Мифореставрация повести Чехова "Степь"

ГЛАВА 5. ВЕЛИКИЙ КРУГ ПОСВЯЩЕНИЯ.

(«Степь» А.П. Чехова)

В конце повести А.П. Чехова «Степь» ее главный герой Егорушка, мальчик девяти лет, сидит на лавочке и горько плачет (с. 94)¹. Он уже знает, что в жизни есть боль, но он еще не знает, что сама жизнь и есть боль и страдание. Реальна только боль, так как боль и есть жизнь. Боль сопровождает рождение и смерть человека, поэтому боль (испытание болью или страхом боли) становится неотъемлемой частью обряда посвящения. Ребенок, чтобы стать взрослым человеком и полноправным членом общества, должен преодолеть боль, но для этого он должен был познать боль. Во время посвящения в Элевсинские мистерии юношей жестоко избивали, поскольку считалось, что боль физическая, вызванная страданиями тела, объединяет человека с земной жизнью. Победа над болью, ее преодоление было первой ступенью преодоления своей земной природы и обретения божественной сущности. Боль позволяет умерщвлять физическое тело ради освобождения души и «второго рождения». Второе рождение в инициации и вхождение в новую жизнь осуществляется через боль. Отсюда – практика самоистязаний, распространенная в религиозных обрядах.

Боль есть ключевое понятие в посвящении. Слезы посвящаемого – это боль нового рождения и воплощения. Боль и посвящение прямо связаны. Чувствовать боль – значит быть человеком. Преодолеть боль – значит стать Богом. Боль сама по себе при этом не есть зло или добро. Боль есть путь к духовному совершенству – темному или светлому. Боль, таким образом, есть путь к преодолению человеческой природы ради обретения божественной. Боль придает человеку хоть немного божественного величия. Боль – становление божественной природы в ритуально умирающем человеческом теле.

Только боль является реальностью этой жизни и этого мира. Боль сопровождает человека всю его жизнь, и боль есть признак жизни, ее сущность. Жизнь есть боль, и страх боли составляет основу поведения человека на этой земле скорби. Страх боли, ожидание боли равносильно самой боли и даже превосходит ее, так как физическая боль – ничто по сравнению с душевными страданиями. Человек любит боль и страх, отождествляя их с жизнью. Боль показывает материи, что она существует. Цель посвящения состоит не только в том, чтобы раскрыть природу боли и страха, но и в их преодолении. Человек, победивший в процессе посвящения боль и страх, преодолевает себя, свою земную природу и переживает преображение. Человек живет в боли, умирает в боли, но есть и преодоление боли, искусство боли.

Боль есть великое искусство. Тайна боли заключена в удовольствии от нее. Боль дарует удовольствие, и в этом – ее мудрость, ее сакральность. Страх боли превосходит все земные наслаждения, даже сладость мести. Обретение боли есть счастье. Игра в боль есть роковая игра человечества на земле ради победы над жизнью. Боль, конечно, причиняет страдания, но жажда страдания и самопожертвования превращает боль в наивысшую силу, в героическую энергию. Потребность боли и жажда самоистязания у русских становится проявлением жажды страдания, самопожертвования ради искупления грехов – своих, чужих, всего мира. Жажда боли и страдания есть религиозный подвиг, это одна из черт русского национального самосознания. Национальным героем становится тот, кто жаждет боли и страдания и в них находит посвящение и преображение. Однако герой – это не только мученик, но и мучитель человечества, ибо он дарует боль всему человечеству, открывая этим путь к героическому подвигу и спасению. Герой – это первый, проходящий по пути боли к спасению и открывший этот путь для всех.

Боль – это ворота. Боль смерти, боль в момент смерти и позволяет душе отделиться от тела и выйти в иной мир. Без боли нет смерти, нет перехода в инобытие. Боль есть искупление, и только в боли есть надежда на спасение. Великое дело совершает тот, кто осознал боль и понял ее как жизнь и как единственный героический путь к спасению. Велик не тот, кто терпит боль (это может и раб), но тот, кто, подобно Христу на Голгофе, открывает мучение и боль как подвиг для каждого человека, кто находит в себе нечеловеческие силы даровать людям боль во спасение. В основе подвига и спасения лежит героическая любовь к боли, тяготение к боли не как к разрушительной, а как к катартической силе.

Именно боль и страх боли лежат в основе не просто бытия и подвига, но и веры в Бога. В Боге нет боли и страха, но в страхе Божьем и в Его жертве содержится великая очищающая и спасительная боль. Богочеловек обретает земное бытие в боли и в боли приносит Себя в жертву, спасая мир. Это чувство боли божественно и обладает колоссальным психическим и мистическим воздействием. Вера в Бога возникает из преклонения перед Его болью и из страха небытия. Бог – болевое содержание и страха небытия и самопожертвования в равной мере. В Боге боль выходит за рамки добра и зла и примиряет их. Бог есть боль бытия как постоянного человеческого подвига и самопожертвования. Эта боль вырастает в силу, движущую миром и человеком. В Своих взаимоотношениях с человеком Бог открывает ему боль страдания и жертвы. К ней сводится Его бытие в нашем мире. Боль и жажда боли оказываются первичным чувством, связывающим человека с Богом, открывающим путь к Нему. Закономерностью бытия является восприятие боли как желаемого в Боге и в человеке. Бог предстает перед человеком в боли Самопожертвования и в той же боли происходит божественное преображение человека.

Познавший страх боли и саму боль побеждает материю и свою человеческую физическую сущность, выходит в духовный план и становится героем-спасителем мира. Героем-спасителем будет тот, кто победит свою боль и возьмет на себя боль всего мира ради ее преодоления. Преодолевший боль освобождается от страха перед Богом и становится Богочеловеком. В обрядах посвящения человек переживал мистическую смерть и этим побеждал боль и страх, поднимаясь благодаря этому до уровня Бога. Боль есть качество земного бытия. Человек испытывает боль лишь потому, что не знает, как преодолеть боль и стать богоподобным. Посвящение и преображение открывают ему истину, даруют свет и счастье нового божественного бытия. Высшая цель преображения – познать, что боли больше нет. Тогда только можно увидеть истинного Бога Жизни и Любви. Избавление от боли – это открытие божественного в человеке. Человеку должно быть открыто знание, что он богоподобен и тогда мир преобразится в Новый Иерусалим.

Чехов открывает своему юному герою всю мистику боли. Именно через боль лежит путь героя к новой жизни, к воплощению. Через боль и разрушение природного, профанного состояния лежит путь от неоформленного и блеклого алмаза к божественной красоте и сиянию бриллианта. Огранка алмаза есть болевое нарушение его природно-естественного существования, но в этой боли рождается красота и высшее существование. Боль в жизни героя – это та же шлифовка его характера, боль вхождения в настоящую жизнь. Боль и есть средство (или способ) преодоления человеком своей естественной природы и обретения сверхъестественной природы, надчеловеческих качеств. Боль сопровождает вхождение человека в «иную» жизнь, боль есть обязательное условие посвящения, то есть вхождения в сакральное. Боль сопутствует обретению высшего бытия и является условием красоты и сакральности, законом посвящения и преодоления. Повесть Чехова «Степь» в деталях воспроизводит древний ритуал посвящения.

