Немецкое население Южного Урала: демографическое и этнокультурное развитие

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «МАГНИТОГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Г.И. НОСОВА»

Институт заочного обучения

Кафедра всеобщей истории

Направление подготовки: 44.04.01 «Педагогическое образование.

История»

Допустить к защите

Заведующий кафедрой

_______________ / М.Н. Потёмкина /

«______» _________________ 2017 г.

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

Обучающегося Тимофеевой Ксении Анатольевны

На тему: Немецкое население Южного Урала: демографическое и этнокультурное развитие

ВКР выполнена на 103 страницах

Руководитель _______________ «_____» ________________ 2017 г.

профессор кафедры всеобщей истории, доктор исторических наук Потемкина Марина Николаевна

Рецензент _______________ «_____» ________________ 2017 г.

Председатель магнитогорской немецкой автономии Крель Анатолий Андреевич

Нормоконтроль и проверка на антиплагиат выполнены. Оригинальность текста ___ % _________ /Т. Г. Пашковская/

Обучающийся _______________ «____» _______________ 2017 г.

Магнитогорск 2017 г

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «МАГНИТОГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Г.И. НОСОВА»

Кафедра всеобщей истории

УТВЕРЖДАЮ

Заведующий кафедрой

_______________ / М.Н. Потёмкина /

« _____ » _________________ 2017 г.

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

ЗАДАНИЕ

Тема: Немецкое население Южного Урала: демографическое и этнокультурное развитие

Обучающемуся Тимофеевой Ксении Анатольевной

Тема утверждена приказом №10-35 / 2321 от 20 ноября 2017 г.

Срок выполнения « ____ » __________________ 2017 г.

Исходные данные к работе:

Намеченные исследовательские задачи решаются с помощью широкого круга источников. Источники личного происхождения: опубликованные воспоминания представителей немецкого этноса, интервью с немцами региона. Открытые данные архивов региона. Данные переписей населения. Опубликованные нормативно-правовые акты и делопроизводственная документация, связанные с историей российских немцев.

Периодические издания. Научные статьи, исследования, монографии, связанные с темой ВКР.

Перечень контрольных вопросов, подлежащих разработке в выпускной квалификационной работе:

На основании имеющихся данных рассмотреть основные этапы демографического и этнокультурного развития немецкого населения в ХХ веке. Для этого необходимо: рассмотреть обстоятельства появления и демографического развития немецкого населения на Южном Урале с конца XIX века и до начала Великой Отечественной войны; выявить основные направления движения немецкого контингента на Южном Урале в годы Великой Отечественной войны и в послевоенные годы; проанализировать материально-бытовые условия и трудовой вклад в развитие Южного Урала немецкого населения; рассмотреть основные механизмы сохранения традиционной культуры немцев Южного Урала; проанализировать особенности самоидентификации и взаимоотношений с иноэтническим окружением немцев Южного Урала.

Руководитель __________ /__________________ / «____» _______________ 2017 г. Задание получил __________ /__________________ / «____» _______________ 2017 г.

ОТЗЫВ

на выпускную квалификационную работу,

выполненную обучающимся группы ЗИПОм-15-2

Тимофеевой Ксенией Анатольевной,

на тему: «Немецкое население Южного Урала: демографическое и этнокультурное развитие»

Современное общество проходит путь глобальных интеграционных процессов, роста массовых миграций, в этих условиях проблемы национальной идентичности становятся наиболее актуальными. Поэтому изучение проблем истории российских немцев в мультикультурной среде позволяет учесть как позитивный, так и негативный опыт прошлого и будет способствовать выработке эффективной государственной политики в сфере межнациональных отношений.

Цель выпускной квалификационной работы состоит в рассмотрении основных этапов демографического и этнокультурного развития немецкого населения в российском обществе в ХХ веке. Представленный на защиту текст работы соответствует заданию, поставленные цели и задачи исследования соискателем достигнуты. Стиль изложения грамотный и логичный. Выводы, представленные в заключении, самостоятельны и обоснованы.

Структура работы была определена исходя из целей и задач исследования. Выпускная квалификационная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и источников.

Текст оформлен в соответствии с общепринятыми требованиями.

Автор работы владеет профессиональными знаниями, компетенциями в соответствии с требованиями ФГОС.

Выпускная квалификационная работа Тимофеевой Ксении Анатольевны, заслуживает оценки «отлично», а сам выпускник заслуживает присвоения квалификации «Магистр» по направлению подготовки 46.04.01 «История. История России».

Руководитель выпускной квалификационной работы

д.и.н., профессор М. Н. Потемкина

РЕФЕРАТ

Выпускная квалификационная работа на тему «Немецкое население Южного Урала: демографическое и этнокультурное развитие» содержит 103 страницы, 1 приложение, 86 источников.

Ключевые слова: НЕМЦЫ ЮЖНОГО УРАЛА, МЕННОНИТЫ, КАТОЛИКИ, ЛЮТЕРАНЕ, ДЕПОРТАЦИЯ, ЭМИГРАЦИЯ, НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ.

Объект исследования – немецкое население Южного Урала

Цель работы – рассмотреть основные этапы демографического и этнокультурного развития немецкого населения в ХХ веке

Методология исследования опирается на принципы научности, историзма и объективности. С помощью исторического метода тенденции демографического и этнокультурного развития немецкого населения Южного Урала анализируются нами в контексте конкретно-исторических событий в масштабах страны и региона. При этом немецкий этнос рассматривается как самостоятельное целое, как один из элементов немецкой диаспоры России и как составная часть всего населения страны и региона.

Результаты работы: всесторонний анализ демографических и этнокультурных процессов связанных с немцами Южного Урала, основанный на различных источниках и проведенный с учетом общей политической, социальной и экономической ситуации в регионе.

Новизна работы заключается в том, что она представляет собой первую работу позволяющую проследить в комплексе историю немцев Южного Урала с момента их переселения на территорию региона до массовой эмиграции 1990-х гг. Исследование позволяет не только проследить особенности развития немецкого этноса на Южном Урале, но и позволяет определить контекст межнациональных отношений в регионе.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение Демографическое развитие немецкого населения Южного Урала в ХХ веке Появление и развитие немецкого населения на Южном Урале с конца XIX века и до начала Великой Отечественной войны Движение немецкого контингента на Южном Урале в годы Великой Отечественной войны и в послевоенные годы Этнокультурное развитие немецкого населения Южного Урала в ХХ веке Материально бытовые условия немцев Южного Урала и их трудовой вклад в развитие региона Традиционная культура немцев на Южном Урале Самоидентификация немецкого населения Южного Урала и взаимоотношения с иноэтническим окружением Заключение Список использованных источников Приложение А

7 17 17 31 43 43 60 75 86 92 104

ВВЕДЕНИЕ

Современное общество проходит путь глобальных интеграционных процессов, роста массовых миграций, в этих условиях проблемы национальной идентичности становятся наиболее актуальными. Особую значимость этот вопрос принимает в РФ, как многонациональном государстве. В советский период истории России многие народы в силу распространения коммунистической идеологии и материалистической философии потеряли свою национально-духовную идентичность. Особенно остро это коснулось российских немцев.

С 1941 по 1955 годы российские немцы пережили массовую депортацию, трудовую мобилизацию, спецпереселение. Все это повлияло на разрушение немецкой самоидентификации, потери исторических, хозяйственных, культурных и лингвистических традиций.

На сегодняшний день интерес этнических немцев России к своей истории, культуре и традициям растет. Во многих крупных городах Южного Урала действуют национальные немецкие общественные организации, которые активно сотрудничают с общественными организациями Германии. Такое тесное сотрудничество открывает широкие возможности «народной дипломатии», с помощью которой мы можем улучшить отношения между Россией и Германией.

Таким образом, вопрос о историческом развитии немецкого этноса в России является актуальным и требует научной разработки.

Степень изученности темы. Исследования данного периода в истории российских немцев до конца 80-х годов представлены слабо. Это связано с идеологической установкой советской власти. Первые работы по этой теме включали в себя разработку составляющих ее проблем. Несмотря на то, что изучение данной темы сильно продвинулось в последние десятилетия, но ряд вопросов связанных с демографическим и этнокультурным развитием немецкого меньшинства является не исследованным, в том числе и в рамках Южного Урала.

Отечественную историографию, посвященную немецкому населению СССР, мы можем разделить на два периода: советский и российский. Первый период характеризуется ростом интереса к проблемам истории советских немцев и расширению круга вопросов исследований, второй – более детальной проработкой и углублением тем.

Первые работы, которые освещали историю немецкого населения в ХХ веке, были опубликованы в годы Великой Отечественной войны и носили идеологический характер, отражающий политические потребности советского государства. Например, в работе исследователей И. Никитского и П. Софинова «Немецкий шпионаж в царской России» [66] главной целью авторов было документальное оправдание действий советского правительства в отношении немецкого населения. В работе представлены документы подтверждающие, что на протяжении многих лет немцы, проживающие на территории Российской империи, вели деятельность в пользу Германии. В послевоенные годы тема наций и национальной политики находилась под запретом.

В 60-е годы ХХ века появились работы, посвященные общим вопросам демографии и миграции, которые затрагивали и немецкое население. Необходимо отметить, что данные работы ограничивались очень узким спектром поднимаемых в них вопросов. К таким работам можно отнести монографию Б. Ц. Урланиса «Войны и народонаселение Европы» [78], в которой приводятся данные о не боевых потерях СССР, в том числе и представителей различных наций. Такое положение сохранялось до середины 80-х годов ХХ века.

Такое положение связано с тем, что проблемы советских немцев замалчивались на официальном уровне. Поэтому в исторической литературе периода до середины 80-х годов можно обнаружить лишь очень немногие материалы, касавшиеся истории российских немцев. В этих работах проблема национальных меньшинств почти полностью игнорировалась. Главной причиной этого была программа КПСС 1961 года, которая поставила задачу обеспечить в процессе строительства материально-технической базы коммунизма ускоренное слияние советских наций и народностей в новую историческую общность – советский народ. Здесь мы можем выделить работу по этнографии отдельных групп немцев у Т. Д. Филимоновой и М. Ф. Шина [80]. Существовавшие в тот период негласные запреты не позволяли авторам затрагивать наиболее острые вопросы в истории немцев России и СССР.

С началом перестройки наступил определенный перелом в общественном сознании, что способствовало повышению интереса к истории национальных диаспор на территории СССР. Первыми работами, связанными, исключительно, с историей советских немцев были статьи Г. Вормсбехера «Немцы в СССР» [36] и А. Н. Кичихина «Советские немцы: откуда, куда, почему» [52], в которых затрагивались вопросы депортации. Повышение интереса к вопросам связанным с историей советских немцев отразилось в проведении в 1989 году Всесоюзной научной конференции и публикации ее материалов «Советские немцы: история и современность» [74].

Российский период историографии мы можем охарактеризовать расширением круга проблем, поднимаемых исследователями. Это связано, прежде всего, с получением доступа к источниковой базе, к ранее закрытым сведениям.

Первыми исследователями, обратившимися к истории советских немцев, их судьбе в национальной политике СССР были Н. Ф. Бугай, В. Н. Земсков и П. М. Полян. Работы Н. Ф. Бугая [30] посвящены советским немцам в годы Второй Мировой войны, и в частности вопросам их депортации. В своих работах он делал акцент на причинах и особенностях насильственного переселения, а также на нормах международного права и последующих реабилитационных процессах. В работах В. Н. Земскова [46] использованы архивные документы отдела спецпоселений НКВД-МВД СССР в фондах Государственного архива Российской Федерации, на основе которых он сделал анализ и вывел суммарные данные о спецпереселенцах, включающий статистические данные о немецком контингенте и географии его размещения в СССР. Историко-географические особенности депортации советских немцев отражены в работе П. М. Поляна «Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР» [68]. П. М. Полян считает насильственную миграцию неразрывно связанной с использованием принудительного труда советским руководством, что в свою очередь влечет ее тесную связь с системой ГУЛАГ.

Следующие работы российских исследователей характеризуются углублением и более качественным исследованием тех или иных проблем в истории советских немцев.

Например, вопросами, связанными с историей российских немцев в середине 20-х – конце 30-х годов ХХ века, занимались А. А. Герман [37], опубликовавший работы по истории Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья, В. И. Бруль [29] и Л. П. Белковец [24], занимавшиеся историей немцев Сибири. В своих работах эти исследователи отражают особенности национальной политики советского режима в отношении немецкого населения. К этой же группе можно отнести и работы исследователей Уральского региона, таких как В. В. Амелин [17] и О. Я. Бахарева [20]. Они в своих работах дают характеристику вкладу немецкого населения в экономическую и культурную жизнь государства. Эти работы носят региональный характер. Монография В. Г. Чеботаревой [81] дает общий анализ национальной политики государства в отношении советских немцев, дает данные о численности немецкого населения на территории РСФСР, и сведенья о степени сохранности языка в местах компактного проживания.

Исследователи Н. Э. Вашкау [33], В. А. Аумен, В. Г. Чеботарева [18], В. И. Бруль [28] рассматривали депортацию немецкого населения в годы Второй Мировой войны с точки зрения возрождения и реабилитации немецкого этноса. В их работах отражены условия проживания в спецпоселениях и трудовой вклад депортированных в хозяйственно-экономическое развитие районов, куда немцы были насильственно переселены.

Еще одной темой в исследованиях российских историков стала проблема трудоиспользования немецкого населения и их мобилизацией на принудительные работы с января 1942 года. В своей работе Б. П. Рампель [70] сделал анализ ряда нормативно-правовых актов органов НКВД, с их помощью дал характеристику таким процессам как депортация и трудмобилизация советских немцев, делая акцент на условиях их содержания. Новыми в работах Б. П. Рампеля стали сведения о распределении и прикреплении мобилизованных немцев в отдельные подразделения, приведены данные по областям. В монографии «Немцы СССР в трудовой армии (1941-1945)» [38] исследователи А. А. Герман и А. Н. Курочкин дают оценку характеру трудовой деятельности, социально-психологическим особенностям немцев трудармейцев, в их работах приводится и численность немецкого контингента в трудармии. По их подсчетам в период с 1941 по 1945 годы в трудармию было мобилизовано больше 316 000 немцев. Также проблемой количественного и качественного состава немцев трудармейцев занимался и Г. А. Вольтер [35]. В своей работе он делает половозрастной срез немецкого населения трудармии, приводит данные о смертности мобилизованных. Основным источником работы Г. А. Вольтера стали воспоминания немцев трудармейцев Бакаллага.

Отдельной темой исследований стали спецпоселения. В монографии JI. A. Бургарта «Немцы в Восточном Казахстане в 1941 -1956 годы: депортация и жизнь в условиях спецпоселения» [31] анализируется хозяйственно-экономическое положение непосредственно депортированных немцев, политический статус, демографические изменения в их среде, отношение к ним населения и местного руководства. В диссертации Л. П. Белковец [23] рассматривается правовое положение немецкого населения находящегося на спецпоселении. Особое внимание исследователь уделяет правовым аспектам установления, функционирования и ликвидации режима спецпоселений. В работах Р. С. Бикметова [27] и В. А. Бердинских [26] собран большой архивный материал, сделано обобщение по полученному материалу. Также отдельные вопросы материально-бытового обеспечения спецпоселенцев раскрыты в работах И. Нама и Т. Шульга [60].

Необходимо отметить ряд работ, посвященных динамике демографических изменений на протяжении всего ХХ века, а так же его отдельных временных промежутков. Работы В. Ф. Дизендорфа [42] позволяют оценить положение и перспективы развития немецкой этнической группы на территории России, масштабы и последствия демографических потерь. Сюда же мы относим и работу В. Кригера [54], в которой поднимаются социально-демографические проблемы советских немцев.

Проблемами депортации занималась не только отечественная, но и зарубежная историография. Первой работой, посвященной депортационной политике советского государства является труд Р. Конквеста «Советские депортации народа» [85], где приводится систематизация депортационных процессов в СССР, а также описывается статистика смертности депортированных народов, в том числе и немцев. В работе очень плохо представлена источниковая база, а основные выводы построены на основе воспоминаний очевидцев событий эмигрировавших в Великобританию. В работе Йонга де Луи [47] рассматривались причины и последствия депортации немецкого населения. Аналогичные вопросы рассматривал А. М. Некрич в своей работе «Наказанные народы» [61]. Он первым попытался рассмотреть политику принудительного переселения, не как отдельный факт, а в контексте происходящих в советском государстве событий. Рассматривая вклад в данную тему европейской историографии, нельзя не отметить коллективную монографию «Черная книга коммунизма: преступления, террор, репрессии» [84], в которой содержится справочный и документальный материал по депортации советских немцев. Вся западная историография едина во мнении, что депортационная политика советского руководства была ошибкой, которая привела к гибели людей и последующему оттоку немецкого населения с территории СССР. Исключением является работа И. Фляйшхауера [86], в которой приводится описание жизни советских немцев с 1939 по 1945 годы, в контексте планов фашистской Германии привлечь данный контингент к формированию власти на новых территориях, а также к шпионской и подрывной деятельности. Данная работа фактически оправдывает национальную политику СССР.

Таким образом, мы видим, что проблемам развития российских немцев в ХХ веке посвящено большое количество исследований. В них рассматриваются, как отдельные проблемные вопросы в масштабах страны, так и региональные особенности развития российских немцев. Достаточно объемно представлена проблема депортационной политики СССР в отношении немецкого населения, как в масштабах всего государства, так и отдельных регионов, при этом в работах мало внимания уделяется материально-бытовым условиям переселенцев и их эмоционально-психологическому состоянию. Недостаточно раскрыта и тема «маленького человека», так как большинство работ носят обобщающий характер. Очень мало работ посвященных немцам-репатриантам, вернувшимся в СССР после окончания Великой Отечественной войны и их судьбам. Если рассматривать региональный аспект проблемы, то наибольшее число работ посвящены немцам Поволжья. Работ связанных с историей российских немцев на Южном Урале крайне мало, а значит, тема нашего исследования является актуальной.

Объект исследования – немецкое население Южного Урала.

Предмет исследования – демографическое и этнокультурное развитие немцев Южного Урала в ХХ веке.

Цель работы – рассмотреть основные этапы демографического и этнокультурного развития немецкого населения в ХХ веке. Исходя, из цели мы можем определить следующие задачи:

1. рассмотреть обстоятельства появления и демографического развития немецкого населения на Южном Урале с конца XIX века и до начала Великой Отечественной войны;

2. выявить основные направления движения немецкого контингента на Южном Урале в годы Великой Отечественной войны и в послевоенные годы;

3. проанализировать материально-бытовые условия и трудовой вклад в развитие Южного Урала немецкого населения;

4. рассмотреть основные механизмы сохранения традиционной культуры немцев Южного Урала;

5. проанализировать особенности самоидентификации и взаимоотношений с иноэтническим окружением немцев Южного Урала.

Хронологические рамки исследования. Исследование охватывает временной отрезок с 1890 по 2002 год. Нижняя дата соответствует началу переселения немцев-колонистов из южных губерний Российской Империи на территорию Южного Урала, а верхняя связана с проведением переписи населения, которая позволяет отследить демографическую динамику немецкого населения.

Источники. Мы можем выделить пять групп источников нашего исследования:

1. Источники личного происхождения. Это опубликованные в 1995 году воспоминания трудармейца М. Я. Нейфельда [8], а также, собранные нами, интервью Фишер Эмилии Мартыновны [5] и Ратт Ирмы Рудольфовны [4].

2. Архивные данные. Нами использовался фонд 10 (Канцелярия губернатора Оренбургской области) Государственного архива Оренбургской области.

3. Данные переписи населения за 1926, 1939, 1959, 1979, 1989 и 2002 года.

4. Делопроизводственная документация советского правительства. В частности нами использовался сборник документов составленный Н. Бугаем [7].

5. Периодическая печать, в частности нами использовались материалы опубликованные в Оренбургской газете [9].

Методология исследования.

Основополагающими для нашей работы являются принципы научности, историзма и объективности. С помощью исторического метода тенденции демографического и этнокультурного развития немецкого населения Южного Урала анализируются нами в контексте конкретно-исторических событий в масштабах страны и региона. При этом немецкий этнос рассматривается как самостоятельное целое, как один из элементов немецкой диаспоры России и как составная часть всего населения страны и региона. Для более глубокого понимания причин демографических, этнических и культурных процессов, протекавших в среде немцев Южного Урала, нами были учтены общие закономерности функционирования культуры немецкого этноса, а также социально-экономические и политические условия, оказавшие влияние на развитие народа, что соответствует принципам системного подхода. Для выявления многообразия связей и отношений, имеющих место внутри немецкого этноса и его взаимоотношения с другими этносами, нами был использован сравнительно-исторический метод. С помощью системно-структурного метода мы свели отдельные демографические характеристики в единое целое, рассмотрели их во взаимосвязи, как единую динамическую структуру немецкой этнической группы.

Апробация отдельных положений исследования. Апробация отдельных положений исследования была представлена на Всероссийская студенческая научно-практическая конференция с международным участием «Студент и наука (гуманитарный цикл) 2016» работой «Проблемы депортационной политики СССР в отношении советских немцев в период Великой Отечественной войны на примере Великой Отечественной войны на примере Э. М. Жуковой (Фишер)» и на Международной студенческой научно-практической конференция «Студент и наука (гуманитарный цикл) 2017» работой «Советских немцев в период Великой Отечественной войны в отражении ЭГО-источников».

Структура работы обусловлена целями и задачами работы, состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы и приложения.

1. ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ ЮЖНОГО УРАЛА В ХХ ВЕКЕ

1. Появление и развитие немецкого населения на Южном Урале с конца ХIХ века до начала Великой Отечественной войны

Появление немецкого населения на Южном Урале можно обозначить несколькими этапами:

1) появление немцев в эпоху петровских реформ, которое в первую очередь было связано со стремлением к европеизации и обустройством Оренбургской губернии, когда немецкие специалисты привлекались на оружейные производства, войсковые службы и в управленческие структуры;

2) конец XIX – начало ХХ века – массовая миграция немцев Поволжья и других западных губерний на Урал, причиной послужил голод 1891-1892 годов и реформы Столыпина;

3) переселение немцев на Восток в годы Первой Мировой войны, связанное, главным образом, насильственной депортацией немцев из Волыни;

4) 1941-1944 года, когда согласно указу от 28 августа 1941 года немецкое население Поволжья, Украины, Крыма, Кавказа и других западных регионов оказалось на Урале в результате депортации, эвакуации и привлечения немецкого населения в трудармию.

