а Богу. В этом не просто достоверность, но и реальность любого деяния и образа, даже самого невероятного. Миф не ставит перед собой цели познания мира, но открытие в нем тайны и истины Логоса, Который и делает этот космос реальным.

Изучая логику и поэтику мифа, Я.Э. Голосовкер сформулировал несколько основных законов мифологического реализма¹⁶:

- в мифе все тайное явно и все явное тайно, скрыто; действуют законы «знания до опыта» и «знания не до конца». Что-то всегда остается непознанным, а божество предстает как всеведущее, но не всезнающее. Миф играет ведением и неведением, явностью и тайностью, переводя одно в другое, открывая все, но не до конца, не открывая последнего знания героя о своей судьбе, так как это последнее знание открыто только Логосу, замышлено Им;

- все неестественное и противоестественное дано как некая сверхъестественная естественность, реальность. Миф утверждает реальность невозможного, основываясь на оксюморонных сочетаниях и выражениях (кубы катятся, воду носят в решете, жареные куропатки летают по полям), когда функция предмета противоположна самому предмету по естеству, но при этом вполне представима, трансцендентно допустима;

- любая последовательность непоследовательна и любая непоследовательность последовательна; существует даже логика последовательности непоследовательности. Главным здесь является отказ от причинности, снятие вопроса «Почему?» Так желает сакральный реализм мифа. Событию в мире людей предшествует воля богов, их желание. Первопричина событий – желание Логоса, непоследовательность событий – это высшая последовательность Логоса. Действует особая, сакральная последовательность и логика мифа, противоречащая естественной логике и разумности, закономерности. Важен внутренний смысл, а не естественная формальная логика зрительного образа. В принципе «последовательности непоследовательности» внутреннее значение и смысл мифа важнее внешнего образа;

- любая нелепость разумна, а безумие действует как высший разум; человеческий же разум часто бессилен и безумен. Важна логика факта, а не события, где непостоянство постоянно, а нелепость и безумие трансцендентно оправданы;

- все иллюзии суть реальности, вещества, предметы, а не обманы чувств (тень, душа – беспредметные предметы, но они живут своей жизнью, являются сущностями, самостоятельными героями);

- «иллюзии иллюзий» наличны, обладают «якобы существованием»;

- любые фигуры, тропы есть подлинные образы, вещи, а не символы, метафоры, аллегории или художественные приемы. Тропы в мифе – не скрытые уподобления, сравнения, а конкретные существа, предметы, вещи, действия. Это реалии, а не символы, иначе это и не был бы реализм. С.П. Батракова верно подметила, что восприятие мифологического образа буквально, а не символически, есть суть метода мифореставрации¹⁷;

- развязка дается в самой завязке, начало и конец циклически сходятся и все конфликты разрешаются, а противоречия осуществляются;

- все предопределено, но так, что это предопределение представлено вне себя, как свобода воли героя (троянцы должны быть наказаны гибелью за то, что не верят пророчествам Кассандры, хотя именно Аполлон сделал так, чтобы ее словам никто не верил. Они наказаны за поступок как за свой свободный выбор, хотя он вовсе не свободен и предопределен заклятием Аполлона. Просто они этого не знают. Молчание Кассандры страшнее заклятия Аполлона);

- все бессмысленное осмыслено и все осмысленное может быть нарушено, разрушено. Абсурдность в мифе предстает лишь как нечто внешнее, внутренне она подчинена логике сакрального, трансцендентного и определена замыслом Логоса. Абсурдное – это лишь то, что человеку непонятно в мифе и в Логосе. В мифе действует закон отрицания очевидного и утверждения невероятного, бессмысленного в качестве истинного (утрата безусловности: камни и горы движутся, летают и говорят; человек телесно возносится на небо и живет там);

- противоречия снимаются синтезом, слиянием в «неисключенное третье». Тезис и антитезис не противоречат друг другу и сливаются. В мифе действует закон отрицания – утверждения. Отрицая что-то, герой не избавляется от этого вовсе, а просто утверждает вместо этого нечто новое, иное. В то же время миф может утверждать два противоположных явления, не отрицая ни одного из них, а соединяя в синкретичное «неисключенное третье». Мифологический реализм отрицает противоположности и их взаимоисключение, заменяя синтезом, так как в Логосе достигается всеединство разных возможностей и противоположных вариантов. Обе возможности, хоть и противоречивы в мире естественных и физических законов («клиент либо жив либо мертв»), но в мифе они мистически объединяются («клиент и жив и мертв», он – носферату, «не умерший», «живее всех живых»). Оба предположения (жив или мертв) могут быть ложны и истинны, причем одновременно;