Повесть имеет подзаголовок – «История одной поездки» и начинается с того, как «ранним июльским утром» Егорушка в сопровождении своего дяди, купца Ивана Иваныча Кузьмичова, и о. Христофора выезжает из родного города (с. 7). Стоит напомнить, что всякое путешествие, странствие мифологически понимается как модель посвящения. Мифологема странствия-посвящения прямо связана с идеей духовного роста. Поездка по степи – это переживание Егорушкой духовной эволюции. Сам жизненный путь – это странствие от материнского лона к лону могилы. В обряде инициации странствие – это путешествие в трансцендентное. Посвящение – это проникновение странника в инобытие.

Странствие в посвящении – это переход героя от мира повседневного к миру сверхъестественных тайн, духов, чудовищ, с которыми он вступает в борьбу и одерживает победу, обретая трансцендентные функции. Отсюда странствию обязательно сопутствуют «трудные испытания» и мотив «отверженности»: герой отвергнут прежней жизнью, чувствует свою брошенность, одиночество. Именно с мотива отвержения начинается странствие и сам обряд инициации. Путешествие – это всегда инициация. Так, в античном мифе странствие Тесея к отцу есть посвящение, а его подвиги по пути – этапы юношеской инициации, в которой он побеждает чудовищ и покоряет природные стихии. Тот же путь должен пройти и Егорушка, чтобы в мистическом плане превратиться в героя – Георгия Победоносца, победителя змея. Инициация – это победа в себе змея, дракона (как Тесей победил Минотавра, а Персей – Медузу). Это чудовище и есть земная, человеческая, «дикая» природа, вызывающая боль и страдания. Освобождение бессмертной души от боли тела является кульминацией ритуала.

Первым испытание Егорушки становится разлука с матерью. Сам не понимая, куда и зачем он едет, мальчик чувствует себя из-за этой разлуки несчастным и хочет плакать (с. 8). В обряде посвящения это соответствует этапу изоляции неофита от матери, от женщин. Посвящение мальчиков держится в тайне от женщин, даже от матери и сестер. Посвящение происходит в изолированном, тайном месте. Разлучение с матерью – необходимый этап посвящения. Ребенка отнимают у матери, иногда «похищают», изображая этим отрыв его от женского коллектива и переход в мужской. Характерно, что Егорушку в поездке сопровождают только мужчины. Разлучение мальчиков с матерями происходит драматично и обозначает разрыв с миром детства, который и ассоциируется с матерью. Разрыв должен произвести впечатление как на мальчиков, так и на их матерей.

Пугающий момент расставания связан с ожиданием смерти ребенка, поэтому матери надевают траур: неофит должен не просто разорвать связи с женским коллективом и миром детства, но мистически умереть для этой прошлой жизни и пойти по пути к возрождению. В обряде инициации важными являются этапы отъединения от прежней группы, трансформации и вхождения в новую группу. Смена статуса предполагает болезненный отказ от прежнего состояния и такое же болезненное вхождение в новое через испытание. Этап перехода в мифе выражен через мотив странствия-испытания, где смертельная опасность сменяется обретением блага. Этот мотив включает переход через некую «грань», утрату прежнего статуса, воспринимаемую в качестве ритуальной смерти и послушания, странствие по миру мертвых или духов и возрождение-преображение. Отсюда обряды посвящения – это обряды перехода (переходные обряды), означающие новое рождение.

Разрывая связи с матерью и со всей прежней жизнью, Егорушка получает двух наставников, сопровождающих его в путешествии. Один из них – дядя, родственник со стороны матери и купец. Он должен сохранить связь неофита с родом по единству крови, ввести его в тайны жизни, работы или профессии. Другой – священник. Он должен посвятить ребенка в духовные тайны, на нем лежит задача установления связи неофита с Богом, очищение и просветление души. Об о. Христофоре все время говорится как о человеке, который удивлен и радуется жизни, подчеркивается его детски-непосредственное восприятие, душевная чистота и веселье (с. 7, 12, 14, 17, 21, 28-29, 84-85, 87). Образ мудрого наставника, духовного отца, устанавливающего связь с родом не по единству крови, а по единству Бога и веры, необходим как религиозный образец.

Имя о. Христофора означает «несущий Христа» и восходит к легенде о человеке, перенесшем ребенка Иисуса через бурный речной поток². Он совершает над Христом акт инициации, равноценный крещению, но и сам подвергается преображению. Священник открывает Егорушке жизнь в вере, религиозный опыт и должен перенести его на «другой берег» бытия – в духовный мир и преображение. Не случайно, что именно о. Христофор более всех беспокоится о судьбе Егорушки и дает ему перед расставанием советы, благословляет его на труд и учебу «во имя Отца и Сына и Святого Духа» (с. 93). В ритуале посвящения неофита всегда сопровождают старшие наставники, взрослые мужчины и старики, которые обучают его тайнам племени, мифам и подвергают испытаниям. Так, в начале повести дядя испытывает Егорушку, искушает его, предлагает отказаться от поездки как от чего-то ненужного, но в то же время о. Христофор уговаривает мальчика успокоиться, «призвать Бога» и исполнить свой долг (с. 9). Обучение неофитов всегда поручалось старшим родственникам и жрецам (в тексте – дядя и священник), которые уже приобщились к тайнам и являются специалистами в совершении обряда.

Выезжая из города, Егорушка видит острог (образ земной жизни как заключения и тюрьмы души), крест на крыше (образ духовной жизни, самопожертвования и обожения), завод (образ будущей трудовой, самостоятельной жизни) и кладбище (с. 8-9). Именно кладбище описано наиболее подробно и вызывает в душе героя более всего эмоций. Кладбище предстает не как что-то мрачное, темное, горестное, но как «уютное, зеленое», кресты из-за ограды выглядывают «весело», само кладбище утопает в зелени вишневого сада, который весной превращается в «белое море». Мертвые там тихо и мирно «спят» (с. 8). То, что выезд из города и начало инициационного странствия совершается через кладбище, особенно важно. Начало странствия связано с переходом через порог, предел. Преодоление порога – первый шаг в трансцендентное, всегда сопряженный со страхом и болью. Переступив порог, герой переносит ритуальную смерть, переходит в мир мертвых. Проезд мимо кладбища и открывает Егорушке путь в мир мертвых, знаменует его смерть для прошлого детского существования.