Для нашего исследования нам интересны последние три этапа.

По переписи 1897 года на Южном Урале проживало 5457 немцев [43], большинство из которых относили себя к католикам или лютеранам. Только вокруг Оренбурга (на расстоянии около 100 км) было расположено свыше 80 немецких поселений [77]. В Троицком уезде насчитывалось 38 немецких поселений, в Челябинском уезде – 14 поселений, в Орском уезде – 2 поселения.

В период конца ХIХ – начала ХХ века можно выделить следующие группы переселенцев:

1) безземельные немцы с юга России, переселяющиеся за счет общины и на казенные земли;

2) бедные крестьяне-общинники из Поволжья;

3) богатые колонисты или их сыновья, переехавшие на купленные или арендованные земли;

4) предприниматели, стремившиеся создать свое дело (мельницы, заводы по производству сельскохозяйственной техники, маслобойни и др.).

Первые немецкие поселения на территории современной Оренбургской области были основаны в 1890 году и получили название Ново-Самарское (так как располагалось в Бузулукском уезде, который до 1928 года относился к Самарской губернии). В Ново-Самарское переселялись немцы с Юга России, их переезд был связан с обезземеливанием. В основном переселенцы по религиозным убеждениям относили себя к менонитам.

Еще в 1860-е годы начался процесс обезземеливания в колониях Таврической, Херсонской, Екатеринославской губерниях. Одной из главных причин обезземеливанья стала система наследования у меннонитов, при которой все имущество переходит только одному сыну, другие, соответственно, становились безземельными (в семьях меннонитов в среднем было по 8 детей) [24].

Для решения земельного вопроса немецкие общины закупали новые земли на малозаселенных территориях Российской Империи, в том числе и на Южном Урале. Так земельные комиссии поселян-собственников Гальбштадтской и Гнаденфельдской волостей Бердянского уезда Таврической губернии в 1890 году приобрели смежные земли в Юмуран-Табынской и Тоцкой волостях Бузулукского уезда (20 388 десятин), общая сумма сделки составила 644 417 рублей.

В 1890 году в Бузулукском уезде были основаны три колонии: Каменец, Плешаново и Красиково. С 1891 по 1892 год было образовано еще 13 колоний: Богомазово, Ишалка, Долинск, Донской, Клинок, Юговка, Калтан, Луговск, Подольск, Кутерля, Анненское, Владимировка, Равнополь. В этих колониях проживали 424 семьи [32]. К 1903 году количество колоний возросло до 19, а число жителей до 2 720 человек [73].

В 1894 году в Оренбургской губернии было основано «Деевское» поселение (название не официальное и используется исследователями для обозначения группы колоний). Первые пять колоний были основаны в 1894 году и долгое время не имели названий, а обозначались номерами: № 1 (Хортица), № 2 (Петровка), № 3 (Сыпай, позже - Канцеровка), № 4 (Каменка), № 5 (Деевка). В 1895 году была основана колония № 6 (Николаевка), в 1896 году основаны колонии № 7 (Федоровка) и № 8 (Романовка) [2, Оп. 1. Д. 219. Л. 10об.].

В 1895 году было основано еще одно поселение – «Молочанское», были заселены семь колоний: Карагуйская, Черно- Озерная, Клубниковская, Кубанская, Камышевская, Степановская, Алисовская. В 1897 году основана еще одна колония – Зеленовская, а с 1900 по 1901 еще шесть: Долиновка, Родничное, Добровка, Кичкасс, Суворовка и Претория [2, Оп. 1. Д. 219. Л. 11].

Таким образом, к началу ХХ века Деевское и Молчанское поселения (Оренбургский уезд) составляли 22 колонии и проживало не менее 3 300 человек, жители этих колоний были немцами-меннонитами. Позже эти поселения выделились в самостоятельную Уранскую волость, а в 1930-х годы в Кичкасский район.

В 1890-е годы на Южный Урал переселялись не только немцы-меннониты, но и католики и лютеране. В отличие от меннонитов они переселялись не организованно и небольшими (в несколько семей) группами. Католики и лютеране создавали поселения вокруг Оренбурга, численность этих поселений была низкой – не больше нескольких десятков человек (таблица А.1). В 1898 году насчитывалось 11 лютеранских, 6 католических и 10 смешанных хуторов, самый большой - Фриденсталь (вблизи станицы Богуславской Оренбургского района, сейчас Соль-Илецкий район) насчитывал 96 немцев [77].

Кроме того в начале ХХ века немецкие поселения были в Орском уезде (Султакай - 167 человек, Фейтенсеймерский – 67 человек) и в Троицком уезде (94 человека).

В 1900 году на территории Оренбургской губернии насчитывалось 6 562 немца, если рассматривать их по религиозным группам мы увидим, что католиков было 1 966 человек, лютеран – 1 941 человек, а менонитов – 2 755 человек [75]. К 1903 году разница между немцами-менонитами и немцами других конфессий стала еще более заметной. Так в колониях Оренбургской губернии немцев-менонитов насчитывалось около 3 500 человек, а немцев-лютеран и немцев-католиков суммарно около 1 500 человек. Такая разница, на наш взгляд, связана с характером переселения представителей этих религиозных групп. Менониты переселялись организованно, чаще всего материнская колония с Юга России покупала землю и отправляла туда переселенцев, которых поддерживала в первое время зерном. Реже землю покупали отдельные колонисты-менониты. Католики и лютеране переселялись стихийно, что делало их поселения малочисленными, а, следовательно, способствовало быстрой ассимиляции.

Численность немецкого населения Южного Урала увеличилась в первые десятилетия ХХ века. Это было связано с проводимой в 1906 году аграрной реформой П. А. Столыпина, которая ставила главной целью увеличение числа мелких и средних аграрных производителей, что в свою очередь было не возможно без освоения незаселенных и малозаселенных частей Российской Империи. Южный Урал считался малозаселенной территорией.

Правительственные учреждения разрабатывали переселенческие компании, которые втянули во внутреннюю колонизацию широкие массы. В переселении участвовали не только русские, но и многочисленные национальные меньшинства, в том числе и немцы. Среди переселенцев первыми и наиболее многочисленными были немцы Поволжья. Это связано с их сложным экономическим положением [87].

На переселение немцев в начале ХХ века также повлиял и разработанный в 1910 году законопроект, который вводил ограниченное землевладение и землепользование для немецкого населения губерний Западного края. Несмотря на то, что закон был принят только в 1912 году (так как против него активно выступили октябристы во главе с А. И. Гучковым), сам факт существования законопроекта вызвал всплеск миграционной активности среди немцев-собственников.

Период с 1910 по 1914 год характеризуется переселением немцев из Екатеринославской, Таврической, Херсонской и Бессарабской губерний. Это связано со сложными социально-экономическими условиями и страхом за свою жизнь и собственность. В этот период причерноморские немцы вышли на первое место среди переселенцев [77].

К 1914 году число немцев проживающих на Южном Урале возросло до 8,7 тыс. человек, а количество поселений до 130. Если сравнивать эти данные с Российской империей, где численность немцев в 1897 году составила 1 791 тыс. человек, а к 1917 году возросла до 2448,5 тыс. человек [50, С. 72], то мы видим, что рост немецкого населения на Южном Урале происходит намного динамичней (на Южном Урале количественный состав немцев увеличился приблизительно на 42%, а по России на 27%).

В данный период немцы проживали не только в сельской местности, но и в городах. Так в 1904 году в Верхнеуральске проживало 135 немцев, что составляло 1% от всех жителей города, в Челябинске в 1910 году проживало 147 немцев, что составляло 0,2% всех жителей. Количество немцев, проживающих в Златоусте с 1897 по 1910 год, увеличилось на 42,7%, так в 1897 году в городе проживало 157 немцев, а в 1910 году 224 немца, что составило 0,7% от всех жителей города. Еще больше в этот период выросло немецкое население Оренбурга, которое в 1897 году было представлено 487 немцами (0,7% населения), а уже в 1904 году – 1 630 немцами (2,2% населения). В целом же, немецкое население на территории Южного Урала представлено преимущественно сельскими жителями, исключением является Уфимская губерния.

Немецкое население на территории Уфимской губернии в конце ХIХ века, в основном, было представлено городскими жителями. В 1890-х годах в Белебеевском уезде появились немецкие менонитские хутора, но к 1897 году доля немцев-горожан все равно оставалась значительно больше, чем на остальной территории Южного Урала и составляла 39% от всего немецкого населения Уфимской губернии. В 1900-х годах заселение Уфимской губернии продолжилось, немецкие католические и лютеранские поселения были основаны в районе Уфы и Стерлитамака. В 1897 году на территории Уфимской губернии насчитывалось 1 082 немца, что составляло 0,05% всего населения, а уже в 1920 году – 18 188 немцев (0,6%).

Несколько увеличилось население Южного Урала и в годы Первой мировой войны. Это связано с депортацией жителей соседних с Россией государств, а также с небольшим количеством военнопленных. С августа по сентябрь 1914 года в Оренбургскую губернию прибыло свыше 10 тысяч подданных Германии, главным образом, с Волыни [2, Оп. 2. Д. 145. Л. 38]. Изначально, их старались размещать вдали от железнодорожных путей и уже существующих немецких поселений, но к марту 1915 года стратегия расселения меняется, и депортированных начинают размещать в немецких колониях [71]. С 1916 года переселенцы немецкой национальности направлялись также в Орск, Челябинск, Миасс и Троицк.

Кроме того на территорию Южного Урала были отправлены военнопленные. Только в 1914 году Оренбургу предписывалось принять 2 300 пленных немцев, а к концу 1917 года в Оренбуржье насчитывалось свыше 5 000 военнопленных. 17 декабря 1917 года Декретом советской власти все пленные были освобождены и получили равные права с местным населением и при желании могли получить гражданство РСФСР.

Несмотря на возможность покинуть Южный Урал, многие иностранные подданные остались на постоянное место жительство. По данным Оренбургского комитета по оказанию помощи германским и австрийским подданным, действовавшего в колонии Претория, на 1 мая 1918 года в немецких колониях Уранской волости числилось 2 414 иностранцев по гражданству (1 086 мужчин, 452 женщины, 876 детей) [77].

В 1915 году в Оренбургском уезде насчитывалось 77 колоний, а на всем Южном Урале, включая Ново-Самарское поселение, проживало около 10 тыс. немцев [65].

В 1918 году в Оренбургской губернии была создана Уранская волость по ходатайству немцев-меннонитов. В 1919 году Уранская волость была включена в состав Красной Башкирии, а в 1921 году вновь вошла в состав Оренбургского края (с 1920 по 1925 год Киргизская АССР с центром в Оренбурге). К 1926 году на территории Уранской волости находилось 23 колонии немцев-меннонитов.

Далее приводим перечень населенных пунктов Уранской волости и их численный и национальный состав на момент переписи 1926 года [1]. В Деевском, Долиновском, Николаевском, Петровском и Степановском сельсоветах проживали только немцы.

Деевский сельсовет состоял из трех колоний. В него входила колония Деевка (№ 5), которая по данным переписи состояла из 62 хозяйств (319 человек), колония Каменка (№ 4) – 72 хозяйства (390 жителей), колония Романовка (№ 8) – 50 хозяйств (282 человека).

Долиновский сельсовет состоял из мельницы и двух колоний: Мельница Вибе – одно хозяйство (4 человека); колония Долиновка (№9) – 45 хозяйств (219 человек); колония Родничная (№ 10) – 41 хозяйство (217 человек).

Николаевский сельсовет состоял из трех колоний: колония Николаевская (№ 6) – 53 хозяйства (254 человека); колония Концеровка (№ 3) – 47 хозяйств (254 человека); колония Федоровка (№ 7) – 51 двор (260 человек).

Петровский сельсовет состоял из двух колоний: колония Петровка (№ 2) – 75 хозяйств (364 человека); колония Хортица (№ 1) – 58 хозяйств (310 человек).

Степановский сельсовет состоял из трех колоний: колония Степановка – 49 хозяйств (263 человека); колония Алисовоиз – 36 хозяйств (175 человек); колония Добровка (№ 11) – 46 хозяйств (236 человек).

Остальные населенные пункты имеют вкрапления других национальностей, но немцев подавляющее большинство.

Зеленый сельсовет состоит из двух колоний: колония Зеленая – 34 хозяйства (152 человека из которых 2 русских); колония Погорная - 4 хозяйства (20 человек).

Комышевский сельсовет состоял из мельницы и двух колоний: мельница «Уранское меннонитское сельскохозяйственное товарищество» - 10 хозяйств (26 человек, из них 2 русских, 1 татарин); колония Комышевка – 36 хозяйств (195 человек, из них 1 русский); колония Черно-Озерная – 29 хозяйств (144 человека, из них один русский).

Комышко-Логачевский сельсовет состоял из деревни и хутора: деревня Камышка – 57 хозяйств (350 человек, из них 5 русских, 52 украинца); хутор Логачевский – 36 хозяйств (223 человека, из них 26 русских, 4 украинца).

Кичкасский сельсовет состоял из трех колоний: колония Кичкасс (№ 12) – 50 хозяйств (255 человек, из них 2 русских); колония Клубниково – 47 хозяйств (260 человек, из них 3 русских); колония Кубанка – 23 хозяйства (117 человек).

Преторийский сельсовет состоял из четырех колоний: колония Претория (№ 14) – 66 хозяйств (352 человека, из них 5 русских, 1 татарин); колония Карагуй – 41 хозяйство (214 человек, из них 2 русских); колония Любимовка – 10 хозяйств (53 человека); колония Суворовка (№ 13) – 35 хозяйств (180 человек).

Судьбодаровский сельсовет состоял из хутора и села: хутор Верхне-Уранский - 16 хозяйств (86 человек, из них 1 русский, 14 украинцев); село Судьбодаровка - 120 хозяйств (673 человека, из них 7 русских, 113 украинцев).

Царичанский сельсовет состоял из хутора и села: хутор Борисовский - 45 хозяйств, (202 человека, из них 9 русских 34 украинца); село Царичанка - 114 хозяйств (579 человек, из них 5 русских, 107 украинцев).

Отдельно нужно выделить и Люксембургскую волость (территория современного Красногвардейского района Оренбургской области). Она включала в себя следующие немецкие поселения: Анненское, Благодатное, Богомазово, Владимировская, Долинское, Донское, Еленополе, Ишалка, Калтан, Каменец, Клинок, Красиков, Красиково, Кутерля, Луговское, Нар-Ток, Плешаново, Подольская, Равнополь, Хутор на току, Юговка. Население волости по переписи 1926 года составляло 4 728 человек, из них 3 288 человек немецкой национальности, т.е. 70% населения – немцы.

Также места компактного расселения немцев располагались и на территории современной Челябинской области [63]. Так в 1920 году на территории Челябинского уезда насчитывалось 9 187 человек, что составляло 0,7 % от всего населения. В 1926 году Злотоустовский округ насчитывал 172 человека, т.е. 0,1 % населения, Троицкий округ 1 968 человек – 0,6% населения, Челябинский округ 2 039 человек – 0,4%. В городе Челябинске на момент переписи 1926 года проживало 123 немца, что составило 0,2% от всего населения города.

Также необходимо учитывать, что в Актюбинской губернии (территория современного Казахстана) в 1920 году проживало 3 619 немцев, что составляло 0,7% всего населения губернии, а в 1926 году 1 718 человек (0,4% населения). А в Башкирской АССР в 1920 году проживало 18 188 немцев, что составляло 0,6% всего населения республики, а в 1926 году 6 448 человек (0,2% населения).

Сравнивая количество немцев на Южном Урале в 1920 и в 1926 году, мы видим, что численность немцев сильно снизилась. На наш взгляд это связано с голодом, начавшимся в 1920-х годах и связанный с продналогом (который для немецких хозяйств был намного выше, чем для русских), а так же с засухой. В этот период помощь немцам оказывали негосударственные организации «Американская администрация помощи» и «Американская менонитская помощь». В период с ноября 1921 по февраль 1922 года данные организации охватили питанием около 150 тыс. детей [72]. Российское правительство подозревало эти организации в подстрекательстве к эмиграции, что вполне подтверждается эмиграционным всплеском среди немцев Оренбургской области в 1920-х годах.

Основными причинами эмиграции немцев-меннонитов были:

1) религиозные притеснения со стороны советской власти;

2) призыв на военную службу, что противоречило их религиозным убеждениям;

3) посягательство государства на частную собственность.

Первые попытки эмиграции на Южном Урале наблюдались еще в 1919 году. Это было связано со свержением царской власти, которая покровительствовала меннонитам и обеспечивала их льготами. Кроме общероссийских изменений на немцев Уранской и Люксембургской волости давила ситуация с губернскими властями и властью Башкирской республики, которые не могли определить сферу своей компетенции (из-за несвоевременных указаний центра Оренбургская губерния и Башкирская республика не могли разграничить свои территории, что приводило к «двоевластию» в пограничных территориях). В общей неразберихе у менонитов отбирали хлеб, скот, рабочий инвентарь, менонитских юношей привлекали в различные военные формирования, не взирая, на их религиозные убеждения. Но, несмотря на все возрастающее в менонитской среде недовольство, эмиграция в этот период носила единичный неорганизованный характер.

Вторая волна эмиграции немцев пришла на Южный Урал в 1921 - 1925 годы. Основной причиной эмиграции мы считаем голод 1921 - 1922 годов, который был усугублен продразверсткой. В этот период эмиграция в большей степени носила внутригосударственный характер. Немцы Южного Урала переселялись в Екатеринославскую губернию и Бишкек, и совсем незначительное количество в США и Канаду.

Кроме того весной 1922 года советское правительство разрешило массовый выезд иностранных граждан, оказавшихся на Южном Урале в годы Первой мировой войны. Вместе с ними за рубеж уезжали и российские подданные, записавшиеся иностранцами. Например, 6 ноября 1924 года был составлен список иностранцев Уранской волости, состоящий из 27 человек [77], из которых только один родился в Германии, все остальные проживали в России уже несколько поколений.

Американские благотворительные организации также влияли на стремление немцев к эмиграции. Оказывая всестороннюю помощь провизией, медикаментами и сельхозтехникой, Американская Менонитская помощь агитировала немцев к переезду, вело организационную работу для содействия эмиграции. Для этих же целей было создано Всероссийское менонитское сельскохозяйственное общество, которое объединило в себе практически все немецкие колонии.

Советское правительство пыталось предотвратить отток немцев-колонистов за рубеж. Для этого были приняты такие меры как повышение норм кредитования населения, организационный охват немецкого батрачества, организация делопроизводства на немецком языке, усиление медицинского обслуживания, направление немцев на обучение и организация курсов профессиональной подготовки. Эти меры не имели большого влияния на желающих эмигрировать.

Несмотря на распространение переселенческих настроений, эмиграция все же не приобрела тех масштабов, к которым стремились американские благотворительные организации, хотя и была значительна. Так, за первые четыре месяца 1925 года Уранскую волость покинули всего 198 человек [77]. На наш взгляд, немецкое население от эмиграции сдерживал тот факт, что политика советской власти до коллективизации не касалась глубинных устоев менонитских общин.

В целом в первой четверти ХХ века немецкое население на Южном Урале выросло в два раза. Если рассмотреть Оренбургскую губернию, то 1897 году на ее территории проживало 5 457 немцев, что составляло 0,3% от всего населения губернии, а в 1926 году – 10 635 немцев, т.е. 1,4 % населения.

В 1929-1930 годы началась третья волна немецкой эмиграции. Основными причинами новой эмиграционной волны были:

1) коллективизация и отсутствие перспектив развития личного хозяйства;

2) страх преследования за религиозные убеждения;

3) притеснение немецкого населения в продовольственных, зерновых и хозяйственных запасах и их изъятие.

На 15 октября 1929 года из Покровского района (с территории бывшей Уранской волости) выехало 62 семьи (около 250 человек), на 8 ноября 1929 года из 16 колоний Ново-Самарского поселения выехало 72 семьи (около 300 человек) [77].

Советские власти видели причину эмиграции в агитационной работе кулаков. На самом же деле эмигрировали в основном бедняки и середняки, а из 11,5 % зажиточных немцев эмигрировали единицы.

В ноябре 1929 года в газете «Централь Цайтунг» вышла статья (не без участия советского правительства), в которой говорилось, что денежная помощь для эмигрантов, обещанная Канадским пароходным обществом не оказывается, а немцы нужны им как дешевая рабочая сила. Но, несмотря на все усилия правительства, немцы продолжали уезжать. Тогда эмигрантов стали принудительно возвращать на места прежнего проживания. Из 217 семей немцев (1 129 человек, что составляло около 19% от всех немцев Южного Урала), покинувших Оренбуржье, 178 было отправлено назад [77], из них только 8 семей можно отнести к зажиточным.

Насильно возвратившиеся в колонии немцы, были настроены крайне не дружелюбно. Они не стремились восстанавливать свои хозяйства, и были нацелены на переезд при первой же возможности [77]. Для закрепления вернувшихся немцев на территории Покровского района, было принято решение об отчуждении домов и земель у русских граждан, ранее принадлежавших немцам. Компенсация русским предполагалась «по мере возможности» [44]. Аналогичные меры были приняты и в других районах.

В феврале – марте 1930 года ГПУ НКВД совершила арест ряда лиц немецкой национальности, подозреваемых в подстрекательстве к эмиграции. Так, были арестованы 8 немцев в Сорочинском районе, 12 немцев в Покровском районе.

Кроме того, в целях предотвращения эмиграции были предприняты меры по насильственному выселению немцев из районов их проживания, это относилось к двум категориям:

1) немцы-кулаки;

2) немцы, распродавшие свое хозяйство с целью эмиграции и явно не желающие заниматься сельским хозяйством.

Так было выселено 45 семей: 20 из Покровского района, 15 из Сорочинского района, 10 из Оренбургского и Буртинского районов.