- все качества и функции абсолютны, всё превращается во всё, бесконечное включается в конечное. В мифе существует постоянство, неизменяемость форм и качеств. Безусловность мира нарушается, так как он не самодостаточен, а подчинен трансцендентному (герой бессмертен, но гибнет; боги неуязвимы, но могут быть ранены в битве человеком в нашем мире; бог смертен и утверждается, что «бог умер»);

- закон метаморфозы осуществляется мгновенно и наглядно, одно заменяет и подменяет другое, выходит из него или превращается в него. Метаморфоза абсолютно достижима и воплотима, так как по воле бога любое существо или вещество может быть превращено во что угодно иное;

- осуществимость неосуществимого, достижимость недостижимого, воплотимость невоплотимого, абсолютность достижимости цели и выполнения задачи, поскольку в мифе правит абсолютный закон Логоса, управляющий всеми событиями, причинами и следствиями. Миф утверждает абсолютность функции образа, объекта, вещи в их непрерывности, неисчерпаемости, абсолютности достижения героем любой цели, даже самой невероятной. Однако и эта абсолютность может быть нарушена, если это необходимо высшей логике мифа – замыслу Логоса. Желание и смысл Логоса имеют в мифе абсолютное воплощение, завершенную форму в сюжете и в судьбе героя;

- идея бесконечности и непрерывности воплощается в мотивах вечной казни, вечной работы, бесцельности труда («сизифов комплекс»). Эта вечность работы несет в себе идею циклизма и бесконечность Самого Логоса. В этой непрерывности скрыта бесконечность и апофатичность. Бесконечность ведет к отказу от пространства и времени. Один и тот же объект может находиться в двух местах сразу или «везде», разлито в природе как стихия. Герой может мгновенно перемещаться в пространстве и времени, изменять свой возраст, размер, облик, пол и т.д.;

- все идеальное материализуется и все материальное одухотворяется. Реализм образов в мифе заключается в их материальной воплощенности и чувственности. Духовное, идеальное в них вещественно, воплощено. Идеи есть объекты, образы и вещи, живущие в космосе. Все вещественное идеализируется, одухотворяется, находится вне законов естественного мира. Образ веществен, но сакрально одухотворен. Оксюморон оказывается проявлением реализма в мифе: бестелесная телесность, одухотворенность материи и т.д.;

- судьба предстает как всеобщая необходимость. Все, даже боги, подчинены судьбе – трансцендентному замыслу о них Логоса. Но воля героя в мифе якобы свободна, он наделен мнимой свободой воли, будто бы действуя самостоятельно, а на самом деле бессознательно выполняя замысел Логоса. Необходимость и свобода неразрывно соединяются в воле Логоса. Герой действует по своей воле, но судьба неотвратимо настигает его. Даже если герой знает свою судьбу, он не предотвращает ее. Судьба – это реальное предопределение результатов дел, поступков героев, развивающихся внешне как свободный и волевой акт самого человека. Эта предопределенность задана сверхличным Абсолютом, который, собственно, и направляет действия героев. Но это предопределение и воля бога – совершенная тайна для героя. Сверхъестественное есть тайна, оно скрыто от человека, как бы не существует для него, но на самом деле присутствует и управляет им полностью. Свобода выбора совершенно условна: если герой не сделает что-то, то негативные последствия не настигнут его, но он все равно совершает это, ибо такова его судьба (Эдип не хочет жениться на матери, но совершает это не по желанию, а по предопределению). Деятельность героя, развитие образа и содержание мифа, их движение по вектору смысла всегда направляется судьбой – замыслом Логоса.

Все законы поэтики мифа, развития его сюжета, принципы мифологического реализма, сформулированные Голосовкером, могут быть объяснены и поняты только при условии признания высшей трансцендентной реальности Логоса. Ничто не появляется из ничего, так и наша реальность не может появиться и существовать вне реальности трансцендентного мира. Если что-то творится, значит, оно уже присутствует в реальности и как реальность, но реальность особого рода – сакральная, абсолютная. Всякая реальность нашего мира имеет в своей основе иную реальность (высшую или низшую – в разных проявлениях). Главная и изначально сущая реальность есть реальность Бога. Именно реальность Бога делает возможной реальность нашего мира. Так и реальность Логоса делает возможной реальность мифа и литературы, их образов и сюжетов.

В мифосознании физическое действие невозможно без мистического. Физическое действие становится реально возможным только благодаря мистическому. Реальный мир – это единство видимого и невидимого, материального и духовного, неба и земли, и без понимания одного невозможно познание другого. Поэтому как лишенный всякого смысла мы рассматриваем вопрос о том, что выше – действительность или искусство. Они равны между собой, при этом реальная действительность также может восприниматься как искусство, поскольку является продуктом творения Бога. Искусство же, без сомнения, - вторая реальность, иная, особая действительность. Искусство и действительность не только взаимопроникают, взаимообусловлены и влияют друг на друга, но и не расторжимы и даже не различимы в мифе.