Ритуальная смерть позволяет неофиту жить среди предков и получить от них знание тайн мира и жизни. Мертвые – хранители тайн и подлинных знаний, поэтому Егорушка и вспоминает с такой нежностью о своей мертвой, «спящей», бабушке, покупавшей ему бублики (с. 9). Смерть посвящаемого означает преодоление им всего мирского, земного, профанного, разрыв с прежним. Смерть – это и есть посвящение. Выход в мир сакрального, в новую реальность возможен только через мистическую смерть неофита. Посвящение – это смерть для профанного бытия ради обретения божественной сущности и мистического сопричастия, для нового духовного и подлинного рождения. «Дети, - отмечает М. Элиаде, - “умирали” в состоянии неведения и возрождались в новом мире, который открывался перед ними благодаря знаниям, полученным при посвящении, как священное творение Сверхъестественных Существ»³. Так и Егорушка при отъезде из дома ничего не понимает, он должен мистически «умереть», чтобы обрести новое знание и возродиться к новой, полноценной жизни. Это новое состояние можно достичь только через разрушение предыдущего. Для этого и необходима ритуальная смерть.

Чтобы стать взрослым человек должен умереть как ребенок. Смерть – начало духовной, сакральной жизни, бытия в мифе. Обретая в себе сакральный миф, человек и делается «завершенным», полноценным. Посвящение делает ребенка настоящим человеком, вводит его в религиозную жизнь племени и сакрально-мифологическое бытие космоса. Это определяющий шаг и решающий опыт в жизни человека, главное событие в его жизни. Собственно, с посвящения и начинается подлинная жизнь человека. До обряда он еще не существует, не живет в реальности. Первое рождение человека – только физическое. Должно состояться второе рождение – духовное, для чего и необходим обряд инициации и мистическая смерть неофита. Только после этого он становится полноценным, «настоящим», «реальным» человеком. Ритуальное второе рождение не менее, а даже более важно, чем физическое.

Цель инициации – кардинальное изменение социального, религиозного, онтологического, мистического статуса или состояния человека. Посвященный мистически изменяет свою сущность, становится иным, чем прежде, преодолевает себя и входит в сакрально-мифологическое бытие. Как пишет А. ван Геннеп, «всякое изменение в положении человека влечет за собой взаимодействие светского и сакрального» и как следствие – посвящение⁴. Сама жизнь делает необходимыми последовательные переходы из одного состояния в другое. При этом на протяжении жизни человек может оказываться то в сакральном, то в профанном, совершая «полный оборот» или вращение вокруг самого себя: «…он смотрит на сакральное, будучи в состоянии светском, и наоборот»⁵. По определению ван Геннепа, мистерии – это «совокупность церемоний, которые, проводя неофита из профанного мира в сакральный, оформляют его прямую и окончательную связь с последним»⁶. Посвящение – это смерть в профанном и воскресение в сакральном бытии. Испытание смертью – главное условие вхождения в сакральное. Неофит переживает смерть профанного ради рождения сакрального, ради вхождения в мир духовных ценностей и существ.

Человек не является «завершенным», пока не обретет сакральную сущность благодаря ритуалу посвящения. Судьба человека – в преодолении обычной, профанной человеческой природы и обожении. Человек не желает быть таким, каким создала его природа, каким он рожден. Он хочет обрести второе рождение – в духе, в Боге. Если космос сверхъестествен по своему происхождению (сотворен Богом) и также сверхъестествен по существу (является воплощением или проявлением Творца), то и жить в нем можно только после ритуального сопричастия с Богом-Творцом. Отсюда – установление мистического сопричастия с Верховным Духом или божеством, допущение человека к другой, высшей форме существования. Для этого ему открываются тайны и нормы сакрального поведения. Посвящаемый получает откровение сакрального, смерти и сексуальности как средства продолжения рода а часто – слияния с божеством (в эротических обрядах и экстазах). Посвященный – это новый человек, наделенный сакральным знанием. Обретение знания – важнейшая часть посвящения, и знания эти даруются человеку духами, мертвыми, Самим Богом. Религиозный идеал для человека – это преодоление самого себя в обряде посвящения. После посвящения человек уже не зависит от взрослых. Ему открывается независимость как норма поведения. Он - взрослый, сам себе хозяин. Эта самостоятельность и даруется человеку обретенными знаниями и сопричастием Богу. Каждый элемент или этап обряда имеет свое сакрально-мифологическое значение.

Посвятительное странствие Егорушки совершается по степи. Степь есть центральный и заглавный образ всей повести, в ней сосредоточена тайна посвящения и она является особым сакральным пространством. Поле, степь у Чехова – постоянный образ некоего пространства между Богом и человеком, сакральным и профанным, верой и безверием, новым и прежним. Это то, что следует преодолеть, пройти, чтобы испытать себя и преобразиться. Степь – это воля, безмерность, пространство души, неоформленность и безудерж русского человека. Широте и неоформленности русских просторов соответствует широта и безудерж русской души. Характер природы прямо соответствует характеру человека. Степь – необработанная земля со всей ее первозданностью. Мифологема степи – безграничность мечтаний и невыявленность сил, суровость, подавляющая серость, ибо бескрайний простор подавляет человека. Странствие по степи должно внести в нее порядок, и этот космогонический акт – один из элементов ритуала посвящения.

Бесконечная равнина поражает путника именно тем, что у нее нет ни начала, ни конца (с. 10), своей унылостью, невеселостью (с. 40). Этот неупорядоченный невеселый простор и есть мир мертвых, иное, сакральное пространство, где и происходит посвящение. Только здесь и возможно соприкосновение с духами и первопредками. Егорушка видит странную, необыкновенно широкую дорогу, ее богатырский вид наводит героя на «сказочные мысли». Такая дорога предназначена для богатырских коней, для мифологических героев – Ильи Муромца и Соловья разбойника. Такие великие фигуры более всего соответствуют виду степи и дороги и могут лишь «сниться или вырастать в сказочных мыслях» (с. 41). Дорога, которую видит Егорушка, прямо создана мифологическими героями и ведет мальчика в миф, в глубь мира мертвых и духов в процессе посвящения.

В таинстве посвящения особенно важно выбрать и подготовить специальную сакральную территорию. Это может быть круглый участок земли, поляна в лесу, центр поля, связанный с миром людей тропинкой, «дорогой предков». Сакральная территория, священная поляна – это место «первого стойбища» людей на этой земле, куда их привел первопредок в незапамятные времена, что относит неофита в изначальную эпоху и вводит его в космогоническую мифологию. Священная территория – модель мира, первое сотворенное «место», где были основаны таинства и заложены основы культуры. Участники ритуала соприкасаются с первопредками и духами именно в этом «изначальном пространстве», погружаются в начало времен и становятся свидетелями космогенезиса. Здесь происходит ритуальное повторение изначальных событий. Мифологическое место при этом становится реальным, а реальность мифологизируется, что, собственно говоря, и происходит в повести «Степь»: в реальной географии Егорушка едет из Таганрога в Ростов и большая река, увиденная им, - Дон. Однако сакральная география в повести Чехова условная, обобщенно-вымышленная, не соответствует подлинной. Опоэтизированные образы природы в «Степи» взяты не из реальной жизни, своими корнями они уходят в мифы, как и путешествие по степи – это на самом деле обращенность в глубины мифологического сознания и посвящение.