Помимо репрессивных мер предотвращения эмиграции использовались и другие. В сельсоветах велась агитационная и просветительская работа, немцев стремились привлечь к партийной работе. Власти стремились улучшить медицинское обслуживание, планировалось создание немецкой тракторной колонны (из 25 тракторов), предполагалось создание немецкого подрайона и перевода делопроизводства на немецкий язык. Проводились и более экзотические мероприятия. Так, например, пленум Люксембургского сельсовета запросил выслать в немецкий район самолет для ознакомления с ним местных жителей.

Несмотря на меры, принятые советской властью, эмиграция продолжалась. За февраль 1930 года только из Оренбургского района выехала 21 семья, впоследствии только три семьи вернулись на прежнее место жительства [77].

В 1930 году был создан Кичкасский немецкий подрайон Покровского района. В 1931 году на территории подрайона проживало 5 583 человека из них 5 535 человек немецкой национальности.

В декабре 1934 года в связи с образованием самостоятельной Оренбургской области немецкий подрайон был выделен из Покровского района и стал самостоятельным Кичкасским районом. В его состав вошли башкирские (Кутлумбетово, Габдрафиково, Кунакбай) и русские (Новоникольское, Новоспасское) села. В 1935 году Кичкасский район состоял из 29 колхозов.

В 1938 году Кичкасский район был ликвидирован, а немецкие колхозы переданы четырем соседним районам. Александровскому району отошел Петровский сельский совет с населением 1 156 человек, Белозерскому району отошли Новоникольский и Деевский сельские советы с населением 4 407человек, Покровскому району отошли Преторийский и Габдрафиковский сельские советы с населением 1 847 человек, а Переволоцкому району отошли сельские советы Степановский, Уранбашский, Кутлумбетовский и Кичкасский с совокупным населением 3 054 человека [77]. Ликвидация района была связана с обострением отношений между Германией и СССР и начало компании по притеснению граждан немецкой национальности в СССР.

Таким образом, мы можем проследить демографическую динамику немецкого населения на Южном Урале, и выделить основные тенденции:

1) конец XIX характеризуется ростом немецкого населения на Южном Урале, связанные с переселением немцев из южных губерний Российской империи, причем переселение немцев-меннонитов носит организованный характер и новые общины сохраняют тесную культурную и экономическую связь с материнскими колониями, а переселение немцев католиков и лютеран хаотично и такой связи не имеет;

2) начло ХХ века характеризуется новой волной переселенцев из Центральных и Южных территорий Российской империи, которое было связано с реформами Столыпина и земельной политикой в густозаселенных губерниях, а также с голодом в Поволжье;

3) увеличение немецкого населения в период Первой мировой войны связан с насильственным переселением немцев на Южный Урал с прифронтовой территории, а так же с размещением военнопленных;

4) с 1919 по 1930 гг. мы наблюдаем три эмиграционные волны, связанные в первую очередь с революционными событиями и неумелой национальной политикой молодого советского государства.

1. Движение немецкого населения на Южном Урале в годы Великой Отечественной войны и послевоенные годы

Великая Отечественная война стала тяжелым испытанием для всего советского народа, но советские немцы помимо общих тягот и лишений военного времени, столкнулись с жесткой репрессивной национальной политикой советского государства. Депортация, трудармия, спецпоселения – все это сыграло значительную роль в демографических изменений немецкого этноса на Южном Урале.

В 1939 году на территории Чкаловской области проживало 18 594 немца (1,1% от общей численности населения области) из них: 4 112 человек проживало в Люксембургском районе, 2 256 человек в Переволоцком районе, 2 013 человек в Белозерском районе, 1 765 человек в Буртинском районе, 1 597 человек в Покровском районе, 1 584 человека в Соль-Илецком районе, 1 115 человек в Александровском районе, 948 человек в Сакмарском районе, 491 в Акбулакском районе, 393 человека в Павловском районе, 306 человек в Чкаловском районе, 122 человека в Кувандынском районе и 118 в Сорочинском районе, в остальных районах проживало менее 10 немцев. В городе Чкалове (Оренбурге) находилось 726 немцев, а в городе Орске 126 немцев [77]. На территории Челябинской области в этот же период проживали 6 019 немцев, а в Башкирской АССР 6 030 немцев [59].

Перед началом Великой Отечественной войны за немецким населением Южного Урала велось пристальное наблюдение. Уже в 1937-1938 годах произошли первые аресты. Так, например, был арестован и приговорен к расстрелу второй секретарь райкома ВКП (б) по Кичкасскому району Чкаловской области, его обвинили в принадлежности к контрреволюционной организации и подготовке теракта, а также в шпионаже в пользу Германии [49]. Всего за этот период только на территории Кичкасского района было арестовано свыше 200 немцев [8]. В 1989 году все они были реабилитированы.

В 1940-е годы численность немцев на Южном Урале резко возросла. Это связано с привлечением немецкого населения в трудовые лагеря на территории региона, а также в меньшей степени с принудительным переселением немцев из других регионов России. Последняя категория была малочисленна, так как Южный Урал не входил в число территорий принимающих депортированных, но, тем не менее, небольшое число переселенцев по различным обстоятельствам оказалось на его территории. Так, например, нам известно о 17 немцах депортированных из Саратовской области и проживавших в 1942 году на территории Чкаловской области.

После начала Великой Отечественной немецкий вопрос был на контроле у власти. Органы НКВД продолжали наблюдать за немецкими колхозами и аресты продолжались. Но под категорию потенциально опасных подходили почти все немцы. В связи с чем, после переселения в августе 1941 года немцев из Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей в Сибирь и Казахстан, было запланировано выселение немцев Чкаловской области. Но переселение так и не было произведено. На наш взгляд это связано с формированием трудармии в том числе и на территории Оренбуржья, а, следовательно, нецелесообразностью переселения будущего спецконтингента.

В годы Великой Отечественной войны немецкое население было привлечено в трудовую армию. Приказ о привлечении немцев в трудовые колонны был подписан И. В. Сталиным 10 января 1942 года. Обеспечение трудармейцев продуктами питания и предметами быта происходило по нормам ГУЛАГа, за дезертирство или уклонение от мобилизации предусматривались санкции вплоть до расстрела.

Изначально немцев Чкаловской области не привлекали в трудармию. Рабочие колонны Чкаловской области в 1941 году формировались из немцев Новосибирской области, Омской области, Алтайского края, Красноярского края и Казахской ССР. Только 18 февраля 1942 года военным комиссаром Чкаловской области был подписан приказ, по которому мобилизации подвергались немцы мужского пола от 17 до 50 лет, проживающие на территории области. У них отобрали паспорта и военные билеты, а вместо них выдали квитанции и предписание явится на пункты сбора. Транспортировка мобилизованных к месту работ должна был завершиться к 25 марта 1942 года.

На 14 февраля 1942 года на территории Челябинской области были учтены 740 мужчин немецкой национальности в возрасте от 17 до 50 лет, на территории Чкаловской области 2 378 мужчин и на территории Башкирской АССР 527 мужчин. В отчете НКВД за 1 марта 1942 года приведены другие данные и охватывают мужчин немецкой национальности в возрасте от 16 до 50 лет, так на территории Челябинской области было учтено 923 мужчины, Чкаловской области - 2 963 мужчины, Башкирской АССР – 1 250 мужчин [7].

Мобилизованным немцам Чкаловской области необходимо было явиться по повестке в пункты сбора полностью одетыми, обутыми и с запасом еды на 10 дней к 1 марта 1942 года. Отсрочку на время весенних посевных работ (до 1 июня) получили 321 человек, в основном трактористы, механики, техники и бригадиры тракторных отрядов МТС [59].

Только из Переволоцкого района Чкаловской области в марте 1942 года 432 немца были направлены на работы в город Коркино Челябинской области и 120 немцев в город Молотов Молотовской области [8].

В октябре 1942 года вышел приказ о привлечении немцев мужского пола от 15 до 55 лет, а также женщин от 16 до 45 лет годных к физическому труду. От мобилизации освобождались беременные женщины и женщины, имеющие на иждивении детей до 3-х лет. При этом дети старше 3-х лет передавались на попечение других членов семьи или родственников, а в случаи их отсутствия на попечение немецких колхозов.

С территории Чкаловской области в октябре-ноябре 1942 года были мобилизованы 2 200 человек, из них 1 600 были направлены на станцию Ишинбай и 700 человек на станцию Оренбург для работы на предприятиях «Чкаловуголь». Так из Буртинского района были мобилизованы 162 мужчины и 162 женщины (избежали мобилизации 210 женщин в связи с беременностью или наличием детей до 3-х лет), из Люксембургского района были мобилизованы 429 мужчин и 660 женщин (избежали мобилизации 312 женщин), из Соль-Илецкого района были мобилизованы 133 мужчины и 165 женщин (176 женщин избежали мобилизации), из Сакмарского района были мобилизованы 75 мужчин и 115 женщин [59]. Соответственно в немецких колхозах Чкаловской области остались беременные женщины, женщины с грудными детьми, старики и дети до 15 лет.

С территории Челябинской области в октябре-ноябре 1942 года были мобилизованы 450 немцев, из них 250 человек направлены на станцию Орск и 200 человек на станцию Сергиевская-Уфалейская. С территории Башкирской АССР 457 немцев и все направлены в Орск [7].

На территории Южного Урала основная часть трудмобилизованных прибыла с других регионов СССР, что стало причиной резкого скачка в численности немецкого населения в регионе. В распоряжение «Бугурусланнефти» поступили 3 000 немцев из Красноярского края, «Ишимбайнефти» - 6 000 немцев (из них только 1 500 были мобилизованы с территории Чкаловской области, а 4 500 человек с Алтайского края), «Башнефтиразведки» - 2 000 немцев Красноярского края, Ишимбаевского машиностроительного завода им. И. В. Сталина – 150 человек из Казахской ССР. Так же на строительство завода в Орске было направлено 1 300 немцев (из них 475 человек из Башкирской АССР, 250 человек из Челябинской области, 225 человек из Свердловской области, 150 человек из Куйбышевской области, по 100 человек из Молотовской и Тамбовской областей) [77]. Из Казахской ССР 400 немцев были направлены на работу на Челябинский завод № 14, 1 500 немцев в Бугуруслан на газстрой, 100 немцев на Ишимбаевский газзавод, 5 000 немцев на строительство железной дороги «Магнитогорск – Сара» и 2 000 человек на строительство железной дороги «Орск – Кандагач». Немцы Тамбовской области были направлены на лесозаготовки 100 человек в Чкаловскую область и 150 человек в Челябинскую область [7]. В феврале 1942 года свыше 25 000 немцев прибыло для строительства Челябинского металлургического комбината.

В Челябинской области мобилизованные немцы были прикреплены к Челяблагу и сформированы в 16 стройотрядов и 5 рабочих колонн. На окраине Челябинска в районе села Першино располагались стройотряды № 1, № 15, № 16. Стройотряд № 13 считался штрафным и находился в Верхнем Уфалее. Стройотряд № 4 находился в Потанино, № 12 в Коркино. Рабочая колонна № 1 располагалась на станции Единовер, № 4 на станции Сатка, № 5 вблизи Кыштыма. Строй отряд № 11 и колонна № 2 были переброшены в Свердловскую область. Остальные мобилизованные немцы были размещены у сел Багоряк, Каштак, Тургояк, Баландино, Нижнеувельский, в городах Катав-Ивановск и Копейск.

Угольные шахты Челябинска, Копейска, Коркино, Еманжелинска и Бред были объединены комбинатом «Челябуголь». В 1942 году было принято постановление «об увеличении добычи угля в Челябинском бассейне» по которому «Челябуглю» передавалось 5 000 мобилизованных немцев [56]. Только на «Коркинугль» в 1942 году работало 3 160 немцев, а в 1943 году их количество увеличилось до 3 800 немцев. На «Коркиншахуголь» в 1942 году работало 900 немцев, а в 1943 году 1 660 немцев [22]. В январе 1942 года для работы в «Челябугле» прибыло 400 немцев из Новосибирской области, а в декабре 5 500 немок из Казахстана, Таджикистана и Туркмении [58].

Также на территории Челябинской области находился исправительно-трудовой лагерь Баклстрой (строительство металлургического завода). Изначально было запланировано привлечь 30 000 человек из Казахской ССР, но фактически было привлечено меньше. Так в марте 1942 года на Бакалстрой прибыли 11 722 немца, в апреле прибыли еще 14 752 человека. Таким образом, всего в 1942 году на Бакалстрое трудились 26 470 немцев, в 1943 году их число составило 27 703 немца, а в 1944 году 20 648 немцев [55]. Также немцы находились в трудотрядах в отдельных зонах в Касли, Челябинске, Копейске, Коркино, Вахрушево, Еманжелинске и Полтавском районе, всего на начало 1944 года насчитывалось 13 932 человека [51].

На территории Башкирской АССР трудмобилизованные использовались для добычи нефти в районе городов Ишимбай, Куганак, Стерлитамак, Туймазы, Уфа. Башкирский нефтекомбинат состоял из трестов «Уфимнефтезаводстрой»», «Туймазынефть», «Башнефтегазстрой», «Ишимбайнефть», «Башнефтегазстрой», «Башнефтеразведка», Управление «Баштехснабнефть», завод № 417 и Уфимский нефтеперегонный завод. В 1943 году численность немцев на этих предприятиях приблизилось к 5 000. Также немцы работали на машиностроительных заводах в Ишимбае и Благовещенске, строили газолиновой завод в Ишимбае. Всего на начало 1944 года на территории Башкирской АССР насчитывалось 5 543 трудармейца.

По данным НКВД на территории Чкаловской области за ноябрь-декабрь 1942 году в трудармию были привлечены 12 630 немцев. Из них 2 801 человек был на строительство «Главнефтестроя» в Орске, 4 200 человек на строительство «Азнефтегазстроя» в Бугуруслане, 5 440 человек на строительство «Бугурусланнефти», 189 человек на строительство «Чкаловуголя» в Соль-Илецке и Домбаровки, позже были задействованы еще 390 немцев (в том числе 190 женщин).

На территории Чкаловской области трудмобилизованные немцы находились в Чкалове, Орске, Бугуруслане, Соль-Илецке и в селе Домбаровка (Домбаровский район). На начало 1944 года в Чкаловской области насчитывалось 4 743 немца.

Количество мобилизованных немцев постоянно менялось. Это было связано с тем, что трудармейцев постоянно перебрасывали с одного объекта на другой в связи с производственной необходимостью. Так, например, в августе 1943 года 150 немок ранее работавших Ишимбае в конторе треста «Нефтезаводмонтаж» перевели в Орск в связи со строительством там нефтеперерабатывающего завода. В декабре 1943 года по запросу Наркомнефти в Орск перебросили еще 70 немцев, но уже из Краснокамска (Молотовская область) [77].

Необходимо учитывать, что условия, в которых работали трудармейцы, были тяжелыми, что приводило к высокой смертности мобилизованных. Так, по данным ОУРЗ ГУЛАГа на ИТЛ «Бакалстрой - Челябметаллургстрой» в 1942 - 1946 годах прибыло 42 902 человека, а убыло 35 882 человека. Из них: умерло 6 288 человек; был освобожден (чаще всего по причине инвалидности) 8 921 человек; арестованы 2 481 человек; переданы районным военным комиссариатам (чаще всего по причине инвалидности) 922 человека; бежали 1 033 человека; этапированы 9 614 человек; по другим причинам 154 человека [53]. То есть, за четыре года только в Бакаллаге умерли или получили инвалидность свыше 17 тыс. человек. Смертность немецкого контингента при этом в Бакаллаге была крайне высокой и составляла 7,9 % от общего числа немцев (27 783 немца на начало 1943 года).

Из прибывших на территорию Башкирской АССР в конце 1942 года 6 033 женщин немецкой национальности к октябрю 1943 года осталось 5 216. Так 154 женщины умерли, 281 женщины демобилизованы по состоянию здоровья, 382 женщины арестованы [59].

По данным на 1 июля 1945 года на территории Челябинской области находилось 12 323 трудмобилизованных немцев, Чкаловской области – 6 879 трудмобилизованных немцев, Башкирской АССР – 4 484 трудмобилизованных немцев [55].

С мая 1945 года начался процесс демобилизации трудармейцев (прежде всего это касалось лиц, получивших инвалидность), а в апреле 1946 года трудармия была ликвидирована, а мобилизованных перевели на спецпоселения.

Окончание Великой Отечественной войны не привело к движению немецкого населения в связи с прикреплением немцев к спецпоселениям без права выезда. Такое положение сохранялось до 1955 года, когда спецпоселения были отменены. Именно из-за режима спецпоселения в 1950-1960 годах немецкое население на Южном Урале выросло, так как прикрепленные к предприятиям немцы перевозили свои семьи к местам спецпоселений.

В Чкаловской области к августу 1946 года находилось 6 736 мобилизованных немцев, из них 5 112 человек были прикреплены к ведомству строительства энергетических и топливных предприятий, 1 076 человек к министерству нефтяной промышленности, 268 человек к министерству топливной промышленности и 280 человек к министерству сельхозмашиностроения [58]. В 1948 году проводилась постановка на учет в комендатуру немецкого населения Чкаловской области, но большинству немцев, проживавших в области до начала войны удалось этого избежать. Так из 14 300 «местных» немцев на учет поставили всего 399 человек [45].

В феврале 1949 года вышел приказ МВД «Об организации персонального учета выселенцев, спецпереселенцев по новой системе», по этому приказу вводились персональный и посемейный виды учета. По этим видам учета мы видим следующую картину по немцам-выселенцам, данные на конец 1948 года:

1) в Башкирской АССР расселено 2 656 немецких семей (11 548 человек: 2 396 мужчин, 6 180 женщин, 2 972 ребенка возрастом до 16 лет);

2) в Челябинской области расселено 7 973 немецкие семьи (38 440 человек: 15 470 мужчин, 13 594 женщины, 9 376 детей);

3) в Чкаловской области расселено 2 512 немецких семей (11 879 человек: 3 097 мужчин, 6 050 женщин, 2 732 ребенка) [40].

Постепенно количество немцев росло, это было связано как с естественным приростом, так и с небольшим количеством немцев, переведенных с других территорий. На конец 1950 года в Башкирской АССР на спецпоселениях числилось 11 691 немец, в Челябинской области 41 634 немца, в Чкаловской области 12 813 немцев [40].

В этот период МВД делила немцев спецпоселнцев на четыре группы: выселенные, репатриированные, местные, мобилизованные. Если рассматривать немцев спецпоселенцев на Южном Урале по эти группам, то на 1 января 1953 года:

1) в Башкирской АССР числилось 13 158 немцев, из них 8 039 выселенные, 3 206 местные, 1 132 мобилизованные, 733 репатриированные;

2) в Челябинской области числилось 48 803 немца, из них 29 864 выселенные, 6 011 местные, 5 759 мобилизованные, 4 264 репатриированные, 2 522 человека работали на спецстройке № 40 и не относились ни к одной группе;

3) в Чкаловской области числилось 13 359 немцев, из них 8 257 выселенные, 382 местные, 2 767 мобилизованные, 1 973 репатриированные [40].

Таким образом, всего на территории Южного Урала в 1953 году находилось 72 798 немцев на спецпоселении, что составляло около 6% от всех спецпоселенцев СССР (1 209 430 человек).

В 1959 году на территории Оренбургской области проживало 34 693 немца, что составило 1,9% от общей численности населения Оренбургской области. На территории Челябинской области проживало 48 675 немцев, что составило 1,64% от общей численности населения области. На территории Башкирии проживало 12 817 немцев, что составляло 0,38% от общей численности населения республики. В 1970 году на территории Оренбургской области проживало 40 168 немцев, что составило 2% от общей численности населения Оренбургской области. В 1979 году на территории Оренбургской области проживало 43 287 немцев, что составило 2,1% от общей численности населения Оренбургской области [76]. На территории Башкирии проживало 11 316 немцев, что составило 0,29% от общей численности населения республики. Таким образом, мы видим, что демографические колебания немецкого населения в период с 1959 по 1979 год на Южном Урале незначительны и являются результатом естественных демографических изменений.

В 1980-1990 годы началась массовая миграция российских немцев. На наш взгляд этому есть несколько причин:

1) проведение реабилитации советских немцев, подвергавшимся репрессиям со стороны советского руководства, было не последовательным и не полным;

2) не были восстановлены или созданы немецкие национально-территориальные единицы;

3) общие неблагоприятные условия в стране.

В 1989 году на территории Оренбургской области проживало 47 556 немцев, что составило 2,2% от общей численности населения Оренбургской области. Из них 3 848 человек проживало в Оренбурге (0,8% от населения города) и 7 002 немца в городе Орске (2,6 %) [76]. Наиболее «немецкими» в Оренбургской области были Переволоцкий район, в котором проживало 6 381 немцев, Александровский район – 6 080 немцев и Красногвардейский район – 7 420 немцев. На территории Челябинской области проживало 39 215 немцев, что составляло 1,08% от общей численности населения области. На территории Башкирии проживало 11 023 немца, что составляло 0,28% от общей численности населения республики.

В 1989 году началась массовая эмиграция немцев-меннонитов с территории Южного Урала в Германию. За несколько лет немецкие поселения опустели на 80-90%. Только в 1989 году из Оренбургской области в Германию эмигрировали 4 622 немцев, для сравнения в 1987 году уехали 808 человек, в 1988 году 879 человек [76]. А за последнее десятилетие ХХ века территорию Южного Урала покинули около 40 тыс. немцев. Так в 1991 году Оренбургскую область покинули 4 549 немцев, в 1992 году 5 715 немцев.

В 1993 году немецкие общественные организации предложили создать немецкий национальный район на территории Акбулакского, Соль-Илецкого и Беляевского районов. Но администрация Оренбургской области отклонила это предложение. По мнению исследователей, возрождение немецкого района могло замедлить эмиграционные процессы. В 1993 году Оренбургскую область покинули 4 721 немец, в 1995 году – 4 152 немца, в 1996 году – 2 971 немец, в 1997 году – 2 026 немцев [76].

Таким образом, эмиграция немецкого населения приобрела огромные масштабы и стало серьезной проблемой для Оренбургской области. За период с 1989 по 1996 год область покинули 38 524 немца, хотя необходимо отметить, что такая ситуация характерна и для других регионов, например, за этот же период Омскую область покинули 66 152 немца [76].