Мир в мифе не является ни объективным, ни субъективным (так как объект и субъект не различаются), а проективным, то есть становится результатом проекции субъективного начала вовне и его объективации. Мифологическая реальность не субъективна и не объективна, а проективна. Это – проективная реальность. Проективность объединяет идеальное и материальное, полностью отражает их. Только в этом случае художественное произведение можно считать действительно реалистическим, то есть реалистически отображающим всю полноту многопланового, но всеединого мира. Текст оказывается реалистическим именно потому, что в него входит миф – сакральная реальность, а меру реальности и подлинности изображаемого задает Логос. Подлинный реализм, как мы видим, возможен как мифологический, метафизический, мистический. Реалистическое отображение жизни и смысла возможно в художественном творчестве как иррациональное и мифологическое. Мифологическое можно отобразить лишь мифологически. Если введение мифологического элемента, раскрытие мифологических ситуаций позволяет писателю значительно расширить и углубить пространство своего произведения, то происходит это из-за того, что сама жизнь сакральна и мифологична в своей трансцендентной основе. Поэтому художественное творчество всегда мистично и мифологично, а такой реализм – мифологический, мистический.

Но здесь возникает еще один вопрос: позволяет ли мифореалистический подход только выявить мифологические или мистические элементы и мотивы в реальной жизни, или же он раскрывает саму жизнь как мифологическую в целом? Мы видим, что мифологический реализм показывает не миф в мире, а мир как миф, не мифологические события в реальном мире, а реальный мир как мифологическое событие. Миф не просто пронизывает собой текст, но часто разрозненные элементы текста, образы или эпизоды стягиваются и объединяются таким мифологическим духом. Миф жертвует профанной эмпирической реальностью не ради потусторонней, а ради второй реальности, ради мифологической реальности, то есть – высшей реальности нашего мира.

Миф ставит своей главной задачей не познание нашей реальности, а творение в воображении второй реальности как нашей материальной реальности. Но благодаря этому воображению и происходит процесс познания. Познать – значит сотворить, а творение и познание происходят через воображение. Так в мифотворчестве воображение равно познанию, а онтология и гносеология не различаются. Миф есть жизнь, причем жизнь творческая и интуитивная, то есть творящая иную, но подлинную для творца реальность. Реальность мифа в самом мифе, в его моделях и парадигмах, в том, что человек ощущает себя и мир реальными именно потому и благодаря тому, что в них входит миф – сакральная реальность. Миф оказывается главной положительной и сакральной реальностью нашего мира и литературы.

Реальность и миф не являются двумя противоположными понятиями. Это не два параллельных мира. На самом деле миф и есть реальность, подлинная сакральная реальность. Материальный профанный мир сотворен Богом и будет Им разрушен. Материя ожидает конца мира и страшится его. Поэтому паранойя есть категория нашего профанно-материального мира. Миф компенсирует собой параноидальный комплекс, идущий от профанной материальности. Но поскольку материальный мир изменчив и разрушим, то в нем отсутствует реальность. Раз материи присуща параноидальность, то в ней не может присутствовать реальность. Подлинная реальность открывается лишь в сакральном бытии мифа. Миф есть наша подлинная реальность, истинное бытие и надежда на спасение.

1 Упанишады. М., 2003. С. 70-71, 78. См. также: С. 500 и др.

2 Там же. С. 308.

3 Чемберлен Х.С. Арийское миросозерцание. М., 1995. С. 41.

4 Мамлеев Ю.В. Россия вечная. М., 2002. С. 200.

5 Упанишады… С. 78, 308-309, 503 и др.

6 Платон. Федон. Пир. Федр. Парменид. М., 1999. С. 71.

7 Bardo Thödol. El libro tibetano de los muertos. Barcelona, 1979. P. 72.

8 Ibid. P. 28.

9 Ibid. P. 32.

10 Тибетская йога и тайные учения. Самара, 1998. С. 153.

11 Челпанов Г. Учебник логики. М., 1911. С. 8-9.

12 Шеллинг Ф.В. Сочинения. М., 1998. С. 1246.

13 Малиновский Б. Магия, наука и религия. М., 1998. С. 98.

14 Элиаде М. Космос и история. М., 1987. С. 33.

15 Определение «мифологический реализм» введен и обоснован в книге: Телегин С.М. Философия мифа. Введение в метод мифореставрации. М., 1994. С. 32-33. См. также: Телегин С.М. Мифореализм // Литература. 1995. № 31.

16 Голосовкер Я.Э. Логика мифа. М., 1987. С. 45-47.

17 Батракова С.П. Искусство и миф: Из истории живописи XX века. М., 2002. С. 14.

29