Глубокое мифологическое значение имеет одинокий тополь, стоящий посреди степи. Он, как размышляет писатель, «всю жизнь один, один…»; кто посадил его и зачем – «Бог его знает» (с. 11). Этот тополь на холме, несущий в себе тайну Бога и собственного одиночества, - образ Мирового Древа, Центр Мира. Степь – сакральное пространство – не может существовать без мистического Центра, определяющего бытие космоса. Без такого Центра невозможно было бы ни существование мира, ни его сакрализация. Центр Мира связан с образами мира богов и мира мертвых, а достижение Центра – одна из целей посвящения, так как подлинное обожение и можно обрести только в этом Центре. Мировое Древо наиболее полно выражает идею Центра Мира.

Древо – один из наиболее распространенных сакральных образов в мировой традиции, связанной с посвящением⁷. Скандинавский бог Один повесился на Мировом Древе специально для того, чтобы пройти инициацию и обрести тайные знания. Распятие Христа также есть один из вариантов посвящения. Мировое Древо соотносится с таинством посвящения в учении Каббалы о Древе Сефирот, восхождение по стволу которого ведет человека непосредственно к Богу⁸. Также по стволу Мирового Древа шаман забирается на небо для общения с духами. В повести Чехова тополь стоит на вершине холма. Здесь образ Мирового Древа дополняется и усиливается другим образом Центра – Мировой Горой. Взбираясь на вершину Дерева, неофит обретает знания, общается с Богом, достигает Центра Мира и изначального мифологического времени.

Дерево связано с идеей создания мира и человека, с ростом и развитием, с неистощимостью жизни космоса, с самим бессмертием. В этом смысле Мировое Древо воплощает в себе мифологему «абсолютной реальности» Вселенной и ее мистического Центра. Мировое Древо и Гора представляют собой центральную точку и ось Вселенной, на которой космос и держится. В эсхатологических мифах говорится о разрушении Древа и связанной с этим гибели мира. Космос существует лишь до тех пор, пока живо Мировое Древо – его Центр. Инициатическая важность мифологемы Мирового Древа заключается в том, что оно связывает земное и небесное, человека и Бога, профанное и сакральное. Взбирание по его стволу вверх означает личностный рост и преодоление всего земного.

Путешествие Егорушки занимает несколько дней, и все они становятся определенными и последовательно представленными стадиями посвящения. В первый день героя более всего занимает таинственная степь и бескрайнее небо. Небо кажется мальчику «страшно глубоким и прозрачным» (с. 10). Это внимание к небу соответствует первому этапу посвящения – совершению мистерии воздуха. Неофит в своем инициационном странствии должен пройти испытание всеми стихиями и первое – воздухом. В мифологических культурах для этого мальчиков подбрасывали в воздух, носили на руках, сажали на качели или карусель и т.д. Подбрасывание на руках, например, прямо означало посвящение ребенка в дар небесному божеству и восприятие его силы. Егорушка все время обращен к небу, смотрит на него (с. 12, 17, 37-39). Герой слышит пение крестьянки, а кажется ему, что это над землей носится и поет «невидимый дух» и от этой «заунывной, тягучей песни» воздух делается жарче и неподвижнее (с. 18). Песня и стихия воздуха здесь прямо связаны. «Невидимый дух» словно бы посвящает героя в тайны управления стихией, да так, что само время «застыло и остановилось», а Егорушка, бричка и лошади навеки «замерли в этом воздухе» (с. 19), отдались полностью стихии. Воздух кажется застывшим от зноя и тишины, и сама природа подчиняется его воле, так что даже сильные порывы ветра, вихрь не может вывести ее из оцепенения (с. 22-23).

Егорушка также наблюдает за полетом птиц (с. 11-12), которые мистически связаны со стихией воздуха, олицетворяют ее (бог ветра часто представляется в облике птицы). Герою даже самому хочется летать над степью как птица (с. 39). Кроме того, Егорушка видит ветряную мельницу, похожую на «маленького человечка, размахивающего руками» (с. 10). Этот ветряк, машущий крыльями подобно птице, представляется герою колдуном (с. 12-13), прямо связан с испытанием стихией воздуха. Мистерия воздуха включает в качестве испытания прохождение между двумя жерновами или между мельницами, между скалами или по узкому месту через ущелье, через ворота в форме челюстей и т.д. Переход в иной мир, в трансцендентное пространство, мистическая смерть и воскресение обязательно сопровождаются особыми препятствиями. К числу таких препятствия в повести «Степь» относятся и собаки, бросившиеся к бричке и испугавшие Егорушку (с. 12-13). Собака считалась стражем в мире мертвых (Кербер), но и душеносцем (Анубис). В Элевсинском таинстве собаки или волки нападают на неофита, кусают и «убивают» его, разрывают его земное тело на части и испытывают болью.

Затрудненность и опасность перехода в иной мир, невозможность для живого человека преодолеть преграды, прямо соотносятся с ритуальной смертью и изменением сущности неофита. Препятствия – это стражи («ветряк-колдун»), охраняющие вход в загробный мир и берегущие его тайны. Их невероятность, невозможность подчеркивает трансцендентную природу как инобытия, так и тайных знаний. Проникнуть в иной мир можно только «в духе», так как границы, переход находятся не в нашем пространстве, а в сакральном. Необходимо изменить форму существования, чтобы преодолеть препятствия и преграды между нашим миром и «тем светом». Освобождение от плоти, от материи, от всего земного и человеческого является целью мистерии воздуха. Именно этой стихии должен уподобиться неофит, чтобы выйти за пределы материального мира и войти в сакральный и духовный Центр. Мистерия воздуха – это оргия рождения и смерти.

Вечером первого дня путешествия Егорушка подъезжает к большому одноэтажному дому – постоялому двору (с. 23). Здесь путники должны заночевать. Дом и комната, где располагается мальчик, описывается в темных, мрачных тонах. Комната – большая, мрачная, пустая, с жалким подобием мебели и закопченным потолком, на стенах нет «ничего похожего на украшения», но только чувствовался запах гниения (с. 24-25). В обряде посвящения неофита помещают в особый «мужской дом», где он должен обрести мистический опыт и узнать тайны космоса и своей души. Дом посвящения, культовый дом является моделью мира, мистическим Центром, и пребывание в нем уже само по себе преображает человека. Поскольку посвящаемый должен мистически умереть и вновь родиться, то дом посвящения также воспринимается в качестве материнского лона. Пребывание в доме означало погружение во чрево матери для нового рождения.