Такая массовая эмиграции не могла не привлечь внимание властей Оренбургской области. В 1998 году Совет по делам национальности Оренбургской области провел социологический опрос среди немецкого населения. По результатам опроса 77% немцев положительно относятся к эмиграции из России [67]. При опросе были названы следующие причины:

1) страх из-за неопределенности будущего;

2) стремление улучшить материальные условия;

3) желание воспитывать детей в национальных немецких традициях и в немецком окружении;

4) боязнь утратить знание немецкого языка;

5) отсутствие условий для свободной реализации религиозных потребностей;

6) воссоединение с родственниками;

7) отсутствие немецкой национальной автономии;

8) плохие жилищные условия.

Фактическая эмиграция немцев из Оренбургской в 1998 году составила 2 115 человек, а в 1999 году 1 879 человек [76].

Для замедления эмиграционного процесса власти Оренбургской области реализовывали следующие мероприятия: открытие немецких общественных организаций, немецких центров, выпуск немецких газет, организация курсов немецкого языка, поддержка немецких коллективов творческой самодеятельности, проводилась помощь предпринимателям совместно с Германией. Но все эти меры были не достаточны и не остановили процесс эмиграции.

Несмотря на резкое сокращение немецкого населения на Южном Урале, мы видим, что немцы все еще являются значимой этнической составляющей региона. Одним из проявлений этой значимости является иммиграция немцев с других регионов России и стран СНГ на Южный Урал. Так, например, в 2000 году представители немецкой общины в Таджикистане попросили содействия у администрации Оренбургской области в переселении 200 семей в Переволоцкий район [11]. Кроме того на территорию Оренбургской области прибыли в 1993 году 895 немцев, в 1994 году – 925 немцев, в 1995 году – 805 немцев, в 1996 году – 639 немцев, в 1997 году – 635 немцев, в 1998 году – 646 немцев, в 1999 году – 440 немцев, в 2000 году – 352 немца [76].

По данным 2002 года на территории Оренбургской области проживали 18 055 немцев, что составляло 0,8% от всего населения области. На территории Челябинской области проживали 28 457 немцев, что составляло 0,29% от всего населения области. На территории Башкортостана проживало 8 250 немцев, что составляло 0,2% от всего населения республики.

Таким образом, мы видим, что в годы Великой Отечественной войны численность немецкого населения на Южном Урале возросла в несколько раз. Такой скачок связан, прежде всего, с формированием на территории региона подразделений трудармии, а, следовательно, с переселением на его территорию спецконтингента. Создание спецпоселений и запрет на переселение, закрепил немецкое население на Южном Урале в послевоенное время. Репрессивная национальная политика советского государства в военное и послевоенное время, последовавшая затем затянувшаяся реабилитация, которая не была удовлетворительной в глазах немцев, привели к массовой эмиграции немецкого населения начавшейся в 80-е годы ХХ века и продолжающейся до сих пор.

1. ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ ЮЖНОГО УРАЛА В ХХ ВЕКЕ

1. Материально-бытовые условия немцев Южного Урала и их трудовой вклад развитие региона

На формирование культурных и моральных ценностей, национального самоощущения народа влияют не только традиции предков и религия, но и материально-бытовые условия, в которых этот народ проживает. Рассматривать этнокультурное развитие российских немцев отдельно от их быта, трудовых достижений и образа жизни на разных исторических этапах невозможно, так как именно они формируют мировоззрение и мироощущение народа.

Заселение территорий современной Оренбургской области, а в частности Бузулукского района Самарской губернии немцами в конце XIX начале ХХ века происходило по причине обезземеливания крестьян из южных губерний. Материнские колонии приобретали земли для переселения обезземеленных членов общины.

В 1890 году была оформлена сделка, по которой немецкие общины Гальбштадтской и Гнаденфельдской волостей Бердянского уезда Таврической волости приобретали 20 388 десятин земли в Бузулукском районе Самарской губернии. В связи с этим было принято «Положение о заселении Бузулукского района Самарской губернии» [10]. По положению предусматривалось два типа переселенцев:

1) вольнопокупатели, которые были необходимы, так как община не могла оплатить стоимость земель полностью (они вносили почти половину суммы за землю);

2) безземельные, которым участки предоставлялись на льготных условиях (1/3 стоимости они выплачивали общине без процентов в течение 10 лет, оставшиеся 2/3 выплачивались с процентами Донскому и Дворянскому аграрным банкам в течение 43,5 лет).

Изначально, планировалось переселение 60 семей вольнопокупателей по 80 десятин на семью, а оставшееся земля отводилась безземельным по 40 десятин на семью.

Данное положение так же определяло обязанности колонистов, которое исходили из соображений улучшения землепользования. Так, владельцы 80 десятин земли были обязаны в течение 10 лет ½ десятины засадить лесом, а владельцы 40 десятин соответственно ¼ десятины.

Немного отличались условия переселения немцев из Хортицкой волости Александровского уезда Екатеринославской губернии. Для безземельных также выделялось по 40 десятин земли, но им от общины выделялось 200 рублей подъемных и они на 2 года освобождались от уплаты долга общине.

1893 год для Оренбургской области был не урожайным, колонисты не стремились сразу вспахать всю землю, а использовали лишь наиболее податливую ранее вспаханную землю. Это было связано с необходимостью обустраиваться на новых землях, строить дома и организовывать быт. Чтобы при этом не остаться без запасов хлеба община арендовала пашни у соседних поселений [8].

Из воспоминаний мы видим, что переселенцам приходилось приспосабливаться к непривычным для них условиям. Так, П. Дик вспоминает, что в на мельницах ближайших русских сел можно было получить муку только грубого помола, поэтому немцы Деевского и Молочанского поселения возили зерно для мелкого помола в Оренбург [21]. В конце 1890-х годов у колоний появились свои мельницы.

К 1912 году дочернии колонии приобрели самостоятельность. Практически в каждом поселении были свои мельницы, кузницы, сыроварни и маслобойни, которые обслуживали не только колонистов, но и соседние иноэтнические населенные пункты.

Таким образом, мы можем отметить, что немецкие колонисты очень быстро адаптировались на новых территориях, в кратчайшие сроки организовали хозяйство способное к автономному существованию как от материнских колоний, так и от иноэтнического окружения.

После начала Первой мировой войны на территорию Оренбуржья были переселены германские подданные с прифронтовой территории. Процесс переселения был не продуман, переселенцы не были обеспечены едой, водой и одеждой. Так, бугурусланский уездный исправник в чье распоряжение прибыло 528 человек, обращался к губернатору за кредитом на нужды переселенцев. Аналогичное обращение поступало и от исправника Бузулукского уезда для 1 500 немецких подданных, из которых 1 200 на момент прошения жили на подаяния местных жителей, в большинстве случаев немцами [77].

Такое положение не могло не обратить на себя внимание высшего руководства. 19 января 1915 года министр внутренних дел Российской Империи Н. А. Маклаков направил письмо генералу Н. Н. Янушкевичу, в котором указывал, что «выселяемые, в большинстве своем, плохо одеты, без всяких средств для пропитания, так, что некоторые в пути голодают, вследствие чего возможно развитие болезней» [62]. Несмотря на понимание проблемы, реальные действия по улучшению ситуации проведены властью не были.

Кроме того, на территории Оренбургской губернии размещали военнопленных. В 1914 году 2 300 военнопленных немца были размещены в складских помещениях оренбургского менового двора [77]. Данные помещения не являлись жилыми и не отапливались.

С сентября 1914 года Совет министров разрешил использовать труд военнопленных немцев для градостроительства и благоустройства с условием обеспечения их изолированного проживания. Так, с февраля 1915 года 500 военнопленных в течение 6 месяцев занимались отводом канала [77], кроме того за 1915 год военнопленными было засыпано озеро, проведены мостовые работы, отчищены улицы и площади [77]. За этот труд плата не предусматривалась, но на заседании городской Думы было принято решение в качестве поощрения усердного труда выдавать военнопленным не более 20 копеек в день на человека.

Из вышесказанного следует, что на территорию Южного Урала попали немцы-иностранцы, которые не были обеспечены нормальными условиями жизни и вызывали эмпатию у российских немцев, которые в свою очередь оказывали материальную поддержку выселенцам.

После создания в 1918 году Уранской волости уровень обеспеченности немецких хозяйств был высоким. Так Е. Ф. Тюлюлюкин приводит данные, что на 5,5 тыс. человек приходились свыше 3,5 тыс. коров, 3,5 тыс. лошадей, 1,5 тыс. свиней и 2 тыс. овец [77]. Немецкие хозяйства были обеспечены перерабатывающей и хлебоуборочной техникой.

Образование Уранской волости по задумке колоний должно было способствовать большей обособленности немцев, на деле же немцы продолжали подвергаться притеснениям только теперь уже с разных сторон. В 1919 году была образована Башкирская АССР, руководство которой заявило, что территориально Уранская волость должна относиться к Башкирской АССР. Такие же виды были у башкирского руководства и на Люксембурскую волость Самарской губернии (на ее территории находилось Ново-Самарское поселение немцев), но сразу получили жесткий отказ от Бузулукского уездного исполкома. А руководство Уранской волости находилось в замешательстве, и делали соответствующие запросы в Оренбург. На их обращение 27 июля 1919 года был получен ответ от оренбургского губисполкома, что пока подведомственность Уранской волости не определена центральными органами власти, в связи с чем, она временно подчиняется Совету Уполномоченных Башкирской АССР [77]. А уже 30 октября губисполком определил, что Уранская волость в Башкирскую АССР не входит, а, следовательно, должна подчинятся Оренбургскому губисполкому [77].

Такая неразбериха во властных кругах не могла не ввести в смятение привыкших к порядку немцев. Еще больше усиливала недовольство колонистов политика, проводившаяся Башкирской АССР.

Уже в августе 1919 года правительство республики потребовало от Уранской волости организовать сбор денег и вещей для проведения 3 ноября Дня Красной Башкирии [77]. Осенью того же года Башкирское правительство установила хозяйственные нормы в колониях: 30 фунтов хлеба в месяц на человека, 1 пуд 20 фунтов овса на одну рабочую лошадь, 32 фунта овса на дойную корову, на одну лошадь должно приходится не меньше 10 десятин земли, а на одну дойную корову не меньше 5 человек. По этому поводу сохранилось обращение колонии Зеленая к члену ВЦИК Шишилову: «От такого несправедливого постановления наше трудовое хозяйство идет к полному упадку, после такого проведенного приказа мы остаемся без посева на 1920 год» [77].

Кроме того, с 1919 года башкирский наркомат по военным делам начал призыв менонитских юношей на военную службу, невзирая на их религиозные убеждения, хотя это противоречило декрету Совнарком [3]. Еще острее этот вопрос был поставлен в апреле 1920 года, когда башкирской комиссией по борьбе с дезертирством был составлен акт укрывательства дезертиров в менонитских колониях [77].

Еще одним острым углом в вопросе отношений правительства Башкирской АССР и менонитских колоний стала проблема содержания местных властных структур. В августе 1921 года делегаты от Уранской и Люксембурских волостей составили докладную записку, в которой указывали, что только в Люксембурской волости располагаются более 1 000 служащих, которые с помощью местных распоряжений обязали население к следующим повинностям:

1) предоставлять служащим жилые помещения;

2) убирать и отапливать предоставленные помещения;

3) обеспечивать служащих продовольствием;

4) обеспечивать подвод для служащих и проверяющих [77].

Отдельным пунктом в докладной записки была жалоба на главу комиссии по борьбе с дезертирством С. Габзелилова, который совершал с отрядом в 50 человек объезд колоний и разрушал хозяйственные постройки, учинял насилие над людьми и требовал продукты и другие вещи [81].

Такие несправедливые действия башкирских властей по отношению к немецким колониям привели к стремлению Уранской волости выйти из под власти Башкирской республики, но окончательно она отошла к введенью Оренбургской губернии только в апреле 1922 года.

Менонитские колонии сохраняли свой традиционный хозяйственный уклад вплоть до коллективизации сельского хозяйства 1929-1930 годов. Каждый колонист пользовался тем участком земли, который был у него до революции, только в 1924 году волисполком ограничил максимальный размер участка до 80 десятин. Безземельные члены колоний арендовали землю или нанимались на работу к собственникам земли.

Естественный прирост немецкого населения Южного Урала, несовершенная система наследования и отсутствие возможности увеличить земельное владение колоний, привело к обезземеливанию колонистов, которое впоследствии приобрело широкие масштабы. Так, например, в колонии Петровка из 62 семей 30 не обладали землей [77], причем часть землеладельцев обладало наделами в 20 десятин (т.е. изначальные участки в 40 и 80 десятин делились пополам). Аналогичная ситуация наблюдалась и в других колониях.

Власти Уранской волости стремились исправить ситуацию с обезземеливанием, для этого они выделяли новые участки земли для безземельных колонистов. Так была образован поселок Погорное для безземельных немцевм из колоний Зеленое и Карагуй и поселок Любимовка для безземельных немцев из колоний Алисово, Добровка, Камышевка, Хортица и Претория [77].

Усугубилась ситуация из-за голода 1921-1922 годов. Голод был вызван и природными факторами (засуха) и политикой государства (продразверстка, гражданская война и т.д.). По сведениям на 1 июля 1922 года в 23 колониях Уранской волости из 8 473 десятин посевов пшеницы 52 десятины оценивались как хорошие, 144 десятины оценивались выше среднего, около 2 000 десятин среднего состояния, а остальные плохого состояния или погибли [77]. Ситуация на Южном Урале была крайне тяжелая, это иллюстрирует сообщение Чрезвычайной комиссии помощи голодающим при ЦИК Киргизской АССР отправленное в исполком Уранской волости: «Наблюдаются случаи небрежных перевозок трупов […]. Необходимо принять меры к перевозке трупов в закрытых повозках и по возможности в ночное время» [77].

В этот период помощь голодающим оказывали американские благотворительные организации, в том числе Американская Менонитская Помощь. С ноября 1921 года по середину февраля 1922 года в Оренбургской губернии на базе 900 столовых было охвачено питанием 150 тыс. детей [72]. Исполком Люксембургской волости Дик писал руководителю Американской Менонитской помощи Миллеру, что из 3 850 человек, живущих в волости, 2 050 живут исключительно пайком американских меннонитов [75].

В Уранской волости люди выживали охотой (в большинстве своем на сусликов). За зиму 1921 – 1922 годов только по официальным данным зарегистрировано 30 голодных смертей [77]. Уранский волисполком неоднократно обращается к Американской Администрации Помощи с просьбой прислать медикаменты, и указывает на высокий уровень заболеваемости и эпидемии, также Уранская волость запрашивала семенной материал на посев будущего года [77].

Американская Менонитская Помощь открыла свое отделение в колонии Клубникова. Эта организация предоставила колониям несколько тракторов американского производства (4 в Уранскую волость и 3 в Люксембургскую волость) и семенной материал. Американская помощь немецким колониям действовала до 1927 года.

Естественно, это не могло не беспокоить властные структуры, так как эти организации вместе с оказываемой помощью проводили и агитационную работу за эмиграцию в США и Канаду, а также помогали с эмиграцией. Для этих целей было создано Всероссийское менонитское сельскохозяйственное общество, членами которого могли быть только меннониты. Это общество открыло свое отделение в Уранской волости и стремилось к полной кооперации менонитского хозяйства.

Своей цели Всероссийское менонитское сельскохозяйственное общество не достигло по ряду причин:

1) советская власть заподозрила не экономические цели (не без основания) данной организации и стремилась вывести российских немцев из под ее влияния;

2) раскол на братскую и церковную общины усиливался, сто не способствовало всеобщей кооперации (например, в мае 1925 года было организовано Преторийское кредитно-сельскохозяйственное товарищество, которое открыто противопоставляло себя обществу);

3) помощь американских благотворительных организаций к 1926 году сильно уменьшилась, а к 1927 году полностью сошла на нет.

Жизнь немецкой общины продолжала идти по своим внутренним законам. С приходом советской власти уже не легально или полулегально, но продолжали действовать старые порядки: благотворительные комитеты, кассы взаимопомощи, менонитские средние и высшие учебные заведения, печатались свои газеты и журналы, календари и прочее. Немцы, несмотря на тяжелые условия и активную зарубежную агитацию, не стремились к массовой эмиграции, что свидетельствует об отожествлении Южного Урала и понятия «родина» в сознании немцев.

С 1927 года было введено районное территориальное деление, и Уранская волость была упразднена, а немецкие территории стали Кичкасским подрайоном Покровского района. С этого года условия для немецкого населения сильно ухудшились. В первую очередь это было связано с новым землеустройством. Ранее земельные нормы на одного человека в Алисово составляли 9 гектаров, в Родничном – 9,4 гектара, в Федоровке – 7,49 гектара. В Покровском районе нормы были значительно меньше, так для земли первого разряда (а земли Кичкасского подрайона относились к этому разряду) на одного человека отводилось 3,375 гектаров земли. То есть колонисты получали наделы в два, а то и в три раза меньше прежних.

Естественно, такое положение вызывало недовольство у немцев, что в свою очередь вызвало новую эмиграционную волну, которая превзошла все предыдущие эмиграционные процессы немецкого населения Южного Урала. Такое усиление переселенческих настроений, на наш взгляд, связано с тем, что только в этот период были, не просто ущемлены права немцев, но и затронуты глубинные устои немецкого общества. За 1929-1930 года из Оренбуржья выехали 217 семей (1 129 немцев), перед отъездом они распродали свое имущество. Е. Ф. Тюлюлюкин приводит следующие данные: было продано 389 лошадей, 902 головы рогатого скота, 546 голов мелкого скота, 670 единиц сельскохозяйственного инвентаря и 73 дома [77].

Кроме того в 1929-1930 годы началось раскулачивание немецких хозяйств и коллективизация. Немцев, признанных кулаками, в принудительном порядке выселяли из района, предварительно отобрав все имущество. Кроме зажиточных хозяев выселялись и проводники, что было нецелесообразно, так как проповедником мог стать любой прихожанин (внутриобщинные выборы). Кроме того раскулачивание усложнялось отсутствием в немецких колониях классового расслоения как такового и распространение круговой поруки внутри немецкой общины. Так, например, в колонии Претория раскулачивать было необходимо свыше 85% населения.

Для проведения раскулачивания в немецких колониях в Покровском районе была введена специальная система, которая делила кулаков на три категории:

1) явно контрреволюционные элементы, которые подлежали аресту через органы ГПУ;

2) лица, подлежащие выселению за пределы округа, без привлечения органов ГПУ;

3) лица, подлежащие выселению за пределы населенного пункта с предоставлением им лошади с упряжью на семью, а для многодетных семей еще и предоставление коровы [77].

При проведении раскулачивания партийный работник Сорочинского района И. Н. Фомичев отмечал, что немцы с большой осторожностью отнеслись к раскулачиванию, так как почти каждый когда-либо пользовался наемной рабочей силой [77]. Было зафиксировано много случаев самораскулачивания. Многие неудачливые эмигранты, после возвращения в колонии отказывались принимать обратно свое имущество. Комиссия окружкома ВКП (б) отмечала, что количество середняцких хозяйств с 1927 по 1930 года увеличилось не за счет уменьшения количества бедняков, а за счет сокращения числа кулаков. И действительно, посевная площадь в немецких колониях в эти годы сократилась с 10 858 десятин до 9 925 десятин.

Только весной 1930 года в Оренбуржье было раскулачено (без учета арестованных ГПУ) 52 семьи, из них 16 выселены из округа, а 36 из населенного пункта.

Очень быстрыми темпами продвигалась коллективизация немецких хозяйств. В декабре 1929 года коллективизацией было охвачено около 20% немецких хозяйств, а уже в феврале 1930 года немецкий подрайон Покровского района отчитался о сплошной коллективизации. На партийных съездах отмечалось, что быстрое и добровольное вступление немцев в колхоз показывает не лояльность немцев к этой системе хозяйствования, а связано со стремлением сохранить свои общинные традиции. Так же партработники отмечали «классовость» немецких колхозов, то есть зажиточные немцы стремились не допускать в колхозы бедноту. Так, например, в колхоз не были приняты две семьи, служившие на мельнице у раскулаченного Эккерта, под предлогом, что они русские и не смогут следовать немецким обычаям, но при этом их отправили в соседний немецкий колхоз (основной контингент которого был немецкой беднотой) [77].

Все колонии Сорочинского района были объединены в один колхоз им. Розы Люксембург, в него вошли 723 хозяйства. В Покровском районе было создано 9 колхозов, т.е. по одному колхозу в каждом сельском совете, всего было охвачено 891 немецкое хозяйство [77].

Несмотря на такой охват коллективизацией немецких хозяйств, немцы очень тяжело расставались с традиционной системой хозяйствования. Они с недоверием относились к тракторам и боялись их пускать на свои пашни, у них долго сохранялись их старые участки, и власти было сложно перевести немцев на общинное землепользование.

Несмотря на то, что коллективизация охватила практически все немецкие хозяйства, но все-таки было незначительное число единоличников (то есть лиц, не вступивших в колхоз). Единоличниками становились не по желанию, а после лишения избирательных прав у лиц, использовавших наемный труд, проповедников или родственников кулаков. С единоличников также как и с колхозов требовалось выполнение народно-хозяйственного плана. Так, в Покровском районе с единоличников требовали к сдаче: 45 яиц с каждой курицы за сезон заготовок; 85% молока с одной коровы, а если коров несколько, то с каждой последующей 100% молока [77].

В колхозах распределение продуктов и выполнение плана происходило по-разному. В колхозе «Юнг-Штурм» все коровы были общеколхозной собственностью, а молоко выдавалось из расчета 1 литр на человека, а в колхозе «Красная Претория» корова выдавалась семьям на четверых человек, но при этом с каждой такой коровы необходимо было сдать на сырный завод 25 пудов молока. Позже, партийные работники пришли к выводу, что чем меньше у немцев будет инвентаря, скота и земли в личном пользовании, тем быстрее и успешнее они войдут в новую систему. В связи с чем, колхозом было предписано использовать схему колхоза «Юнг-Штурм» [77]. За любое неподчинение или несогласие с новыми порядками исключали из колхоза, а значит, переставали выдавать продукты питания.

Коллективное хозяйство давалось немцам тяжело. К колхозной собственности они относились небрежно, многочисленные комиссии отмечали, что изъятая мука и зерно хранятся халатно, отсыревают и поедаются вредителями [77]. Сбор урожая 1932 года показал, что в немецких колхозах сдают хлеб не в полном объеме. Так, в колхозе «Уран» было сокрыто 750 пудов хлеба, в колхозе «Культура» - 1 200 пудов, в колхозе «Ударная» - 180 пудов. Аналогичная ситуация наблюдалась и в других немецких колхозах. Все виновные в укрывательстве хлеба были арестованы и переданы суду [77].

Несмотря на все сложности, возникшие при проведении коллективизации в немецких населенных пунктах Южного Урала, немцы в целом выполняли и перевыполняли хлебозаготовительные планы. После сбора урожая 1932 года на партийном собрании немецкого подрайона отдельно отметили колхозы «Красная Претория» (выполнила план на 149 %), «Эрфольг» (130 %), «Уран» (116 %), Юнг-Шторм (109 %), «Культура» (100%), «Конкордия» (100%) [77].

Урожай, полученный с немецких колхозов, был направлен на нужды красной армии, для снабжения промышленных центров и на экспорт. Из-за транспортных проблем не всегда было возможно сразу вывести весь урожай, поэтому для его хранения в колониях приспосабливали различные помещения. Например, в «Юнг-Штурме» 88 тонн зерна хранились в здании школы, в «Эрфольге» складом для 160 тонн зерна стал частный дом, а в Деевском молитвенном доме разместили около 700 тонн зерна [77].

В июне 1936 года в рамках проверки наказов избирателей Кичкасский и Люксембургский районы проводили взаимопроверку. В ходе которой, было определено, что Люксембургский район выполнил наказы на 65%, особенно отстает культурно-бытовое обустройство села (библиотеки, бани, клубы и т.п.). В Кичкасском районе наказ был выполнен на 60 %, отставало строительство дорог и благоустройство села.

Накануне Великой отечественной войны за немцами Южного Урала был пристальный надзор. Прошла волна арестов. Но, несмотря ни на что, немцы продолжали трудиться на благо страны. Так, например, в докладе областного комитета ВКП (б) была отмечена доярка Фальк из колхоза «Большевик», которая с 9 находящихся под ее попечением коров получила 9 телят, а также с одной коровы имеет надой в 2 100 литров за 1940 год [77]. В докладе были отмечены и жители немецких колхозов «Рот-Октобр», «Прогресс», «Ударная», «Эрфольг». Также в докладе был выделен Ждановский сельсовет, 11 его жителей были отправлены на Всероссийскую сельскохозяйственную выставку [77].

Ситуация несколько изменилась с известием о начале Великой Отечественной войны. В Переволоцком районе осенью 1941 года немцы проигнорировали сдачу зерна государству и из плановых 25 672 центнеров зерна было сдано только 10 352 центнера [77], аналогичная ситуация наблюдалась и в Люксембургском районе. А в Белозерском районе показатели наоборот улучшились по сравнению с довоенными [77].

Немецкие поселения Южного Урала находились на контроле у спецкомендатуры до 1955 года, а все немцы должны были регулярно отмечаться.

В 1942 году началась мобилизация немецкого населения в трудовые колонны. Немцев Чкаловской области обязали явиться на сборный пункт в исправной одежде, с запасом сменного белья, полотенец, постельными принадлежностями, личной посудой и запасом продовольствия на 10 дней [77]. Все мобилизованные в рабочие колонны немцы (и не только немцы) в официальных документах фигурировали как «спецконтингент». В основном их использовали как не квалифицированною рабочую силу на строительствах промышленных объектов и железных дорог, лесозаготовке и в добывающей промышленности. Содержание мобилизованных немцев происходило по нормам ГУЛАГа. Территория их проживания была огорожена и охранялась отрядами войск внутренней охраны при НКВД.

Часто трудмобилизованные оказывались не пригодны к работе по медицинским показаниям. Так, например, в колонне №1768 (Орск) было выявлено 120 человек не пригодных к физической работе, им были поставлены такие диагнозы, как туберкулез, сифилис, бруцеллез и эпилепсия [77].

Трудмобилизованных немцев размещали в землянках, овощехранилищах, подвальных и складских помещениях. Чаще всего в этих помещениях не было электричества и санузлов, отсутствовала возможность проветривания, часто была плохая система отопления и сырость. Среди трудармейцев часто наблюдались вспышки педикулеза, чесотки и других заболеваний, передающихся через предметы быта. У трудмобилизованных часто отсутствовали теплая одежда и обувь, а в связи с тем, что рабочее место часто находилось в нескольких километрах от мест проживания, это приводило к обморожениям конечностей. Так, например, в Орской колонне № 681 из 1 000 трудармейцев ботинки были только у 50 [75].

В Бугуруслане в некоторых бараках, в которых разместили немцев, не было крыши. В землянках отсутствовали матрацы и нары, и немцам приходилось спать на земле. Часто были нарушены нормы размещения людей и в бараки, рассчитанные на 250 человек, заселяли 500. Все это приводило к вспышкам различных заболеваний, в том числе зарегистрированы случаи сыпного тифа.

Тяжелая ситуация была и со снабжением трудовых колонн. Из-за нехватки воды, рабочие в Бугуруслане были вынуждены топить снег. В Орске на «Главнефтестрое» работали только две столовые, в связи с чем около 50% трудармецев не получали горячей пищи, а питались сухпайками. Из-за отсутствия пекарен хлеб на некоторых объектах выдавался в виде теста, а рабочие сами выпекали его в бараках, что явно нарушало все санитарные нормы и способствовало росту числа инфекционных заболеваний. На некоторых предприятиях трудармейцы не получали паек по несколько суток.

Г. А. Вольтер в своей работе приводит воспоминания о Бугуруслане Б. Зеель, которая указывает, что женщины выполняли тяжелую мужскую работу до кровавых мозолей, а из-за нехватки еды они превратились в «ходящих скелетов» [35].

В зонах проживания трудармейцев использовалось так называемое дифференцированное питание, зависящее от выполнения или не выполнение трудовых норм. Так пайок .№1 (500 грамм хлеба в день) выдавался трудмобилизованному, выполнившему на основных работах до 80% трудовой нормы или до 99% на неосновных работах, пайок № 2 (600 грамм хлеба в день) выдавался при выполнении трудовых норм на основных работах от 80 до 90%, а на неосновных от 99 до 125%, пайок № 3 (700 грамм хлеба в день) выдавался при выполнении плана на основных работах от 100 до 125% трудовой нормы, на неосновных свыше 125%. Пайок в 800 грамм хлеба в день получали лица выполнившие трудовую норму на основных работах свыше 125%. Пайок № 4 (550 грамм хлеба в день) получали лица, временно освобожденные от работ в связи с болезнью. Те, кто не мог выполнить нормы на основных работах свыше 50%, получали всего 400 грамм хлеба, а на вспомогательных работах 300 грамм, то есть столько же сколько и отказавшиеся от работы или штрафники [59].

Нечеловеческие условия приводили к высокой смертности трудармейцев, к низкой производительности их труда, невыполнению планов и росту количества дезертиров.

В Башкирскую АССР в конце 1942 года были направлены 6 033 человека, все женщины. Кроме того некоторые женщины были беременны, а другие прибыли в Башкирию с малолетними детьми. Местные органы власти с опозданием получали инструкции по расселению спецконтингента, поэтому места их жительства не были ограждены и охраняемы. Часть женщин расквартировали по 2-3 человека у колхозников. Нормы выработки у прибывших немок не были определены, поэтому по прибытию они были задействованы в работе частично.

Необходимо отметить и о трудностях, возникших в немецких колхозах. К концу 1942 года из немецких колхозов были мобилизованы все мужчины в возрасте от 15 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет (не обремененные беременностью или детьми до 3-х лет). То есть в немецких колхозах остались дети, старики и женщины с малолетними детьми. Местные органы власти при этом утверждали, что от мобилизации никакого ущерба не будет, а из сложившейся ситуации можно будет выйти с помощью перестановки людей [77]. В сложившейся ситуации руководство Чкаловской области беспокоило выполнение немецкими колхозами плановых заданий и сохранение поголовий скота.

Окончание войны не принесло немцам облегчения. Они по постановлению Совнаркома 1945 года были, как спецпоселенцы прикреплены к промышленным предприятиям и колхозам, им было отказано в праве свободного передвижения. В местах проживания трудармейцев были сняты охрана и ограждения, формально материально-бытовые условия немцев были приравнены к обычным рабочим промышленных предприятий. Президиума Верховного Совета СССР 1948 года всем депортированным народам запрещалось возвращаться на места прежнего проживания [6].

Фактически материально-бытовые условия, в которых проживали бывшие трудармейцы оставались на уровне военных лет. В Орске на «Главневтестрое» немцы по-прежнему проживали в сараях, подвальных помещениях, котельных. На одного человека в бараках приходилось около 2 кв. м, что не соответствовало никаким санитарным стандартам. Люди спали на досках, не хватало матрацев, полотенец, одеял. В одном из общежитий обвалилась крыша [77].

Но, несмотря на тяжелейшие условия, немцы продолжали добросовестно трудиться. Так, например, в 1949 году на «Главнефтестрое» премировали шоферов Зудермана, Каллера, Краузе, бригадиры Левен, Унрау, Зальцман, Генц, Гинкель, Гебель, а стахановское движение поддержали грузчики Вернер, Присс, Реймар, ремонтники Шлейгель, Гейдер, Шопперт и многие другие [77].

В 1955 году начальник Орского строительного управления в отчете руководству, что на его участке наблюдается дефицит высококвалифицированных и политически надежных кадров, в связи с чем, приходится привлекать на руководящие посты немцев [77].

Продолжали давать высокие показатели и немецкие колхозы. Лучшим в 1946 году в Александровском районе был признан колхоз «Рот Октобер», который перевыполнил план по всем позициям. В 1954 году доярки из колхоза имени Андреева (Бузулукский район) выступили с инициативой проведения социалистического соревнования за повышение надоев молока. В итоге в списке передовых доярок большинство принадлежит к немецкому этносу [77]. В 1955 году звание «лучшей доярки» получили Е. Фризен и А. Гейдебрехт. В 1968 году 4 немца Оренбургской области были награждены Орденом Трудового Красного Знамени, 9 немцев орденом «Знак почета», 13 немцев медалью «за трудовую доблесть» и 12 немцев медалью «За трудовое отличие» [77].

Только 13 декабря 1955 года немцы были освобождены из спецпоселения и вышли из под надзора органов МВД. Но при этом возвращаться на места прежнего проживания им было запрещено, а компенсация конфискованного имущества не предусматривалась.

После отмены спецпоселений началась активная агитационная работа с немецким населением. Оренбургский обком в мае 1957 года принял постановление «о состоянии и мерах улучшения массово-политической работы среди немцев». По результатам исследования было выявлено, что политико-просветительская и агитационная работа среди немцев носила эпизодический нерегулярный характер и не охватывала даже половины немецкого населения области. Отдельно отметили плохую работу комсомола, так в колхозе им. К. Маркса комсомольская организация состояла из 30 человек (из них 12 немцев) и за год собиралась всего 4 раза, при этом было привлечено всего три новых члена, а три человека выбыли по религиозным убеждениям [77].

Во втором квартале 1957 года массово-политическая работа приняла регулярный характер. Так за три месяца в немецких селах было проведено 38 лекций, состоялось 19 киносеансов, проведено множество партийных и комсомольских собраний. В районы области были направлены пропагандистские группы обкома партии для помощи в массово-просветительской работы с немецким населением.

Необходимо отметить, что после отмены в 1955 году системы спецпоселний, немцам по-прежнему был запрещен возврат на прежнее место жительство, а за критику национальной политики СССР можно было получить ст. 58 УК СССР. Снятие ограничений с немецкого населения о выборе места жительство произошло только 3 ноября 1972 года. Немецкие национальные территории созданы не были. Затянувшаяся реабилитация и нестабильность российского государства в 1980-е-1990-е года привела к массовым миграциям немецкого населения в Германию.

Таким образом, мы видим, что материально-бытовые условия немецкого населения Южного Урала были тяжелыми на всего ХХ века, а иногда (голод, трудармия, спецпоселения) граничили с возможностью выживания. Политика советской власти по отношению к немцам была крайне негативной. Несмотря на тяжелейшие условия, немцы всегда отличались трудолюбием и стойко переносили все «удары» и внесли большой вклад в экономику страны. К сожалению, тяготы, перенесенные немецким этносом и не желание власти провести полную реабилитацию, привели к массовой эмиграции немцев Южного Урала за границу.

1. Традиционная культура немцев на Южном Урале

Рассматривать культуру российских немцев отдельно от религиозной составляющей невозможно, так как на протяжении всего ХХ века немцы демонстрируют крайнюю религиозность общественного сознания и приверженность религиозным традициям. Большая часть немцев на Южном Урале в конце ХIХ - начале ХХ века была представлена тремя конфессиями: католики, лютеране и менониты. Последние наиболее многочисленны.

На формирование культурных и религиозных особенностей немцев Южного Урала влияла особенность их расселения. Они селились компактными группами в иноэтническом окружении в основном в сельской местности. Именно такое расселение способствовало сохранению традиционной культуры, которые развивались в соответствии с природно-климатическими и ландшафтными условиями региона и под влиянием иноэтнического окружения.

Подавляюще большинство немцев переселившихся с юга России в Оренбургскую губернию в конце XIX – начале ХХ века принадлежали к меннонитам (движение в протестантизме). Это учение получило название от его основателя Менно Симонса и в его основе лежат семь основополагающих статей:

1) таинство крещения могут пройти только взрослые люди, только после покаяния и обращения к Богу;

2) необходимость существования в рамках общины;

3) хлебопреломление – это символ братской любви и единения во Христе;

4) выйти из зла можно только отказавшись от наслаждения плоти;

5) выборность пасторов из уважаемых мужчин общины или вне общины;

6) необходимо искать совершенство во Христе, отказаться от ношения и использования оружия;

7) запрет на клятвы, так как любое произнесенное слово должно бытии истинно [64].

Еще с 60-х годов ХIХ века в меннонитов случился раскол на братскую и церковную общины. Братская менонитская община была более строгой по отношению к своим членам, так как она следила не только за исполнением заповедей, но и вмешивалась в хозяйственную, семейную и личную жизнь. Так в братской общине, в отличие от церковной, строго запрещалось курение, алкоголь, вычурная одежда, пышные праздники и танцы. Именно из-за большего контроля братская община имела меньше последователей.

Представители разных направлений меннонитов сосуществовали в рамках одной колонии. Например, в Деевском поселении (колонии № 1 Хортица, № 2 Петровка, № 3 Сыпай, № 4 Каменка, № 5 Деевка, № 6 Николаевка, № 7 Федоровка и № 8 Романовка) в 1898 году проживало 614 приверженцев церковной общины и 61 последователь братской общины [77]. Позже, после образования Уранской волости на ее территории насчитывалось всего три братские общины: 1) в Клубниково – 194 человека; 2) в Каменке – 333 человека; 3) в Карагуй – 162 человека.

Традиционно менониты придерживались жизни в закрытой общине, которая подчиняла все сферы своей жизни религиозным традициям. Исследователь А. Н. Ипатов указывает, что даже земледелие они рассматривали как религиозную обязанность [48]. Именно стремление к закрытости и сохранению религиозных устоев и служило причиной выбора мест расселения у немцев-менонитов, они старались селиться вдали от крупных городов и железных дорог. Так, мы видим, что все немецкие поселения расположенные вблизи Оренбурга являются католическими или лютеранскими (а чаще смешанными), но нет, ни одного менонитского поселения.

Главными социальными институтами, которые прививали религиозные ценности новому поколению, выступали семья, школа и община. Именно поэтому при создании поселения в его центре строились школа и молитвенный дом.

Первыми о строительстве школы ходатайствовали колонии Алисово, Сыпай, Карагуй, Деевка и Петровка. Они приглашали учителей из Гальбштатского менонитского училища, которому предоставляли отапливаемое жилье, денежное пособие в 300 рублей за год и покупались учебники. В школе изучались немецкий и русский языки, менонитское учение, библейская история, география и начальная арифметика [48]. Грамотность среди немцев-меннонитов была 100%. Это связано с их учением, так как пройти таинство крещения мог только взрослый человек, самостоятельно изучивший Библию. Школы в менонитских колониях строились сразу двух ступеней. Вторая ступень предполагала подготовку будущих учителей для школ первой ступени.

В отличие от меннонитов в колониях католиков и лютеран не было учителей, а детей обучал священник. Они менее ответственно подходили к опросам образования. Даже в конце 1920-х годоа около 60% немцев-католиков и немцев-лютеран на Южном Урале не владели грамотой.

В 1902 году на сельском сходе Деевская церковная община приняла решение о строительстве молитвенного дома, но его строительство было отложено на 10 лет. В 1912 году было принято постановление общины по строительству молитвенного дома, а в 1914 году было подано ходатайство губернскому начальству о разрешении на строительство. Решение данного вопроса растянулось еще на несколько лет, так как против выступила Оренбургская Духовная Консистория, в итоге разрешение так и не было выдано.

Семья для меннонитов также была важнейшим институтом духовного воспитания человека, наравне со школой и религиозной общиной. Авторитет родителей был непререкаем, всем членам семьи запрещалось вступать в разговоры с посторонними без одобрения главы семьи. Воспитание в менонитских семьях было крайне религиозным, дети молились утром, вечером и перед каждым приемом пищи. Часто досуг менонитских детей был заполнен переписыванием изречений из Библии.

Остро стоял у меннонитов языковой вопрос. Живя в общинах на территории Российской Империи уже несколько поколений, многие немцы не знали русского языка, что вызывало недовольство российских чиновников. Е. Ф  Тюлюлюкин указывает, что Министерство внутренних дел требовало от губернаторов обратить внимание на изучение русского языка в немецких колониях [77]. Колонисты, в свою очередь, стремились сохранить немецкий язык и минимизировать изучение русского языка.

Для борьбы за традиционное образование в 1905 году были созданы «Южнорусское немецко-евангелическое общество» и «Общество поощрения духовного развития немецких колонистов в России», последнее было переименовано в «Южнорусское немецкое просветительское общество». Позже были созданы и другие объединения: в 1906 году «Молчанский менонитский союз учителей»; в 1907 году «Союз учителей Поволжья» и «Общество по подъему образования колонистов Оренбургской губернии»; в 1918 году в колонии Добровка было создано «Общество подъема образования меннонитов Оренбургской губернии».

К 1915 году только в Оренбургском уезде насчитывалось 23 русско-немецких школ. Наименование русско-немецкое было дано школам под влиянием Министерства народного просвещения, к ведению которого эти школы относились. Русский язык в этих школах преподавался как иностранный, а упор в программе делался на Закон Божий. Школы содержались за счет местного населения вплоть до 30-х годов ХХ века.

Е.Ф. Тюлюлюкин утверждает, что плохое знание русского языка было характерно и в 1938 году, когда бюро Оренбургского исполкома ВКП(б) отмечало, что учащиеся начальных школ Люксембургского, Кичкасского, Буртинского, Соль-Илецкого, Сакмарского и Акбулакского районов плохо владеют русским языком [77].

Духовная жизнь в немецких колониях Южного Урала неразрывно связана с духовной жизнью немцев Украины. Дочерние колонии находились под покровительством материнских колоний, которые оказывали им экономическую и духовную помощь. На Украине печатались центральные менонитские газеты, церковная литература и проходили обучение учителя, которые обучали меннонитов со всей России. Вплоть до 1917 года даже паспорта оренбургские меннониты получали в колониях Екатеринославской и Таврической губерний [77]. Но после революции 1917 года немцы южных губерний стремятся обособиться, чтобы сохранить свою общность и в 1922 году создают «Союз потомков голландских выходцев на Украине», тем самым отделив себя от немцев Южного Урала и других регионов.

Кроме того следует отметить, что одним из важных элементов традиционной культуры немцев России являются календарные праздники и традиции. Они не только являются частью культуры, но и определяют будни и праздничные дни, начало и окончание посевных работ. Наиболее важными праздниками, вокруг которых строился литургический год, были Пасха и Рождество. В связи с этим, основными периодами, представленными у немцев Южного Урала, являются зимний и весенний.

Зимний период в немецкой традиции является наиболее длинным [79]. У немцев Южного Урала не было четкой даты начала периода. Она определялась в зависимости от следующих факторов:

1) начало забоя скота, который календарно совпадал на Южном Урале с ноябрем;

2) от начала Рождественского поста, который начинался за четыре воскресенья от Рождества.

И продолжался зимний период вплоть до Пасхального поста. В традициях зимнего периода центральное место занимают праздники рождественско-новогоднего цикла: Адвент (der Advent), Святой вечер (der Heiligen Abend), Рождество (das Weihnachten), Новый год (das Neue Jahr), Праздник Трех святых королей (die Heilige Drei Könige), Старый Новый год (das Alte Neue Jahr), Большой Новый год (das Große Neue Jahr). Причем, такие праздники как Новый год и Старый Новый год появились у немцев под влиянием русского населения.

Весенний период, напротив, имел четкие календарный сроки. Он начинался с Пасхального поста и продолжался до праздника Пятидесятницы. Пасхальные праздники связывают с началом земледельческого года [85]. Пасхальный период представлен праздниками: Пальмовое воскресенье (der Palmsonntag), Тихая/Страстная неделя (die Karwoche, die Stille Woche, die Leidenswoche), Зеленый четверг (der Grüne Donnerstag), Тихая/Страстная пятница (der Stille Freitag, der Karfreitag), Пасхальная/Страстная суббота (der Ostersamstag), Пасха (das Ostern), Белое воскресенье (der Weisse Sonntag).

Кроме рождественско-новогоднего и пасхального циклов существуют и другие, наиболее существенными являются Пятидесятница (das Pfingsten) и Вознесение (die Himmelfahrt).

Отдельно следует отметить и период бабьего лета/лета старых жен (Alteweibesummer, Weiwe Somma). Этот период не имеет календарных границ и определяется теплыми днями в начале осени [41]. Этот период связан еще с мифологическим сознанием и представлением о мужском (полевые работы) и женском (домашние работы, работа со льном, прядение) периодах.