Вход и выход из дома представляли смерть и рождение, а пребывание в темноте соотносилось не только с внутриутробным состоянием, но и с нахождением в могиле, поскольку неофит умирает для прежней жизни. При этом могила, как известно, у многих народов считается утробой матери-земли, которая рождает и вновь принимает умершего в свое лоно. Отсюда, кстати, возникла распространенная практика хоронить умершего в позе эмбриона. В этой же позе лежит и неофит в доме посвящений. Егорушка попадает словно бы в могилу и у него захватывает дыхание «от запаха чего-то кислого и затхлого» (с. 30), от могильного запаха гниения, которым он не в силах дышать (с. 32). Это также одно из испытаний воздухом. Вход в мужской дом соотносится с временным возвращением в дорожденное, досотворенное и докосмическое, хаотическое и эмбриональное состояние (отсюда – ночь, мрак, тьма). Повторное рождение тождественно новому сотворению мира.

Однако второе рождение невозможно без обретения новой мистической матери, без нахождения Великой Матери Мира. Егорушке представляется в полудреме, что мимо него пронеслась «большая черная птица» (с. 34), а затем, проснувшись, он увидел «красивую женщину в черном платье», целовавшую его (с. 35). Он видит графиню Драницкую и в ее облике перед ним появляется сама Вечная Женственность, его новая мистическая Великая Мать. То, что он воспринимает ее сначала в качестве огромной птицы, означает, что мальчик находится еще на стадии прохождения мистерии воздуха. Возвращение неофита в материнское лоно необходимо сопряжено со встречей с Великой Матерью, открытием женственного аспекта собственной души.

Возвращение в лоно, во чрево, ритуальная смерть означают инициационное возвращение к Великой Матери Мира, встречу с ней. Неофит должен возродиться в лоне Великой Матери, которая предстает и как опасное, пожирающее существо (ритуальная смерть), но и рождающее в этом аспекте – прекрасное и любящее. Великая Мать связана с культом ночи и с Луной. Она – ночное божество судьбы и времени. Не случайно, что и Егорушка смешивает ночь, спускающуюся к нему и что-то шепчущую на ухо, и графиню (с. 70). Он также сравнивает ее с увиденным в степи стройным тополем (с. 35), поскольку Великая Мать – хранительница иного мира, царица и хозяйка мирового Центра. Утратив при отъезде связь с родной матерью, Егорушка находит духовную мать, устанавливающую его связь с космосом и с миром духов. Сакральность, духовность – это трансцендентность, начало жизни космоса и человека, погружение в мир, управляемый Великой Матерью, и достижение высшего уровня в религиозном посвящении. Родиться от Великой Матери – значит быть посвященным, приобщиться к сакральному, открыть в себе миф.

После встречи с графиней Егорушка выходит из постоялого двора (из дома посвящений) и видит ночное небо, луну (что только подчеркивает связь Великой Матери с культом ночи и луной). В его голове возникают «одни только сказочные, фантастические образы» (с. 37). Мальчик явно мифологизирует ночь. Ночью, когда утрачивается стабильность мира, «всё представляется не тем, что оно есть» (с. 38), на ум приходят легенды и мир наполняется причудливыми туманными образами. Героя переполняет неизъяснимая тоска и чудится «торжество прекрасного» (с. 39). Мифология ночи в обряде посвящения связана с тем, что она соотносится с хаосом и смертью. Во время посвящения весь мир вместе с неофитом возвращается в космическую Ночь, погружается в ее лоно, чтобы быть сотворенным заново. Как возрождается в обряде посвящения человек, так и мир создается заново. Человек возвращается к жизни в первый миг творения.

Ритуальная смерть – это возвращение хаоса, после которого происходит новое создание мира и возрождение человека. Эти смерть и возрождение – следствия лунных культов (луна умирает и возрождается; луна – первый колдун и оборотень, установитель священных обрядов посвящения). Смерть означает возвращение в докосмическое, хаотическое состояние, но именно в царстве хаоса, смерти и ночи юноша получает тайные знания. Так ритуалы посвящения оказываются связаны с космической мифологией, поскольку в посвящении для человека и космоса все начинается заново. Рождение человека мистически повторяет сотворение космоса, так как космогенезис есть модель создания всякого бытия, любой жизни. Наиболее адекватно рождение человека или его «второе рождение» в обрядах посвящения выражается в образах космогонической мифологии. Рождение «в духе», открытие в себе духовной жизни – результат «второго рождения» человека при проведении инициации, пересоздания как человеческой природы, так и всего космоса. Мир действительно изменяется в глазах посвященного, так как открывается в сакральном аспекте. Открытие духа и есть начало подлинной жизни и сакрально-мифологического бытия. Абсолютное обновление жизни у «дваждырожденного» есть возвращение к абсолютному началу, к космогоническим процессам, где Ночь выступает как Великая Мать не только человека, но и всего мира.

Обряды посвящения имеют своей целью обновление космической животворящей энергии, воздействие на плодородие мира. Космос получает новое рождение и этим обновляется, омолаживается, восстанавливает утраченную энергию. Посвящение необходимо, поскольку стабилизирует бытие космоса и оказывает оздоравливающее влияние на жизнь всего общества. Испытание неофита ночной темнотой, мраком воспроизводит погружение мира в хаос, в смерть, в царство духов. Смерть в темноте, опасность первозданного хаоса, погружение в неизвестный ночной мир страха и тьмы снимается обрядом посвящения, ведущим ко «второму рождению» мира и человека. Смерть и ночное испытание неофита – повод для возрождения космоса и племени в целостности, в сакральности. Отсюда – различные ночные испытания, которым подвергали посвящаемого, например, запрет на сон. Соприкоснуться с сакральным можно ночью, но при этом только наяву, бодрствуя. Бодрствование – это испытание силы воли, ответственности, выносливости, но и средство погружения в транс для общения с духами и предками. Посвящение – это повторение священной истории космоса, его творения, становления, его истории, частью которой является сам человек. Посвящение открывает ребенку сакральность человеческого существования. Вне этой обретенной в космогенезисе сакральности человек не существует.

Важным этапом в посвящении оказывается встреча с духами-помощниками и проводниками. Незадолго до наступления второго утра путешествия дядя Егорушки и о. Христофор нагоняют обоз с шерстью и отправляют мальчика с возчиками. В обряде посвящения это означает, что неофит уже перешел окончательно в мир духов, и они занимают место людей в качестве помощников и проводников героя. Неофит встречается с духами-помощниками или защитниками, с духом-покровителем. Этот помощник – проявление бессознательного в психике человека, создание Самого Логоса, ангел-хранитель, оказывающий поддержку человеческому сознанию в его путешествии по миру духов. Помощник – это персонификация судьбы героя. Неофит находится в мире духов, и ему являются мертвые и духи-помощники. Именно они открывают мальчику тайны бытия. Так и старик-возчик рассказывает Егорушке о святых, о тайне смерти, о единстве с природой и т.д. (с. 43-44). Неожиданно встреченный Егорушкой обоз с шерстью оказывается той внешней случайностью, малозначительным эпизодом, который неожиданно для самого героя вводит его в новый мир, где он соприкасается с непонятными для него мистическими силами, вступает в новые ситуации совершенно метафизического плана.