В основе народного календаря немцев Южного Урала лежит церковный календарь, который варьируется в зависимости от конфессиональной принадлежности: римско-католическая или евангелическо-лютеранская ветвь христианства. Но, несмотря на кажущуюся унификацию церковных традиций, существуют особенности характерные для немцев Урала, в частности терминологические. Так праздник Рождество Девы Марии (die Mariä Geburt), празднуемый 8 сентября, на Урале получил распространение под названием День Рождения Девы Марии (der Maria Geburtstag). День святых Петра и Павла (Peter und Paul) на Урале больше известен как Петров день (Peterstag), праздник Святой Екатерины Александрийской (Hl.Katharina von Alexandrien) в народной традиции немцев Южного Урала называется просто день Екатерины (Katerei или Katrei).

Так же следует отметить, что в народной традиции немцев-католиков существует больше праздников, чем у немцев других конфессиональных групп (лютеран и меннонитов). Это связано с днями святых и днями почитания Девы Марии. К таким праздникам можно отнести: День святого Иосифа (der Josefstag, der Josifstag) – 19 марта; Рождество Святого Иоанна Крестителя (der Johannistag, der Johannestag) – 24 июня; День святых апостолов Петра и Павла (der Peterstag) – 29 июня; День святой равноапостольной Марии Магдалины (Maria Magdalena) – 22 июля; День святого архангела Михаила (der Michaelistog) – 29 сентября; День святого Мартина Турского (der Martinstag) – 11 ноября; День святой Елизаветы Тюрингской (der Liselinstog) – 19 ноября; День святой Екатерины из Александрии (Katerei, Katrei) – 25 ноября; День Иоанна- Евангелиста (der Johannistag) – 27 декабря.

Отдельно следует отметить праздники вошедшие в традиции немцев Южного Урала от иноэтнического окружения и не являющихся характерными для немцев, проживающих в других регионах. Так немецкое наименование получили традиционные советские праздники, такие как das Alte Neue Jahr (Старый Новый год), das Alte Jahr (Старый год), der Erste Mai – (Первое мая). Так же у немцев проживающих на территории Башкирии, проживавших в окружении татар и башкир появился праздник Сабантуй – время завершения весенних полевых работ.

Так как немцы на Южном Урале были расселены дисперсно, то среди них закономерно широкое распространение билингвизма. Это хорошо прослеживается в названиях праздников. Немцы использовали как немецкое наименование, так и русское, причем не дословный перевод, а традиционное русское название. Например, наравне с der Palmsonntag (дословно Пальмовое воскресенье) использовалось наименование Вербное воскресенье, das Pfingsten (Пятидесятница) могло быть заменено русским наименованием Троица, аналогично и с der Grüne Donnerstag (Зеленый четверг) – Чистый четверг. Дословно переводились названия праздников, которые не имели русских аналогов. Например, der Weisesonntag – Белое воскресение, der Stille Freitag – Тихая пятница. Встречаются примеры, когда и немецкие названия менялись под влиянием иноэтнического окружения. Например, исследователи А. В. Черных и Д. И. Вайман указывают, что в поселении Блюменталь (территория современной Республики Башкортостан) для обозначения предпасхального четверга использовалось название der Sauber Donnerschtog (Чистый четверг) вместо традиционного der Grüne Donnerstag (Зеленый четверг) [86].

После революции 1917 года положение немецкого населения сильно ухудшилось, и главным камнем преткновения между немцами и советской властью стал религиозный вопрос. Фишер Эмилия Мартыновна вспоминает: «Дома говорили только по-немецки. Христиане - бабтисты мы были, тогда это было запрещено. Когда тети мои собирались молиться, их ругали, вызывали в сельсовет. Нас поэтому не сильно к религии приучали, только когда я комсомолкой стала, мама сказала: «Вот папа бы тебя увидел, что ты комсомолкой стала, получила бы!» [5].

В январе 1918 года был издан декрет СНК об отделении церкви от государства и школы от церкви. Этот декрет прямо противоречил интересам менонитских общин.

В начале июня 1918 году в Уранскую волость пришел декрет об отделении школы и церкви, а уже 15 июня на волостном собрании был принят проект устава школьной комиссии, в котором закреплялось обязательное преподавание дисциплины Закона Божий [48]. В 1924 году был составлен доклад губернской комиссии РКП (б) о сектантском движении в Оренбургской губернии, где указывалось, что в Уранской волости сектанты полностью влияют на школу.

По декрету 1918 года об отделении церкви от государства все церковное имущество, а также здания молитвенных домов становилось собственностью государства и передавалось в бессрочное пользование религиозным общинам. В 1924 году исполнительный комитет Оренбургской губернии предписал руководству Уранской волости провести опись религиозного имущества и составить договора на пользование этим имуществом с религиозными общинами. Пользоваться описанным в договорах имуществом можно было только «для удовлетворения религиозных потребностей» [77]. При этом отдельной статьей был прописан запрет на любые действия политического характера, направленные против советской власти.

В 1924 году Оренбургский исполком потребовал от колоний своевременно сообщать о всех изменениях в составе духовенства. В 1924 году на 5 менонитских общин было 50 священнослужителей [77], все они работали на безвозмездной основе, это была уважаемая выборная должность.

Советская власть различными способами пыталась притеснить духовенство, а так как у меннонитов проповедником мог стать любой член общины, то такие действия власти не могли не вызывать недовольства у немцев. В 1922 году был принятии декрет Совнаркома по которому к государственной службе не допускались религиозные служители любого вероисповедания. Многие священнослужители лишались избирательных прав и выселяли за пределы округа из-за обвинения в религиозной пропаганде. Так, в 1930 году только в Покровском районе было 56 лишенцев священнослужителей [77].

Несмотря на отделение церкви от школы во многих менонитских селениях в школах преподавалась религия и обряды. Правда, необходимо отметить, что после прихода советской власти и введения преподавания в школах второй ступени на русском языке, а позже и появление таких организаций как комсомол и пионерия привело к тому, что немцы не шли обучаться в школы второй ступени. Так, например, в школе второй ступени в 1928 - 1929 годах. обучалось 55 немцев (46% обучающихся), то в 1929 - 1930 учебном году осталось всего 47 немцев (35%) [77]. Это связано с тем, что общины боялись, что в школах из детей сделают безбожников и коммунистов.

После образование немецкого подрайона Покровского района школа второй ступени в Претории перешла на обучение исключительно немцев. Школы первой ступени, хотя и назывались русско-немецкими, проводили обучение на немецком языке, а русский изучался как иностранный. До 1930 года школы финансировались за счет местного населения.

В 1926 году после доноса в Оренбургский исполком была закрыта библейская школа в Каменке, которая вела подготовку проповедников [77]. Осенью 1929 года был снят с должности учитель И. И. Дик, которого обвиняли в преподавании религиозных убеждений детям, в связях с Канадой и в агитации к эмиграции [77].

Вместе с этим советские власти стремились вести просветительскую работу среди меннонитов. Для этого в немецкие поселения отправляли лучших партийных немцев. Но меннониты всячески препятствовали деятельности «засланцев», отказывали в предоставлении жилья, не предоставляли помещения для избы-читальни (никто не хотел держать у себя большевистскую литературу), отказывались ходить на собрания. Так, до 1926 года в Люксембургской волости не было не одного немца-коммуниста, а в Уранской волости их было всего три [77].

Притеснения коснулись и лютеран. В 1936 году была закрыта единственная на Южном Урале лютеранская кирха в Оренбурге. В результате соблюдение традиционных лютеранских обрядов сохранилось лишь в нескольких селах на территории будущего Соль-Илецкого района [39].

Несмотря на вышеописанные действия советской власти и их вмешательство в деятельность религиозных общин, до 1930-х годов религиозная жизнь в менонитских общинах сохранялась в прежних традициях, так как власть не мешала верующим совершать религиозные действия согласно их убеждениям.

В 1938 году отношения между СССР и Германией ухудшились, что положило начало масштабному притеснению лиц немецкой национальности. Уже в январе 1938 года Оргбюро ЦК ВКП (б) пришло к выводу, что немецкие национальные школы являются очагом антисоветского влияния на детей. В связи с этим были закрыты все немецкие школы в Люксембургском, Буртинском, Кичкасском, Акбулакском и Соль-Илецком районах.

Несмотря на угрозы, исходящие от властей религиозная деятельность в менонитских общинах никогда не прекращалась. Тот факт, что проповедником мог стать любой уважаемый прихожанин, сыграл им на руку. Несмотря на то, что проповедников регулярно арестовывали, они, вернувшись через несколько лет, продолжали вести религиозную деятельность.

В условиях трудовой армии сохранять религиозную принадлежность было крайне сложно, но общая беда, напротив, обратила немцев к религии. Еще в 1942 году из состава трудармецев в Челябинске началась формироваться менонитская община, которая в 1945 - 1946 годах собиралась на регулярной основе. Возглавляли челябинских меннонитов В. Фризен, И. Буллер, Э. Шеллинг, А. Дик и Э. Комник. Во избежание притеснения властей собирались группами не больше 5 человек прямо в бараках и читали молитвы, которые могли вспомнить [25].

После организации спецпоселений немцы пытались легализовать свою религиозную деятельность. Меннониты села Плешанова (Люксембургский район Чкаловской области) в 1946 году подали ходатайство об открытие молитвенного дома, возглавил просящих Г. Я. Дерген. Но в строительстве молитвенного дома было отказано, так как меннониты были объявлены вне закона советской властью [69].

Меннониты продолжали сохранять свои религиозные традиции, детям, да и взрослым, запрещали смотреть телевизор, вступать в пионеры и комсомол. Единственное в чем пришлось уступить меннонитам это служба в армии, как указывал председатель церковной менонитской общины Давид Рампель: «Заповедь «не убий» теперь касается только убийства из мести или корысти» [77]. Служба в армии не мешала быть членом общины, а некоторые отслужившие в армии становились проповедниками. Так, например, в поселке Ишарка Люксембургского района в 1957 году проповедником стал только что отслуживший в армии 24 летний Яков Тиссен [77].

Необходимо отметить, что в послевоенные годы именно отказ от службы в армии и служил причиной отказа местных органов власти в регистрации менонитских общин. Меннониты десятилетиями пытались узаконить свое право на религиозную деятельность, но власть любыми способами им в этом праве отказывала. Одним из методов была бюрократия. Так, например, в июне 1957 года власти отказались регистрировать братскую общину в поселке Алисово ссылаясь на то, что «списки составлены отдельно от заявления, без указания размеров арендуемого дома» [77].

Незаконная деятельность меннонитов беспокоила власть. За ними велось наблюдение. Так по данным комиссии Чкаловской области наиболее активная деятельность религиозных сект в конце 1940-х годах наблюдалась в Сорочинском, Новосергиевском, Шарлыкском районах, на территории которых было выявлено 39 незаконных религиозных групп, объединивших боле 2 000 участников. Руководитель Совета по делам религиозных культов Чкаловской области писал, что на молитвенных собраниях сектанты против советской власти не выступают, но проскальзывают высказывания о том, что немцев ограничивают в свободе переселения и не дают молиться [77]. Многих менонитских проповедников привлекли к уголовной ответственности за антисоветскую деятельность.

В связи с тем, что менонитская община была вне закона, немцы-меннониты стремились найти способы легального существования. Выходом стала баптистская община. Братскую общину меннонитов часто путали с баптистами из-за схожести в трактовках вероучения. А в 1950-х годах меннониты братской общины стали посещать баптистскую церковь в Оренбурге, а в марте 1958 года проповедник братской общины из села Подольск подал прошение о принятии братской общины в Совет евангельских христиан-баптистов. Но положительный ответ был получен только в 1963 году [48]. В Челябинской области группы баптистов чаще всего организовывали немцы – выходцы из Западной Украины и Белоруссии. Так, например, в Миассе баптистскую общину организовал Х. К. Кремер, переселенный из Украины [69].

Меннониты активно работали с немецкой молодежью и успешно конкурировали с советской антирелигиозной пропагандой. Работа с молодежью была направлена на расширение социальной базы. Так, например, в селе Подольское был организован драматический кружок, в котором ставили спектакли на религиозные темы, а в селе Красикова община организовала курсы кройки и шитья. Кроме того посещение сельских клубов и изб-читален, где проходили партийные собрания и лекции, а также размещалась коммунистическая литература, считалось у меннонитов большим грехом [77].

Не только немцы-меннониты продолжали жить религиозной жизнью. После отмены лагерного режима (трудармии) многие немцы-католики стали собираться в частных домах и квартирах для совершения молитвы, чаще всего религиозная деятельность велась под руководством пожилого прихожанина и очень редко священнослужителями, которые были вне закона. В этом католикам было сложнее, чем менонитам приспособится к реалиям советского государства, так как религиозные обряды мог совершать только рукоположенный священник, которые из-за репрессий были дефицитом. Были случаи, когда функции священнослужителя исполняла женщина, что противоречило традиционным канонам католицизма. Так, например, в 1960-х годах в селе Дружба (Соль-Илецкий район Оренбургской области) отпевание проводила Е. П. Лейер 1906 года рождения, а Е. К. Фольман стала главным духовным лицом для католиков Соль-Илецкого района [39].

Первое молитвенное собрание в Бугуруслане состоялось 25 декабря 1949 года (католическое Рождество), а в последующее десятилетия группа католиков (около 30 человек) регулярно собиралась для совместных молитв. С 1957 года у этой группы появился священник, прибывший с Украины, но в 1960 году он был арестован и выслан в Караганду [39].

В 1964 году в Оренбургской области существовало 10 католических групп (4 группы собирались по большим церковным праздникам, а 6 проводили собрания регулярно), действовавших не легально и объединявших 270 немцев. Эти приходы действовали в Бугуруслане, Соль-Илецке, Орске, в сельских поселениях Ащибутак, Дружба, Мещеряковка, Перовка, Смирновка, Маячный, Буртя [77].

В отличие от меннонитов у католиков было меньше религиозного энтузиазма и их религиозные объединения быстро распадались под давлением власти или по причине ухода старого поколения, так как молодежь не следовала религиозным традициям. Так к 1968 году количество католических групп сократилось до 8, к 1970 году до 6, а к 1974 году осталось всего 5 групп, которые объединяли 117 немцев: 40 человек в Орске, 25 человек в Соль-Илецке, 37 человек в селе Дружба, 8 человек в селе Смирновка и 7 человек в поселке Маячный. К 1980 году сохранилось всего 3 группы католиков, объединивших около 100 человек в Орске, Соль-Илецке и селе Дружба. В других населенных пунктах верующих практически не осталось. Так, например, в 1982 году в поселке Смирновка проживало всего две немки-католички крайне преклонного возраста [77].

В послевоенное время католики часто стали проводить совместные богослужения с лютеранами и хоронить верующих разных конфессий на одном кладбище, хотя до революции в каждом смешанном поселении было два кладбища (католическое и лютеранское), а о совместных службах не могло быть речи.

В 1982 году власти зарегистрировали католическую группу в Орске, ее председателем была избрана Л. М. Гаценбиллер 1925 года рождения, а проводила богослужения Р. Ф. Бланк. Ежегодно для совершения литургии эту группу католиков посещал отец Одорик (А. С. Бень), возглавлявший католическую общину в Кустанае. Но в связи с преклонным возрастом прихожан и по естественным причинам численность этой католической группы постоянно уменьшалась. Так в 1982 году она состояла из 53 человек, в 1984 году из 58 человек, в 1985 году из 46 человек, а в 1986 из 30 человек [77].

Лютеранские общины, после закрытия в 1936 году кирхи в Оренбурге. Но лютеране из других регионов России были мобилизованы в трудовые колонны Орска и Соль-Илецка. В 1950-х годах в общежитиях Орска тайно собирались лютеранские группы. В 1952 году в Соль-Илецке была образована объединенная группа лютеран и церковных меннонитов. В 1956 году численность этой группы составила 92 человека, и оставалась практически на одном уровне (1960 год – 92 человека; 1965 год – 95 человек; 1972 год – 97 человек; 1976 год – 95 человек) [77]. В 1975 году группа была официально зарегистрирована органами власти.

Так же в 1960 - 1980-е годы лютеранские группы находились в селе Дружба около 10 человек и в селе Смирновка около 15 человек (Соль-Илецкий район Оренбургской области), которые состояли из пожилых людей и собирались по большим церковным праздникам. Группа в селе Дружба иногда объединялась с католиками, так, например, в 1969 году они объединились для молитв с католиками под руководством Е. П. Лейер [77].

Таким образом, мы видим, что культура немцев Южного Урала имела ряд особенностей, отличающих ее от других немцев:

1) немцы Южного Урала отличаются крайней религиозностью, которую сохраняли даже под антирелигиозным давлением советской власти и в тяжелейших условиях военного времени;

2) на территории Южного Урала не существовало единой культурной среды немцев, это связано с проживанием на его территории разных конфессиональных групп (меннониты, католики, лютеране), а так же с разнородностью и демографической подвижностью немецкого этноса как внутри региона, так и во всесоюзном масштабе;

3) взаимовлияние немецкого этноса и иноэтнического окружения позволило создать уникальный по своим характеристикам симбиоз культур.

1. Самоидентификация немецкого населения Южного Урала и взаимоотношения с иноэтническим окружением

Российские немцы в целом и в частности, проживающие на Южном Урале, характеризуются достаточно устойчивой этнической закрытостью. Несмотря на то, что расселение немцев было дисперсным, они не растворялись среди местного населения и сохраняли свой язык, национальные и религиозные обычаи, редко вступали в межнациональные браки. Так, Жукова Эмилия Мартыновна (в девичестве Фишер) вспоминает, что когда они с ее будущим мужем, рассказали о своем намерении вступить в брак матери Эмилии Мартыновной, она была против русского жениха, из-за этого они даже расстались на два года [5]. Все это помогало немцам сохранять свою самобытность и избегать активного ассимиляционного процесса.

На взаимоотношение немцев с иноэтническим окружением сказывалось не только закрытость самих немцев, но и предвзятое к ним отношение среди местного населения. Антинемецкие настроения в России берут начало еще до Первой Мировой войны. Причинами недовольства коренного населения часто были связаны с расширением земельного пространства принадлежащего немцам, которое происходило за счет скупки земель у разорившихся русских дворян и крестьян. Недовольство усиливалось и книгами, издаваемыми в конце ХIХ века, в которых авторы рассуждали о влиянии немцев на обеднение русского населения. Среди этих работ необходимо выделить книгу А. А. Велицына (Палтова), изданную в 1893 году под названием «Немцы России» [34]. Основной мыслью данного произведения была идея о немецких колониях как «грозной силе германизма, надвигающейся с Запада на наше Отечество». В последствии после начала Первой Мировой войны многие указы правительства направленные против немцев почти дословно повторяли умозаключения А. А. Велицына.

Антинемецкие настроения усилились после начала Первой Мировой войны. На заседании Государственной Думы, посвященном началу войны, депутат Люц заявил, что Германия не найдет поддержки у немцев-колонистов [82]. В августе 1914 года в «Оренбургскую газету» поступило письмо от меннонитов Оренбургского уезда в котором немцы указывали на полный разрыв отношений с Пруссией и заверяли в своей преданности России [9]. Немцы щедро жертвовали деньги Красному Кресту, на нужды русских воинов и их семей, а также на другие связанные с войной цели. Многие колонисты были призваны в армию и сражались на стороне Российской Империи, так 29 августа 1914 года из колонии Петровка были мобилизованы 7 человек [77].

Но, несмотря на явную лояльность немецкого населения к Российской Империи, после ряда поражений, после массированной антигерманской и антинемецкой пропаганды и из-за тяжелого экономического и внутриполитического состояния государства, многие не различали немцев захватчиков и немцев колонистов.

Погромы магазинов и предприятий, владельцами которых были немцы, в Москве весной 1915 года привели к аналогичным погромам и в других регионах России. Так в мае 1916 года в Оренбурге толпа разбила тридцать магазинов и лавок. Нарушителей удалось разогнать с помощью пехотных частей, арестованы 188 человек.

Антинемецкие настроения транслировались и на государственном уровне. Это выражалось в переименовании городов (например, Санкт-Петербург был переименован в Петроград), не обошли вниманием и Оренбург, который получил свое название в 1734 году от немецкого «ohren» («уши») и «barg» («крепость»). В октябре 1914 года в Оренбургской городской Думе был поднят вопрос о переименовании Оренбурга. Но на защиту традиционного названия встал председатель Оренбургской ученой архивной комиссии А. В. Попов, который в качестве аргумента привел связанные с Оренбургом понятия: Оренбургский край, оренбургские степи, оренбургские казаки, и указал, что эти названия неотъемлемы от истории России. Вопрос о переименование не был решен, его переложили на специально созданную комиссию при Думе. В конце апреля 1915 года городская Дума пришла к единогласному решению название города не менять [77].

5 октября 1915 года Департамент общих дел при Министерстве внутренних дел запросил у губернатора Оренбургской губернии информацию о лицах немецкой национальности. На этот запрос губернатор М. С. Тюлин указал, что немцы-колонисты Оренбургской губернии считаются российскими подданными с рождения, но при этом не пользуются русским языком, ведут обособленный от русского населения образ жизни, при любой возможности выказывают пренебрежительное отношение к русским, кроме того губернатор обвинял немцев в отсутствии патриотизма [2, Оп. 4. Д. 446. Л. 9 ].

Е. Ф. Тюлюлюкин указывает, что донесение губернатора без его разрешения и без санкции министерства внутренних дел попало в печать [77]. Так 29 декабря 1915 года донесение было опубликовано в газете «Голос Руси», а 4 января 1916 года в газете «Свет». В этих изданиях крайне негативно высказываются о немецких колониях и указывают на недопустимость их существования на территории Российской Империи. Департамент общих дел при министерстве внутренних дел был не доволен утечкой внутренней переписки, но так как опубликованная информация не противоречила официальной пропаганде, расследование по этому делу проведено не было.

Неоднократно в Думе шли обсуждения немецкого вопроса, где российские немцы рассматривались не как российские подданные, а как подданные Германии. На наш взгляд, такое поведение во властных кругах связано, прежде всего, с бессилием власти: поражения по всем фронтам, тяжелая социальная и экономическая ситуация. Все это привело к тому, что власти необходимо было найти виновных, а российские немцы как нельзя лучше подходили на эту роль.

Против российских немцев была развернута компания. Одной из ее составляющих было отчуждение земель у немецких колоний. 2 мая 1915 года Николай II отвечает на запрос Думы по поводу отчуждения колонистских земель: «Необходимое и благое дело. Вполне одобряю…» [88]. В 1916 году по инициативе председателя совета министров Б. В. Штюрмера и с разрешения императора был организован комитет по борьбе с немецким засильем. Комитет был создан для «освобождения страны от немецкого влияния во всех областях народной жизни» [6].