Конечно, эти случайности или эпизоды не являются таковыми: они несут в себе волю трансцендентного, скрытую от героя до поры до времени. Встреча с возчиками меняет судьбу Егорушки (иначе он не расстался бы с дядей). Старик Пантелей предстает на самом деле как предвестник трансцендентного, несущий герою призыв «с той стороны» начать свой путь к великим посвящениям и свершениям или несущий религиозное и мистическое озарение – результат мгновенного соприкосновения с инобытием. К числу таких предвестников можно отнести и Константина Звоныка – охотника, встреченного мальчиком в ночной степи. Он вводит героя в тайны любви и брака (с. 65-69). Зов трансцендентного всегда знаменует начало таинства преображения, трансформации, когда все прежнее уже не удовлетворяет героя, отмечает начало нового этапа в жизни, поворота. Предвестник оказывается проводником в царстве духов, указывает путь в трансцендентное. Предвестник – всегда сначала «неизвестный», он несет тайну трансцендентного, которая вызывает страх, но и любопытство, переходящее в любовь.

Предвестник или проводник всегда ведет неофита к Великому Первопредку. Встреча с Первопредком так же важна, как и встреча с Великой Матерью, и раскрывает мужской аспект души неофита, является образцом для подражания, поведенческой моделью. Таким мистическим великим Предком в повести «Степь» оказывается таинственный купец Варламов, которого все ищут, но не могут найти и который «кружится» по степи как волк (с. 71). Он ни от кого не зависит, чувствует свою силу и власть. Он – подлинный повелитель того мира духов, царства мертвых, куда вошел неофит, сам бог преисподней Плутон. Встреча с Великим Предком связана с физическими испытаниями, даже членовредительством, которое должно означать, что Предок «съедает» мальчика и тот умирает, чтобы возродиться. Не случайно, что Варламов держит в руке нагайку (знак власти), а Пантелей называет его «крутой старик» (с. 72). Посвящение связано с приходом Предка в виде хищного тотемного зверя. Так и Варламов ассоциируется с волком (он «кружится» по степи).

Первопредок проглатывает неофита и этим совершает посвящение (Кронос и его дети). Поглощение – одна из форм ритуальной смерти и соответствует желанию вернуться во внутриутробное состояние. Только проглотив неофита дух-первопредок может открыть ему тайны Вселенной, а затем возродить к новой жизни, одарив и благословив к ней. Приобщаясь к личности тотемного первопредка в обряде посвящения, неофит обретает трансцендентные силы, оказываясь точкой пересечения двух миров – материального и идеального, примиряя и соединяя их (как и все иные противоречия), стабилизируя мир. Инициация – средство обретения стабильности мира и путь к ней – через встречу с Великим Предком, мистическую смерть, испытания и «второе рождение». Странствие в мир духов, богов и первопредков должно лишь напомнить об изначальном мифологическом единстве двух миров – нашего и «того», восстановить это единство. В таком восстановлении и заключается трансцендентная суть инициации. Однако это восстановление сопровождается болезненной, мучительной «смертью» однолинейного, профанного человека, рождением «полного», одухотворенного человека. Мученичество – вот путь героя к первопредку с целью уподобления ему, как и дядя Егорушки хочет, чтобы мальчик стал купцом, то есть уподобился Варламову – Великому Предку и повелителю степи.

Встреча с духами означает не только общение с Предком, но и битву с врагом, с чудовищем. Эта битва является одним из ключевых испытаний и мистически понимается как битва неофита с самим собой, со своим неполноценным, диким сознанием, с профанным бытием. Место мистического врага для Егорушки занимает возчик Дымов. Он сразу вызывает неприязнь у мальчика (с. 45), которая быстро перерастает в ненависть (с. 47), в желание ударить его (с. 50), сделать ему зло (с. 57), в прямой конфликт (с. 74-75). Дымов вызывает неприязнь и у читателя своим постоянным желанием убить любого просто «от нечего делать» (с. 47), от скуки (с. 75-76). Битва с демоном и победа над ним есть самоутверждение посвящаемого, его испытание на крепость духа и физическую силу. То, что Дымов фактически просит у мальчика прощения, означает, что Егорушка победил своего дракона.

Победа над злыми демонами означает победу над собственными темными инстинктами. В инициации важное место занимает процесс индивидуации, становления личности и обретения своего места в жизни и в мире. Этот процесс связан с победой над собственным злым демоном, как Тесей убивает Минотавра, а Персей – Медузу. Посвящаемый не просто подготавливается к взрослой жизни, к жизни духовной, но должен завоевать право на нее, доказать свое право на знание мифов, ритуалов и традиций племени. Цель битвы с противником, с врагом – духовно-религиозная. Мальчик входит в сакральную культуру племени по праву победителя, отвоевав свое право. Сознание его подготавливается испытаниями к восприятию традиционных ценностей, их пониманию, закреплению и защите от врагов.

Второй день путешествия, начавшийся с перехода Егорушки к духам-проводникам, связан с осуществлением мистерии воды, с оргией вынашивания и становления. Мальчик видит реку, и она отражает небо, совершая там самым переход от стихии воздуха к стихии воды. Центральное событие дня – купание в реке и ловля рыбы, воплощающей в себе стихию воды (с. 48-52). Погружение в воду – важный момент инициации, обозначающий ритуально и смерть прежнего человека (вода как материнское лоно), но и очищение от грехов, от детства, от прошлой жизни. Уход из профанного состояния должен сопровождаться очищением, чтобы неофит смог воспринять сакральные силы. Мистерия воды входит в ритуал посвящения, так как эта стихия – мифологический образ хаоса, материнского рождающего лона и очистительной субстанции.

При этом очищение соотносится с ритуальной наготой: неофит входит в воду без одежды (с. 48-50). Нагота имеет посвятительное значение потому, что неофит сбрасывает с себя прежнее тело как старую одежду, чтобы очиститься и обрести новое тело – в Боге, в первопредке. Нагота означает невинность первого человека в раю. В Эдеме Адам и Ева до грехопадения не носили одежд, что соответствует отсутствию изношенности, старения. Нагота – райский образ первого и гармоничного человека, признак чистоты, невинности, детскости. Это состояние новорожденного, проявление естественности первозданного, безгрешного мира, чистоты бытия. Нагота – это первозданность. В обряде инициации рождается новый человек в своей изначальной обнаженности. Так же в своей наготе человек предстает покорным высшим силам, власти и воле Бога. Нагота аскетична, ибо она – скорее умаление плоти, чем разжигание плотских страстей, а обнажение половых органов – оберег от нечистой силы, победа над демоном. Обнаженность – это очищение, новое рождение, победа над злом и обожение. Обнажение – это героическое поведение, желание уподобиться совершенным богам, которые стесняются одежд.