Законы, направленные против российских немцев постепенно распространялись на все сферы общественной жизни. Так, в июле 1916 года Совет Министров опубликовал положение о запрете преподавания в школе на немецком языке [19].

Национальная политика против российских немцев, несмотря на свою несправедливость и агрессивность, мало повлияла на немцев Южного Урала, они продолжали жить обособленно в соответствии со своими традициями. Это связано, на наш взгляд, с неисполнением указов и постановлений правительства в тылу из-за отсутствия острой в этом необходимости и отсутствия надзора за исполнением.

Отдельной категорией немцев, которые попали на территорию Южного Урала, были немцы - подданные Германии, переселенные сюда с прифронтовой территории, а также небольшое число военнопленных. Изначально власть стремилась не допустить их слияния с местными немцами, поэтому их старались селить вдали от колоний (позже от этой практики отошли). Кроме того, для этой категории вводились различные административные ограничения. Например, в Оренбурге немцам запрещалось собираться на площадях города в группы более 3-х человек, использовать немецкий язык в публичных местах, посещать увеселительные заведения, а также вводился комендантский час (они не могли выходить из квартир после 18.00 часов) [2, Оп. 2. Д. 145. Л. 74]. Сказать насколько действия властей были действенны сложно, но многие из переселенцев в последующем получили российское гражданство.

Взаимоотношения переселенцев и местных жителей были сложными. В январе 1915 года группа переселенцев подданных Германии, определенных на временное место жительства в село Дмитриевское Оренбургского уезда, обратились к консулу США в Москве с жалобой на местное население за нанесение им увечий. По этому вопросу произошло разбирательство, в результате которого земской начальник отчитался губернатору, что случаи пренебрежительного отношения действительно имели место, но носили единичный характер, а с населением проведена разъяснительная работа [77]. В сентябре 1915 года к Оренбургскому губернатору обратилось Зобовское сельское общество с просьбой о переселении 26 германских подданных в связи с невозможностью их расселения (местные жители не желали их квартировать) и удорожанием еды и одежды (которое местные жители связывали с переселенцами) [77]. С аналогичным прошением обращались и жители села Марьевки, только причинами они указывали разгульный образ жизни немцев, а также подозрение на кражу немцами съестных припасов из погребов местных жителей. В первом случае прошение не было удовлетворено, во втором немцев переселили в башкирскую деревню Биккулову.

Немецкие колонии тоже не были рады вновь прибывшим. Особенно остро это стало проявляться уже после Первой мировой войны. В марте 1918 года подданные Германии, расквартированные в колонии Кичкасс у семьи Лейн, обратились к волостному старшине с просьбой уладить конфликт между хозяевами и квартирантами (первые стремились выселить последних). Аналогичная проблема возникла у подданных Германии в колонии Камышевка [77].

В связи с тем, что немцы-переселенцы и военнопленные не воспринимались немцами-колонистами как «свои», мы можем говорить о сформировавшейся их самоидентификации как отдельного этноса «российских немцев».

Немцы-колонисты в политическом плане приняли очень отстраненную позицию, они были равнодушны к Первой мировой войне и к революционным событиям, пока не затрагивались непосредственно интересы колоний. Образование Уранской волости в первую очередь подчеркивает их стремление к обособленности.

25 ноября 1917 года состоялось собрание оренбургских колоний меннонитов, в котором приняло участие 23 колонии. На собрании было принято решение о создании самостоятельной Уранской волости с центром в колонии Кичкасс, а 9 января 1918 года было подано ходатайство о создании волости в уездные и губернские комиссариаты, а также в уездное земское собрание (что еще раз доказывает равнодушие немцев к политической расстановке сил). Аргументировали свое прошение колонисты следующим:

1) немецкое население Оренбургского уезда составляет более 6 тысяч человек, что более чем достаточно для создания отдельной волости;

2) разнородный состав Кипчакской волости не позволяет защищать интересы всех жителей, в частности, колонисты указывали на противоречия между немцами и башкирами;

3) большая территория Кипчакской волости;

4) аккуратная оплата немецкими колонистами всех налогов и отсутствие помощи от волости.

24 января 1918 года создание Уранской волости было одобрено уездным земским собранием, затем были проведены выборы гласных в Уранское волостное земство [77].

Несмотря на желание колонистов обособиться и находиться в стороне от политических процессов, их все равно пытались использовать различные политические силы. Так за 1918-1919 годы в Уранский волостной исполком приходили приказы, как от реввоенсовета, так и от белого движения (в частности белоказаков). Уранский волостной исполком, в свою очередь, тоже обращался в различные органы власти.

Необходимо отметить, что в 1920-х годах происходил процесс восприятия российскими меннонитами своего единства с зарубежными менонитскими общинами. Этот процесс был, прежде всего, связан с деятельностью американских благотворительных организаций, которые оказывали помощь общинам в голод 1921-1922 годов и содействие в хозяйственной деятельности вплоть до 1927 года, а также готовили эмиграцию российских меннонитов в США и Канаду. Еще больше сближению и эмиграции способствовало не желание меннонитов интегрироваться в новые политические и экономические реалии советского государства и не справедливые по отношению к российским немцам действия властей на всех уровнях.

В новых политических реалиях немцы стремились сохранить свою национальную и конфессиональную идентичность. В немецких колхозах было крайне мало коммунистов, а те единицы, которые вступали в партию, резко осуждались общиной. Немцы всеми способами стремились отстоять свои религиозные убеждения. Так, например, в газете «Сталинс Вег» в феврале 1937 года был опубликован текст новой Конституции СССР, но статья 128 была преподнесена крайне искаженно и вместо «свободы антирелигиозной пропаганды» была предоставлена «свобода религиозной пропаганды». После этого инцидента редактор «Сталинс Вег» был арестован органами НКВД, а затем приговорен к расстрелу.

Александровский районный комитет накануне Великой Отечественной войны подготовил доклад о морально-психологическом климате в немецких колхозах. В докладе указывается, что с немцами проведена работа, направленная на мобилизацию трудовых ресурсов, но указывается, что после подписания пакта Молотова-Риббентропа, немецкое население воодушевилось, а часть немцев ведет разговоры об эмиграции в Германию. Такие же настроения к эмиграции наблюдались и в Переволоцком районе, осенью 1940 года немецкое население активно распродавало имущество и сушило сухари [77].

Немецкое население Южного Урала восприняло известие о начале Великой Отечественной войны по-разному. Кто-то надеялся на падение коммунистического режима, кто-то воспринял как возможность к эмиграции, у кого-то возник страх перед репрессиями. В целом же настроение немцев было «приподнятое», это отмечал и руководитель Кичкасской МТС. Кроме того он указывал на антисоветские настроения у некоторых граждан. На МТС было организовано ополчение, в которое вступили все русские рабочие, а из 27 немцев вступили только 3 [77].

Несколько человек было арестовано в сентябре 1941 года в колхозе «Эстерн Майн» Переволоцкого района. Аресты были связаны с высказыванием председателя колхоза: «Скоро немцы будут поить коней в Урале» [77].

Трудармия, принудительная депортация, спецпоселения – все это нанесло непоправимые последствия для немецкого меньшинства как замкнутой этнической группы.

Если рассматривать психологическое состояние трудмобилизованных немцев, их отношение к советской власти их можно разделить на три группы:

1) немцы, проявлявшие открытое неповиновение власти (дезертирство, саботаж, антисоветская пропаганда), они составляли от 15 до 25% спецконтингета;

2) немцы, находящиеся в подавленном состоянии, проявляли безразличие к происходящему, эта категория также составляла от 15 до 25% трудмобилизованных;

3) немцы, которые активным трудом и высокими производственными показателями стремились доказать свою лояльность режиму, эта категория была наиболее многочисленна [57].

Администрация трудовых лагерей вела активную работу с мобилизованным немцами, за настроениями спецконтингента следил Политотдел, который существовал при всех лагерях. Создавались партийные и комсомольские организации немцев, но по указанию ГУЛАГа от 30 марта 1942 года им было запрещено принимать новых членов в партию или комсомол. В среднем всего около 8% спецконтингента состояли в этих организациях. Коммунисты и комсомольцы были обязаны перевыполнять план и вести пропагандистскую работу в своих бригадах.

Отдельно необходимо сказать о меннонитах, которые в послевоенное время отказались от идеи «особой нации» и идентифицировали себя как немцев. Мы видим этому две основные причины:

1) ограничения для немецкого населения в годы Великой Отечественной войны привели к стиранию различий между различными конфессиональными группами немцев, произошел эффект их сплочения на фоне «общей беды»;

2) «железный занавес» разорвал связь между российскими и зарубежными менонитскими общинами, что способствовало сближению немцев-меннонитов с другими религиозными группами немцев России.

В послевоенный период притеснения немцев продолжались. Им запрещено было свободно менять место жительства, существовал запрет на использование немецкого языка в документообороте, существовало негативное отношение к немецкому этносу в общегосударственных масштабах. В связи с этим, резко сократилось использование немецкого языка и традиционных немецких имен.

Несмотря на притеснения, немцам все же удалось сохранить свою этническую целостность. Они под страхом арестов и расстрелов продолжали соблюдать религиозные обряды и даже распространяли свою веру среди местного населения. Так, например, в поселке Красиково Люксембургского района помощником менонитского проповедника стал И. И. Бурмин, который по национальности принадлежал мордве.

Несмотря на национальную политику СССР, немцы сохранили религиозные традиции, элементы праздничной культуры, национальную песенную традицию и многое другое.

Если рассматривать самоидентификацию немцев с точки зрения их владения немецким языком, мы видим, что немецкое население постепенно теряло свою этническую принадлежность. Так, например, в 1970 году немецкий своим родным языком признавали 71,3 % немцев, проживающих в Оренбургской области, а в 1979 году их количество уменьшилось до 68,8%, при этом русским языком свободно владели 90,9% немцев. В 1989 году немецкий язык считали родным всего 65,8% немецкого населения, а 1994 году 56,6% [76]. В этот период мы так же можем отметить увеличение межэтнических браков у немцев, так в 1989 году только 64,7% немецких семей были моноэтническими.

По Всесоюзной переписи населения 1989 года на территории Челябинской области проживало 39 тысяч немцев, но в 1996 году были проведены исследования, которые показывают, что число немцев на самом деле составляло от 180 до 250 тысяч немцев. Эксперты разделили все немецкое население Челябинской области на три категории:

1) те, кто при переписи 1989 года обозначил свою национальность как «немец»;

2) те, кто по каким-либо причинам свою национальность не указал (по оценкам экспертов не менее 40 тысяч человек);

3) самая многочисленная группа, потомков межнациональных браков (ее оценки разнятся, но в несколько раз превышают вторую группу) [16].

В этом же году было проведено социологическое исследование среди немцев Челябинской области, направленное на выявления уровня владения немецким языком. По результатам исследования 45% респондентов понимали разговорную речь, 40% читали и писали на немецком языке, 61% желали изучать немецкий язык, 84,6 % желали передать знание языка молодежи и детям.

С середины 1980-х годов в связи со смягчением национальной политики государства наблюдается рост интереса к этническим корням среди немцев. В этот период возникает множество организаций по сохранению самоидентичности российских немцев.

В Оренбургской области действует общественная организация «Widergeburt» («Возрождение»), которая проводит национальные праздники, фестивали, дни памяти и многое другое. С 1992 года в Оренбурге выходит немецкая газета «Orenburger Allgemtine». В 1999 году при финансовой поддержке ФРГ была открыта Оренбургская менонитская миссия «Надежда» и евангелистическо-лютеранская кирха.

На территории Челябинской области в 1989-1996 годах образованы немецкие культурные центры в Челябинске, Златоусте, Копейске. Были созданы объединения немцев «Widergeburt» («Возрождение») в Челябинске, Копейске, Иманжелинске, «Содружество» в Миассе и Челябинске.

Таким образом, мы видим, что российских немцев нельзя отождествлять с немцами Германии, они имеют уникальный тип идентичности, обладающий своей самобытной культурой, диалектами, историей и самосознанием. Несмотря на попытки советской власти расселить и ассимилировать немецкое население, немцы сохранили свой язык и культуру и остались очень стойким этническим образованием.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История немцев Южного Урала является частью исторического наследия всех российских немцев, для которых ХХ век оказался тяжелым испытанием. Взаимоотношение различных наций несли в себе не только деструктивный, но и созидательный характер. На Южном Урале сформировался особый, отличный от других тип межэтнического взаимодействия, породивший еще более особенное культурное наследие.

Особенностью заселения немцами Южного Урала было то, что процесс ассимиляции немцев был крайне затруднен из-за закрытости немецкой общины, что было характерно для всех религиозных групп немцев: католиков, лютеран и особенно у меннонитов. Эта закрытость, позволила немцам сохранить свою национальную идентичность даже в условиях жесткой национальной политики советского государства.

Рассмотрев демографическую динамику немецкого населения на Южном Урале, мы выделили следующие тенденции:

1) конец ХIX – начало ХХ века является началом массового переселения немцев на Южный Урал и создания национальных населенных пунктов (до этого немцы селились на территории региона в связи со своей профессиональной деятельностью и такие переселения носили единичный характер);

2) период с 1919 по 1930 годы характеризуется некоторым оттоком немецкого населения с Южного Урала, связанный, прежде всего, с эмиграционными настроениями в немецкой среде;

3) период с 1930 по 1941 годы можно обозначить как период выравнивания демографической ситуации (т.е. отсутствия какой-либо значительной динамики), которая стала результатом деятельности советской власти, носившей как негативный (эмиграционный запрет, коллективизация, раскулачивание), так и позитивный (создание немецкого национального района, введение делопроизводства на немецком языке, улучшение инфраструктуры немецких поселений и т.д.) для немецкого этноса характер;

4) резкое увеличение немецкого населения в регионе за счет трудармецев и спецпоселенцев в годы Великой Отечественной войны и послевоенные годы;

5) усиление эмиграционных настроений и массовая эмиграция немцев, начавшееся в 1980-е годы и продолжающаяся до настоящего времени.

В целом численность немецкого населения на Южном Урале в ХХ веке выросла более чем в 10 раз. Так по переписи населения 1897 года на Южном Урале проживало 5 457 немцев, а по переписи 2002 года 54 762 немца. Таким образом, мы выявили, что демографическое движение немецкого населения на Южном Урале носит волнообразный характер, а основным фактором, влияющим на это движение, является национальная политика государства.

На протяжении всего ХХ века немецкое население Южного Урала находилось в стесненном материально-бытовом положении.

Создание первых немецких колоний в регионе сопровождалось острой необходимостью скорейшего обустройства хозяйства и быта. В кратчайшие сроки были возведены жилые дома, освоены сельскохозяйственные земли, а чуть позже обустроены школы, молитвенные дома и созданы перерабатывающие предприятия (мельницы, маслобойни и т.п.). Помощь переселенцам оказывали материнские колонии, но эта помощь была строго дозированной и ограниченной по времени. Немцам всего за пять лет удалось организовать свою хозяйственную деятельность в разы эффективнее, чем у коренного населения региона.

После начала Первой мировой войны и революционных событий 1917 года, немцы Южного Урала потеряли покровительство со стороны власти. С немецкого населения велись усиленные сборы (на нужды местной власти, армии, помощь семьям погибших солдат и др.), при этом нарушались их религиозные права, происходило вмешательство в их хозяйственную деятельность. Кроме того немецкие поселения Южного Урала затронули процессы обезземеливания, которые привели к уменьшению земель у собственников в два, а то и в три раза. Не избежали немцы и голода охватившего регион в 1921 - 1922 годах. Несмотря на неблагоприятные условия, немецким общинам удавалось сохранять свой традиционный хозяйственный уклад, который по-прежнему давал высокие показатели относительно других хозяйствующих субъектов Южного Урала.

В 1929 году начался процесс раскулачивания и коллективизации немецких хозяйств. Немцы довольно быстро были формально объединены в колхозы, но очень сложно протекала фактическая смена хозяйственного уклада. Эффективность немецких колхозов была разная, одни выполняли и перевыполняли плановые задания, другие, напротив, саботировали работу и попустительски отнеслись к колхозному имуществу. В целом этот период характеризуется спадом сельскохозяйственной производительности немцев.

После начала Великой Отечественной войны все трудоспособное немецкое население Южного Урала было мобилизовано в трудовые колонны, а в немецких колхозах остались только старики, дети и женщины, обремененные беременностью или детьми до 3-х лет. Естественно, что говорить о развитии немецкого хозяйства в этот период не приходится.

Условия у немцев-трудармейцев были крайне тяжелые. Отсутствие приемлемых для проживания помещений, нехватка продовольствия и предметов гигиены, недостаточное медицинское обслуживание и неадекватные трудовые нормы, приводили к высокому уровню смертности и инвалидизации среди немецкого контингента. Но, несмотря на тяжелейшие условия, многие немцы выполняли и перевыполняли планы и внесли огромный вклад в экономику страны и Победу.

Окончание войны не принесло облегчения в материально-бытовом плане немцам Южного Урала, они были переведены с мобилизованного положения на режим спецпоселения., где продолжали работать на тех же предприятиях и проживать в тех же бараках. Реабилитация немецкого народа затянулась на многие годы. Только в 1955 году режим спецпоселений был снят.

Сложным для немецкого населения был вопрос сохранения традиционной культуры. На протяжении всего ХХ века традиционная культура российских немцев подвергалась различного рода испытаниям. Так, в начале ХХ века власти пытались ограничить использование немецкого языка в образовательных учреждениях, с приходом к власти советов начались религиозные гонения, в годы Великой Отечественной войны власти стремились не допускать компактного проживания немцев, что тоже не способствовало сохранению традиционной культуры.

Несмотря на вышеописанные обстоятельства, немцы сохранили свои традиции и культурные особенности. Основными факторами сохранения традиционной культуры немцев Южного Урала стали:

1) крайняя религиозность сознания у немецкого населения (даже в условиях жестких гонений религиозных деятелей в советский период, немцы продолжали собираться для совместных молитв и обрядов);

2) жесткий контроль за обучением и воспитанием немецкой молодежи (запрет на вступление в пионерию и комсомол, обучение на немецком языке и преподавание закона Божьего даже после официального запрета и т.п.);

3) стремление немцев к объединению в национальные общины, что в условиях насильственной депортации имело решающие значение для сохранения культуры немцев (немцы разных конфессий, переселенные на Южный Урал с разных частей страны объединялись в различного рода сообщества).

Рассматривая национальную идентичность немцев Южного Урала, мы можем выделить два ее уровня:

1) причисление себя к немецкому этносу вообще;

2) выделение себя в отдельную этническую группу, родственную немцам Германии, но в тоже время обособленную.

Такое положение связано с тем, что немцы на Южном Урале долгое время проживали без какой-либо связи с исторической родиной, что отразилось на их диалекте, культуре, традициях и сформировало особое национальное самоощущение.

В 1989 году произошел всплеском эмиграционного движения среди немцев. Главными причинами эмиграции были нестабильная социально-экономическая политическая ситуация в стране, желание улучшить материальное благосостояние, отсутствие национального территориального образования.

Вопрос о восстановлении государственности российских немцев так и остался нерешенным, а, следовательно, мы не можем говорить о завершении реабилитации немцев в полной мере. Многие немцы видят единственную возможность сохранения своего языка, традиций и культуры в переезде в Германию. Кроме того из-за снижения роли религии в жизни немцев, происходит все большее число полиэтнических браков, что приводит к быстрой ассимиляции. Особенно быстрыми темпами ассимиляция идет среди городского населения, но и немцы, проживающие в сельской местности, проходят процесс аккультурации. Все это может привести к потере уникальной культуры российских немцев в целом и немцев Южного Урала в частности.

Таким образом, мы можем сказать, что сохранение этноса российских немцев становится с каждым годом все более сложной задачей. А поддержка российских немцев, на наш взгляд, должна стать одной из задач национальной политики РФ. Это поможет не только сохранить уникальную культуру российских немцев, но и способствует улучшению отношений между Германией и Россией путем народной дипломатии (культурный обмен, совместные проекты общественных организаций российских немцев и немцев Германии).