После совершения обряда мальчик надевает шкуру своего тотема-первопредка и в ней становится «настоящим» человеком. Но для этого он должен первоначально очиститься. Омовение в реке, в потоке совершается с целью не только очищения, но и сокрытия от непосвященных следов или последствий испытаний – краски, пепла, ран. Дело в том, что мистерия воды связана с болью, как сама вода – с кровью. Кровь в мистерии воды проливается неофитом или жрецом также с целью очищения. Так Егорушка мечтает «дать в морду» Дымову (с. 50), пролить его кровь. В обрядах посвящения было принято вскрывать вены, прокалывать уши и язык, обмазывать тело кровью или пить ее. Кровь здесь – образ силы, оплодотворения и единства племени по крови. С мужской кровью мальчик получал силу, а до этого у ребенка была кровь матери. Обновление крови неофита осуществляется за счет удаления «женской» и принятия «мужской», за счет очищения кровью. Тайна и святость крови в том, что именно пролитая кровь делает неофита мужчиной. Посвящение в мистику крови связано с битвой с врагом и омовением. Это духовное и телесное очищение завершается тем, что Егорушка идет в храм, чтобы принять причастие – плоть и кровь Христа (с. 53). Мальчик чувствует удовольствие от совершаемых им земных поклонов. Инициационное приобщение к таинству смерти и воскресения, к мистике крови рождает в душе героя религиозный экстаз.

Следующая за этим ночь связана с прохождением мистерии земли и является оргией преображения. Егорушка слушает страшные истории об убитых, рассеченных и похороненных в степи купцах, видит кресты на их могилах (с. 59-65). Истории о расчленении человеческих тел прямо связаны с разрыванием тела Диониса и захоронением его останков в земле во имя будущего урожая. Могилы и кладбище все время связываются в сознании мальчика с вишневым садом (с. 8, 58). Также вишневый садик рос у постоялого двора – дома посвящений в мире мертвых (с. 23). Красная рубашка самого Егорушки (с. 8, 12, 18) мистически связывает его с вишней, делает его плодом-семенем, который должен упасть в землю, чтобы возродиться в ней. Рассказывание страшных историй и пуганье неофитов есть обязательная часть посвящения. Наконец, страшные истории рассказываются ночью, мгла которой связана не только с материнским лоном, но и с тьмой могилы. Опускание в могилу – это погружение в ночь, в хаос, в докосмическое состояние.

В мистерии земли неофит должен лечь в могилу, вернуться в лоно Матери Земли, чтобы воскреснуть к новой жизни. Посвящаемых даже закапывали или забрасывали землей. Все образы, связанные с кладбищем и могилой в повести «Степь», переносят читателя в ситуацию ритуальной смерти и преображения стихией земли. В одинокой могиле для писателя есть что-то «в высокой степени поэтическое» (с. 59). Егорушка же вспоминает похороны бабушки, ему слышится стук комков земли и он представляет, как она просыпается в гробу (с. 58). Крест у дороги и могила в степи несут в себе тайну человеческой жизни, открывают судьбу (с. 64-65). Именно образ могилы позволяет неофиту сосредоточить внимание на трансцендентных объектах, осознание которых ведет к пересозданию его сущности.

Третий день путешествия ознаменован ключевой встречей с Варламовым – Великим Предком и хозяином степи, а следующая ночь представляет собой прохождение последней и главной мистерии огня, совершение оргии собирания и воскресения. Чехов нагнетает тревожную обстановку, которая соответствует приближающейся ночной грозе. Мистерия огня естественно проводится ночью. Сама гроза описана в эпических тонах. Егорушка видит молнии («будто кто чиркнул по небу спичкой» - с. 76), слышит гром («Вдруг над самой головой его с страшным, оглушительным треском разломалось небо» - с. 78). Он видит таинственных великанов (с. 78-79). Колдовской свет молний пронизывал все его тело и преображал его (с. 78). Гроза, молнии – особый момент в посвящении. Как Семела родила Диониса в огне и при блеске молний, сжегших ее тело, так и души посвящаемых должны пробудиться и родиться к новой жизни в огне. Священный огонь выжигает их земную природу и зажигает (воскрешает) их души. В инициационных испытаниях удары плеткой соответствовали вспышкам молний. Вспышка молнии в ночном небе – это мгновенное озарение знанием трансцендентного принципа разрушения материального мира и перехода в духовную сферу. Гром, который слышит мальчик, соответствует звуку мистической трещотки в обрядах посвящения. Трещотка означает голос божества, его мистическое присутствие, его тайную речь, обращенную к людям (Бог говорит с людьми в громе).

В Греции удары в бубен назывались «громом Загрея» - Диониса, его голос и крики в момент разрывания тела на части. Наличие в ритуале звука трещотки, бубна, систра и т.д. означает присутствие самого божества. Как в обряде посвящения, так и после смерти человек слышит и созерцает устрашающие звуки и образы, производимые стихиями космоса. Стихия земли издает звуки горных обвалов, стихия воды – ливни, морские бури, стихия воздуха – вихри, вой ветра, треск грома, стихия огня – блеск молний, пожарищ. Эти образы и звуки – описание процессов распада физического тела на четыре первоэлемента, который происходит после смерти и, мистически, как преображение прежнего тела в обряде инициации. Сама буря представляет собой не просто разрушительное, но эсхатологическое явление. Три стихии – воздух, вода, земля – являются природно-телесными, несущими страдания. Они преодолеваются божественным огнем – стихией духовной, чистой энергией. Пламя огня должно очистить души неофитов, выжечь их земную, телесную природу, возжечь их души к новой жизни, воскресить. Как воскрес Дионис после съедения его титанами и испепеления Зевсом, так и посвящаемый должен возродиться в духе. Четвертая, заключительная, оргия обращена к теме окончательного воскресения души. Тайна огня заключается в том, что он выжигает в человеке все его земное, материальное, внешнее и открывает подлинное, вечное, божественное. Мистерия огня есть таинство преображения. Преображение огнем завершается полным сопричастием посвящаемого с Богом, открытием «искры» Божией в своей душе, обретением мистического «внутреннего света» и экстазом чистой души.

Однако испытания Егорушки на этом не закончены. Он должен еще перенести болезнь, жар и бред (с. 83-86). Этому отведены четвертый и пятый день поездки. Болезнь – испытание, необходимое для мистического превращения. Болезнь имеет смысл лишь в той степени, в какой ей придается религиозное значение. «Жар» болезни – это продолжение мистерии огня, но огонь здесь уже перешел внутрь человека, выжигает его тело изнутри. «Жар» - это мистический огонь, пыл, открытие в себе трансцендентной силы и запредельной энергии, пережигающей все земное. Из внешнего космоса огонь переходит во внутренний космос человека. Одержимость обжигающа и магическая сила открывается как мистический «жар». Он обретается в результате аскезы, очищения и посвящения. Это умение концентрировать свою энергию ради духовной трансценденции. Это также сила победы, храбрость, необходимая для новой жизни «дваждырожденного». Жар – последнее испытание посвящаемого, проявление его могущества, внутренней огненной силы, величия. Это сила религиозного человека, которая позволяет ему общаться с Богом. Жар разгорается с увеличением сакрального могущества, сам по себе он есть проявление Духа. В этом жаре человеку открывается его индивидуальный религиозно-мистический опыт и разрешается доступ в абсолют.

Обретение жара (мистерия огня) – последний важный этап посвящения, связанный с особым «кризисом посвящения». Стать поистине посвященным можно лишь преодолев, победив болезнь и связанные с ней тревогу, неуверенность, страдание, ритуально осмысленные. Сама жизнь воспринимается как болезнь. Преодоление ее и выздоровление – это и есть смерть прежнего и новое рождение. Благодаря болезни все земное, человеческое в неофите преодолевается, вытесняется сакральным и божественным. Человеческое преодолено болезнью и превзойдено «жаром». Без болезни это недостижимо. Посвященный переступает через все мирское и достигает высшего бытия «в духе». Высшая религиозная сила воплотилась в нем, и он сам мистически отождествляется с Богом. Овладение сакральной силой, превращение в Богочеловека есть высшая цель посвящения. «Болезнь посвящения» - это смерть и воскресение в качестве высшего существа, равного Богу.

Критерием этого обожения является открытие в человеке сверхъестественных способностей – пророческого дара, ясновидения. Смысл мистерий заключался в определении и раскрытии духовной сущности юноши. Встреча в болезни со своей душой и ее узнавание было прямо связано с оккультными способностями самого человека. На все этапы посвящения должна откликаться именно душа, а не разум неофита. Считалось, что сокровенный разговор души и Бога происходит всегда напрямую, но разум не всегда способен уловить и воспринять это общение. Попытка раскрыть в неофите дар ясновидения и составляла один из главных результатов мистерии. Юноши, имевшие ясновидческий дар, сразу отделялись от общей массы.

Так и Егорушка становится сначала духовидцем, видит сказочных великанов во время грозы (с. 78-79), воспринимает мистическую сущность Васи как животного (с. 52). После выздоровления, после очищения огнем болезни он становится ясновидцем и при прощании с о. Христофором понимает, что больше никогда с ним не встретится (с. 93). Все потрясения, через которые прошел Егорушка, должны хоть на какое-то время парализовать сознание и освободить сверхсознание. Боль и испытания давали возможность духовного восхождения и очищения души от животных инстинктов. Освободиться от них, очистить душу и достичь мистического транса можно лишь иррациональными средствами. Разум в этой ситуации только мешает. Егорушка погружается в ясновидческий транс, становится духовидцем, обретает мистический опыт. Способность наяву видеть духов («великаны» Егорушки) есть неоспоримый признак достижения требуемого особого «духовного состояния», преодоления обычного, естественного, человеческого. Это «прощание с прошлым», преодоление всего, что было ранее пережито, есть главный идейный и мистический итог повести «Степь» (с. 94).

После того как инициация совершена, и все мистерии пройдены, начинается новый этап – обучение владению открытым даром. Егорушку везут для поступления в гимназию, ему все время говорят о преимуществах учебы и необходимости учиться (с. 9, 14-15, 43, 88-89). Новая жизнь героя (шестой день) и начинается с обретения «новой матери» (Настасья Петровна Тоскунова, у которой он будет жить) и послушания ученичества. Неофита обучают новому и тайному языку, что также связано с забвением всего прошлого и новым рождением. Так и о. Христофор рекомендует Егорушке изучать латынь – священный язык христианства (с. 14). Всякое обучение есть прикосновение к истине, обретение бессмертия и блаженства, а это возможно лишь через посвящение. Учению предшествует посвящение. Посвящение – открытие человеку того факта, что есть мир тайн и духов. Учение – это разъяснение, раскрытие сущности этого мира и этих тайн. Посвящение – это преображение и изжитие земного и телесного в человеке. Учение – формирование новой, бессмертной, духовной сущности человека.

Обучение, научение человека чему-либо есть на самом деле припоминание. Душа припоминает то, что она знала до воплощения в теле. Следовательно, для настоящего обучения необходимо развитие способности души отделяться от тела, что и достигается в экстазах. Такие экстазы, выходы души за пределы тела невозможны без особого посвящения – открытия техники экстаза и обучения волевому погружению в транс и ясновидение. Только посвященному открывается истинное учение и блаженство высшего абсолютного знания. Тайна седьмого дня Егорушки – это завершение мистерии посвящения и выход в новое бытие. Этот выход оправдывает открытый финал и вопрос о новой жизни, которым повесть завершается (с. 94). В этом вопросе открываются новые мифологические перспективы.

Повесть «Степь», как видно, построена по принципу чередования сцен, но не линейно и случайно, а внутренне обусловленно, ритуально мотивированно, что восходит к обрядам инициации. Переломы в жизни Егорушки соотносятся с переломными этапами в ритуале посвящения, а сам текст является воспроизведением этого обряда. Чтение этого произведения уже само по себе имеет силу посвящения. Читающий вслед за Егорушкой проходит по пути таинства инициации. Текст повести «Степь» основан на ритуале, ритуально оформлен. Ритуал дает литературе структуру, определяет особенности поэтики, направляет развитие сюжета, последовательность действий и эпизодов. Характерно, что эти эпизоды невозможно поменять местами, так как тогда нарушится последовательность ритуальных действий, и посвящение не состоится. Литература ритуальна, поскольку литературная форма подвержена ритуализации. В литературном художественном произведении раскрываются ритуальные структуры и модели. Рассказ, повесть, роман пишутся языком ритуала и мифа. Они имеют инициационное воздействие на читателя. Литература еще и потому ритуально влияет на читателя, что существует особый ритуал чтения, открытый лишь посвященным. Литература объединяет Логос, природу, человека, миф и ритуал в их изначальном единстве.

1 Цитируется по изданию: Чехов А.П. Собр. соч. В 6 тт. Т. 4. М., 1995. В скобках указан номер страницы.

2 Веселовский А.Н. Легенда об Евстратии-Юлиане и сродные с ней // Известия II Отд. Имп. А.Н. Т. IV. Кн. 2. СПб., 1901. С. 4.

3 Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. М.-СПб., 1999. С. 58.

4 Геннеп А., ван. Обряды перехода: Систематическое изучение обрядов. М., 2002. С. 9.

5 Там же. С. 17.

6 Там же. С. 85.

7 Straka H. El extraño culto a los arboles // Cabala. 1980. № 40. P. 72.

8 Парфитт У. Полное руководство по Каббале. М., 2003. С. 5-7, 9-10, 14, 25-43 и др.

25