Для сохранения немецкого этноса, на наш взгляд, необходимо создавать условия для их компактного проживания (возможно создания немецкого района на территории Челябинской или Оренбургской области), содействовать в создании немецких учреждений культуры (театры, национальные школы, библиотеке с литературой на немецком языке), поддерживать немецкие объединения, такие как «Widergeburt» («Возрождение») в Челябинске, Копейске, Иманжелинске, «Содружество» в Миассе и Челябинске и др.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Источники

1. Всесоюзная перепись населения 17 декабря 1926 г.: краткие сводки [Электронный ресурс] / М.: изд. ЦСУ Союза ССР, 1927. – Режим доступа: http://elib.shpl.ru/ru/nodes/17507

2. Государственный Архив Оренбургской области (ГАОО). Ф.10. Канцелярия губернатора Оренбургской области [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://www.orenarhiv.ru/gbugaoo/?page_id=54

3. Декрет Совета Народных Комиссаров. Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям. № 527 от 4 января 1919 года [Электронный ресурс] // Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1920 г. Управление делами Совнаркома СССР. - М., 1943. –Режим доступа: http://istmat.info/node/42854

4. Интервью с Ратт Ирмой Рудольфовной от 27.11.2015 г. // Личный архив автора

5. Интервью с Фишер Эмилией Мартыновной от 22.01.2016 г. // Личный архив автора

6. История российских немцев в документах (1763-1992) [Электронный ресурс] / сост. В.А. Аумен, В.Г. Чеботарева. – М., 1993. – Режим доступа: http://wolgadeutshe.net/bibliothk/istor_rd_w_dok_1763_1992.htm

7. Мобилизовать немцев в рабочие колонны… И. Сталин: Сб. док. (1940-е годы) [Электронный ресурс] / сост. Н.Ф. Бугай. – М.: Готика, 1998. – Режим доступа: http://library.sakharov-center.ru/vse-fondy/488/view_bl/87620/mobilizovat-nemtsev-v-rabochie-kolonny-i-stalin.html?tab=getmybooksTab&is_show_data=1

8. Нейфельд, М.Я. Судьбы поколений [Электронный ресурс] / М.Я. Нейфельд. – Оренбург, 1995. – Режим доступа: http://www.proza.ru/2017/03/19/1694

9. Оренбургская газета, 1914, 9 августа [Электронный ресурс] / Режим доступа:http://elibrary.orenlib.ru/index.php?dn=down&to=open&id=832

10. Положение о заселении Бузулукского района Самарской губернии [Электронный ресурс] / Подольский народный музей Красногвардейского района Оренбургской области. – Режим доступа: http://ni-km.oren.muzkult.ru/pces/

11. Приветственное слово главы администрации Оренбургской области А.А. Чернышева [Электронный ресурс] // Немцы России на рубеже веков: история, современное положение, перспективы. Материалы международной научно-практической конференции. – Оренбург, 2000. – Режим доступа: http://av.disus.ru/metodichka/1957992-1-nemci-rossii-rubezhe-vekov-istoriya-sovremennoe-polozhenie-perspektivi-materiali-mezhdunarodnoy-nauchno-prakticheskoy-konferencii-skachat.php

Литература

1. Авдашкин, А.А. «Кто мы и где наш heimat?»: этническая идентичность немцев на рубеже ХХ и XXI вв. (на материалах Челябинской области) [Электронный ресурс] // Вестник антропологии, археологии и этнографии, 2015. - №1(28). – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/v/kto-my-i-gde-nasha-heimat-etnicheskaya-identichnost-rossiyskih-nemtsev-na-rubezhe-xx-xxi-vv-na-materialah-chelyabinskoy-oblasti

2. Амелин, В.В. Этнокультурная мозаика Оренбуржья [Электронный ресурс] / В.В. Амелин. – Оренбург, 1999. – Режим доступа: http://old.nasledie.ru/oboz/N09_99/9_09.HTM

3. Аумен, В.А. История российских немцев в документах [Электронный ресурс] / В.А. Аумен, В.Г. Чеботарева. – М., 1993. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.ru/bibliothek/istor_rd_w_dok_1763_1992.htm

4. Баах, С.В. Немецкий вопрос в государственной Думе 1906 – 1917 [Электронный ресурс]: Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук: Специальность 07.00.02 / С.В. Баах. – Омск, 2002. – Режим доступа: http://cheloveknauka.com/nemetskiy-vopros-v-gosudarstvennoy-dume-1906-1917-gg

5. Бахарева, О.Я. Немецкое городское население Оренбургской губернии [Электронный ресурс]: диссертация на соискание степени к.и.н.: 07.00.02. / О.Я. Бахарева. – Оренбург, 2007. – Режим доступа: http://cheloveknauka.com/nemetskoe-gorodskoe-naselenie-orenburgskoy-gubernii

6. Бахарева, О.Я. Развитие мукомольного производства в оренбургских колониях меннонитов [Электронный ресурс] / О.Я. Бхарева. – Оренбург: Димур, 1998. – Режим доступа: http://unis.shpl.ru/Pages/BooksCard.aspx?bookId=102906&dbType=S

7. Бахарева, О.Я. Трудармия и Оренбургские трудармейцы в годы войны (1942-1946 гг.) [Электронный ресурс] // Южный Урал в годы Великой Отечественной войны. – Оренбург: «Оренбургская губерния», 2000. – Режим доступа: http://www.maiikrn.ru/Mitglieder/1058

8. Белковец, Л.П. Административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении (1941 - 1955 гг.) [Электронный ресурс]: диссертация на соискание степени доктора юридических наук: 12.00.01 / Л.П. Белковец. – Екатеринбург, 2004. – Режим доступа: http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/321242.html

9. Белковец, Л.П. Большой террор и судьба немецкой деревни в Сибири (конец 1920-х-1930-е гг) [Электронный ресурс] / Л.П. Белковец. – М: ЛА «Варяг», 1995. – Режим доступа: http://www.twirpx.com/file/1220193/

10. Белочкин, Е. Бог посреди народа Своего в г. Челябинске [Электронный ресурс] // Евангелист, 2006. – №3. – Режим доступа: http://domostroitel.org.ru/page/bog-posredi-naroda-svoego

11. Бердинских, В.А. Спецпоселенцы: политическая ссылка народов Советской России [Режим доступа] / В.А. Бердинских. – М.: Новое литературное обозрение, 2005. – Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/sotsialno-demograficheskoe-razvitie-nemtsev-sssr-v-1920-1950-kh-godakh

12. Бикметов, Р.С. Спецконтингент в угольной промышленности Кузбаса в 1930-е – серед. 1950-х гг. [Электронный ресурс]: диссертация на соискание степени доктора исторических наук.: 07.00.02 / Р.С. Бикменов. – Кемерово, 2011. – Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/ispolzovanie-spetskontingenta-v-sozdanii-i-narashchivanii-ekonomicheskogo-potentsiala-kuzbas

13. Бруль, В.И. Депортированные народы в Сибири. Сравнительный анализ [Электронный ресурс] // Наказанный народ: материалы конференции «Репрессии против российских немцев в Советском Союзе в контексте советской национальной политики». – М.: Звенья, 1999. – Режим доступа: http://www.memo.ru/history/nem/Chapter20.htm

14. Бруль, В.И. Немцы в Западной Сибири [Электронный ресурс] / В.И. Бруль. – Алтайский Край, 1995. – Режим доступа: http://listsbook.memo.ru/books/brul/brul.htm

15. Бугай, Н.Ф. Депортация народов [Электронный ресурс] // Война и общество 1941-1945. – М.: Наука, 2004. – Режим доступа: http://scepsis.net/library/id_1237.html

16. Бургарт, Л.А. Немцы в Восточном Казахстане в 1941 – 1956 гг.: депортация и жизнь в условиях спецпоселения [Электронный ресурс] / Л.А. Бургарт. – Усть-Каменогорск, 2001. – Режим доступа: http://www.bibliothek.rusdeutsch.ru/biblio/files/201_biblio.pdf

17. Вальде, И. Они были первыми [Электронный ресурс] // Красногвардеец, 1991. – Режим доступа: http://www.yandex.ru/clck/jsredir?from=www.yandex.ru%3Byandsearch%3Bweb%3B%3B&text=&

18. Вашкау, Н.Э. Сарепта. Страницы истории российских немцев [Электронный ресурс] / Н.Э. Вашкау. – Волгоград: ВолГУ, 2006. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.net/bibliothek/waschkau_sarepta.htm

19. Велицын, А.А. Немцы России. Очерки исторического развития и настоящего положения немецких колоний на юге и востоке России [Электронный ресурс] / А.А. Велицын. – СПб, 1893. – Режим доступа: http://www.twirpx.com/file/1047461/

20. Вольтер, Г.А. Зона полного покоя: Российские немцы в годы войны и после нее: Свидетельства очевидцев [Электронный ресурс] / под ред. В.Ф. Дизендорфа. – М.: Варяг, 1998. – Режим доступа: http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=book&num=371

21. Вормсбехер, Г. Немцы в СССР [Электронный ресурс] // Знамя. - № П, 1988. – Режим доступа: http://rd-autoren.de/allauthors/20-21-vek/20-wormsbecher-gugo.html

22. Герман, А.А. История республики немцев Поволжья в событиях, фактах, документах [Электронный ресурс] / А.А. Герман. – М.: Готика, 1996. – Режим доступа: http://www.rusdeutsch.ru/biblio/files/rnp.pdf

23. Герман, А.А. Немцы СССР в Трудовой армии (1941-1945) [Электронный ресурс] / А.А. Герман, А.Н. Курочкин. – М.: Готика, 1998. – Режим доступа: http://www.twirpx.com/file/665017/

24. Денисов, Д.Н. Организация религиозной жизни немцев лютеран Оренбуржья [Электронный ресурс] // Немецкое население на Южном Урале в военные и послевоенные годы (к 70-летию депортации немецкого населения СССР). Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Оренбург, 2013. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/germans.pdf

25. Депортация народов СССР (1930-е – 1950-е годы) [Электронный ресурс] // Материалы к серии «Народы и культуры». - Выпуск XII. – Режим доступа: http://www.demoscope.ru/weekly0313/analit05.php

26. Дизендорф, В. Словарь немецко-поволжского марксштадтского диалекта [Электронный ресурс] / В. Дизендорф. – Роттенбург, 2014. - Т. 1. – Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=25878878

27. Дизендорф, В.Ф. О геноциде, трудармии и демографической статистике [Электронный ресурс] / В.Ф. Дизендорф. – М.: Общественная Академия наук российских немцев, 2007. – Режим доступа: http://www.ndrt.ru/Articles.php?id=171

28. Дубинин, А.Н. Многонациональное Оренбуржье [Электронный ресурс] / А.Н. Дубинин, А.В. Федорова. – Оренбург, 1993. – Режим доступа: http://libed.ru/knigi-nauka/350898-4-orenburgskiy-gosudarstvenniy-agrarniy-universitet-nauchno-issledovatelskiy-centr-istorii-narodov-yuzhnogo-urala.php

29. Емельянова, В.В. Реакция немецкого населения Оренбургского района на процессы коллективизации [Электронный ресурс] // Немецкое население на Южном Урале в военные и послевоенные годы (к 70-летию депортации немецкого населения СССР). Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Оренбург, 2013. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/germans.pdf

30. Земсков, В.Н. Спецпоселенцы в СССР (1930 – 1960) [Электронный ресурс] / В.Н. Земсков. - М.: Наука, 2005. – Режим доступа: http://ecsocman.hse.ru/data/680/927/1216/1_Zemskov.pdf

31. Земсков, В.Н. Спецпоселенцы. По документации НКВД-МВД СССР [Электронный ресурс] // История СССР. - №5. – 1991. – Режим доступа: http://ecsocman.hse.ru/data/680/927/1216/1_Zemskov.pdf

32. Йонг де Луи. Немецкая пятая колонна во второй мировой войне [Электронный ресурс] / Йонг де Луи. – М.: Иностранная литература., 1958. – Режим доступа: http://militera.lib.ru/research/jong/pre.html

33. Ипатов, А.Н. Меннониты. Вопросы формирования и эволюции этноконфессиональной общности [Электронный ресурс] / А.Н. Ипатов. – М., 1978. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.net/bibliothek/Mennoniten.htm

34. Ишбулатов, Ф.А. Судьбы репрессированных немцев Оренбуржья [Электронный ресурс] // Оренбургские немцы: этническая история и духовная культура. – Оренбург, 1998. – Режим доступа: http://forum.wolgadeutsche.net/viewtopic.php?f=6&p=94409

35. Кабузан, В.М. Немецкоязычное население в Российской империи и СССР в XVIII-XX веках (1719-1989 гг.): историко-статистическое исследование [Текст] / В.М. Кабузан. – М: Институт российской истории РАН, 2003. – 224 с.

36. Кириллов, В.М. Трудмобилизованные немцы на Урале: Принудительный труд во имя победы [Электронный ресурс] // ГУЛАГ в годы Великой Отечественной войны. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, посвященной 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. - 19-20 марта 2015 г. – Пермь. – Режим доступа: http://pmem.ru/index.php?id=4577

37. Кичихин, А.Н. Советские немцы: откуда, куда, почему? [Электронный ресурс] // Военно-исторический журнал, 1990. – Режим доступа: http://tbrus.ucoz.ru/publ/sovetskie_nemcy_na_fronte_i_v_tylu_vraga/1-1-0-118

38. Книга памяти немцев-трудармейцев ИТЛ «Бакалстрой-Челябметаллургстрой». 1942–1946 [Электронный ресурс] / сост. В.М. Кириллов, С.Л. Разинков, Е.П. Турова. Т. 1. М.: МСНК; Н. Тагил: НТГСПА, 2011. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.net/krieger/Gedenkbuch_Tscheljabinsk_2014.pdf

39. Кригер, В. Рейн-Волга-Иртыш: из истории немцев Средней Азии [Электронный ресурс] / В. Кригер. – Алматы: Дайк-Пресс, 2006. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.ru/bibliothek/rein_wolga_irtysch.htm

40. Маламуд, Г.Я. Мобилизованные советские немцы на Урале в 1942–1948 гг. [Электронный ресурс] // Репрессии против российских немцев. Наказанный народ. – М.: «Звенья», 1999. – Режим доступа: http://old.memo.ru/history/nem/Chapter16.htm

41. Маламуд, Г.Я. Спецконтингент. Мобилизованные немцы, заключенные и спецпоселенцы на Урале в 1940–50-х гг. [Электронный ресурс] / Г.Я. Маламуд. - Челябинск: Рифей, 2004. – Режим доступа: http://enc.rusdeutsch.ru/articles/5700

42. Матвеева, Н.В. Влияние условий труда и жизни на внутренний мир российских немцев-трудармейцев в годы Великой Отечественной войны [Электронный ресурс] // Гражданская идентичности и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков. Материалы 13-й международной научной конференции. – М., 2011. – Режим доступа: http://drb.ru/wp-content/uploads/2013/07/nemtsy-komi.pdf

43. Моргунов, К.А. Немецкое население Южного Урала в послевоенные десятилетия [Электронный ресурс] // Немецкое население на Южном Урале в военные и послевоенные годы (к 70-летию депортации немецкого населения СССР). Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Оренбург, 2013. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/germans.pdf

44. Моргунов, К.А. Трудовая мобилизация немецкого населения на Южном Урале в годы Великой Отечественной войны [Электронный ресурс] // Немецкое население на Южном Урале в военные и послевоенные годы (к 70-летию депортации немецкого населения СССР). Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Оренбург, 2013. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/germans.pdf

45. Нам И., Шульга Т. Некоторые особенности расселения, материально-бытового устройства, трудового использования и правового положения немцев-спецпереселенцев в Томской области [Электронный ресурс] // Немцы СССР в годы Великой Отечественной войны и в первое послевоенное десятилетие. - М., 2001. – Режим доступа: http://www.dereksiz.org/nemeckij-vopros-v-povoljee-1941-1993-gg.html?page=3

46. Некрич, А.М. Наказанные народы [Электронный ресурс] / А.М. Некрич. – Нью-Йорк: Хроника, 1978. – Режим доступа: http://www.vtoraya-literatura.com/publ_734.html

47. Нелипович, С.Г. Переселение немцев из Восточной Пруссии в Россию: «вольнопленные», или злоключения восточнопрусских немцев в России (1914–1917) // Миграционные процессы среди российских немцев. – М., 1988. – Режим доступа: http://www.maiikrn.ru/Mitglieder/1125

48. Немцы России. Населенные пункты и места поселения. Энциклопедический словарь [Электронный ресурс] / сост. В.Ф. Дизендорф. – М: ЭРН, 2006. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.net/diesendorf/Ortslexikon.pdf

49. Нефельд, Е.Я. Духовная культура немцев в Оренбуржье [Электронный ресурс] // Духовная культура народов Южного Урала: история, традиции, проблемы. Сборник научных трудов. – Оренбург, 1994. – Режим доступа: http://downloads.somb.ru:8087/fulltexts/method_guides/2000/2000-russian_germans.pdf

50. Нефельд, Е.Я. Российские немцы в Оренбуржье [Электронный ресурс] // Немцы и Оренбургский край: Сборник статей и тезисов. – Оренбург, 1994. – Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=12195808

51. Никитский, И. Немецкий шпионаж в царской России [Электронный ресурс] / И. Никитский, П. Сафинов. – М.: Научно-издательский отдел УГА НКВД СССР, 1942. – Режим доступа: http://library.sgu.ru/voin/1942/65.pdf

52. О состоянии и перспективах развития этносоциального положения российских немцев на территории Оренбургской области [Электронный ресурс] // Жизнь национальностей Оренбуржья. Информационный вестник, 1998. - №8. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/relations.pdf

53. Полян, П.М. Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР [Электронный ресурс] / П.М. Полян. – М.: Мемориал, 2001. – Режим доступа: http://www.memo.ru/history/deport/

54. Потапова, А.Н. Религиозные общины немцев на Южном Урале [Электронный ресурс] // Немецкое население на Южном Урале в военные и послевоенные годы (к 70-летию депортации немецкого населения СССР). Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Оренбург, 2013. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/germans.pdf

55. Рампель, П.Б. Депортация немцев из Европейской части СССР и трудармия по «совершенно секретным» документам НКВД СССР 1941-1944 гг. [Электронный ресурс] / П.Б. Рампель. – М., 1996. – Режим доступа: http://gedenkbuch.rusdeutsch.ru/bogoslovlag/002.html

56. Решетов, Д.Г. Немецкие колонисты западных губерний России, депортированные в Поволжье в годы Первой мировой войны [Электронный ресурс] // Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект. - М., 1998. – Режим доступа: http://geum.ru/next/art-239074.php

57. Сафонов, Д.А. Великая крестьянская война 1920–1921 гг. и Южный Урал [Электронный ресурс] / Д.А. Сафонов. – Оренбург, 1999. – Режим доступа: http://kraeved.opck.org/biblioteka/kraevedenie/velikaya_krestyanskaya_voina_1920_1921.php

58. Сеселкина, Л.М. Обзор материалов Российского государственного исторического архива по теме «Немцы Оренбуржья» [Электронный ресурс] // Немцы России на рубеже веков: история, современное положение, перспективы: Материалы международной научно-практической конференции. – Оренбург, 2000. – Режим доступа: http://bibliothek.rusdeutsch.ru/pdf/pdf.php

59. Советские немцы: история и современность [Электронный ресурс] // Материалы Всесоюзной научно-практической конференции. – М., 1990. – Режим доступа: http://www.rusdeutsch-panorama.ru/article.php?mode=view&site_id=34&own_menu_id=90819

60. Толмачева, А.Ю. Из истории немцев Оренбургской области [Электронный ресурс] // Вестник Дагестанского научного центра, 2013. - №51. – Режим доступа: http://vestnikdnc.ru/IssSources/51/Tolmacheva.pdf

61. Толмачева, А.Ю. Миграционная подвижность немецкого населения Оренбургской области [Электронный ресурс] // Немецкое население на Южном Урале в военные и послевоенные годы (к 70-летию депортации немецкого населения СССР). Материалы Межрегиональной научно-практической конференции. – Оренбург, 2013. – Режим доступа: http://www.osu.ru/sites/niisu/docs/germans.pdf

62. Тюлюлюкин, Е.Ф. Российские немцы в истории Оренбуржья (конец XIX –начало ХХ вв.) [Электронный ресурс] / Е.Ф. Тюлюлюкин. – Оренбург: Пресса, 2006. – Режим доступа: http://bibliothek.rusdeutsch.ru/pdf/pdf.php

63. Урланис, Б.Ц. Войны и народонаселение Европы [Электронный ресурс] / Б.Ц. Урланис. – М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960. – Режим доступа: http://scepsis.net/library/id_1996.html

64. Филимонова, Т.Д. Немцы [Электронный ресурс] // Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы конец ХIХ – начало ХХ в.: зимние праздники. - М.: Наука, 1973. - Режим доступа: http://urss.ru/cgi-bin/db.pl?lang=Ru&blang=ru&page=Book&id=15222

65. Филимонова, Т.Д., Шин, М.Ф. К вопросу об этнокультурном развитии немцев Закарпатья [Электронный ресурс] // Карпатский сборник. – М., 1972. – Режим доступа: http://journal.iea.ras.ru/archive/2000s/2008/Filimonova_%202008_5.pdf

66. Чебаторева, В.Г. Национальная политика Российской Федерации, 1925-1938 гг. [Электронный ресурс] / В.Г. Чеботарева. – М.: ГУ МДН, 2008. – Режим доступа: http://lib39.ru/cgi-bin/irbis64r/cgiirbis_64

67. Чеботарева, В.Г. «Немецкий вопрос» в исторической литературе России [Электронный ресурс] // Немецкий российский этнос: Материалы научной конференции. – М., 1994. – Режим доступа: http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/65712.html

68. Чеботарева, В.Г. Государственная национальная политика в Республике немцев Поволжья 1918 – 1941 гг. [Электронный ресурс] / В.Г. Чеботарева. – М., 1999. – Режим доступа: http://wolgadeutsche.net/bibliothek/chebotareva_gos_nac_politika_w_rnp_1918_1941.htm

69. Черная книга коммунизма: преступления, террор, репрессии [Электронный ресурс] / С. Куртуа, Н. Верт, Ж-Л Панне, А. Пачковский, К. Бартошек, Ж-Л Марголен. – М.: Три века истории, 2001. – Режим доступа: http://www.alleng.ru/d/hist/hist047.htm

70. Черных, А.В. Русский народный календарь в Прикамье. Праздники и обряды конца XIX – середины XX в. Часть I: Весна, лето, осень [Электронный ресурс] / А.В. Черных. - Пермь: Пушка, 2006. – Режим доступа: http://www.mamatov.ru/doc/Rus-kalendar.pdf

71. Черных, А.В., Вайман, Д.И. Хрононимы в календарных традициях немцев Урала [Электронный ресурс] // Вестник пермского университета. – № 3 (31). – Пермь. – 2015. – Режим доступа: http://www.rfp.psu.ru/archive/3.2015/chernykh_vayman.pdf

72. Шайдуров, В.Н. Столыпинская аграрная реформа и ее влияние на положение Российских немцев 1907 – 1917 гг. [Электронный ресурс] // Сборник трудов Международной научно-исторической конференции имени академика Л. Блюментроста. - №1. –Берлин: Wissenschaftliche Welt e. V, 2013. – Режим доступа: http://www.iklb.org/docum/idk2/book/ru/bruall.pdf

73. Шралер, Т.А. Результаты аграрной политики царского правительства в Петроградской губернии в годы первой мировой войны [Электронный ресурс] / Т.А. Шралер. – М.: Готика, 1998. – Режим доступа: http://нэб.рф/catalog/000202_000005_292226/

74. Conquest R. The Soviet Deportation of Nationalities [Электронный ресурс] / London, 1960. – Режим доступа: http://www.grhs.org/research/library/reviews/deportation.html

75. Fleischhauer Ingeborg. Das Dritte Reich und die Deutschen in der Sowjetunion [Электронный ресурс] / Stuttgart: Deutsche Verlags –Anstalt, 1983. – Режим доступа: http://arch.neicon.ru/xmlui/handle/123456789/3094262

ПРИЛОЖЕНИЕ А

Таблица А. 1 Места поселения немцев на Южном Урале [61]

Территория современной Челябинской области

Троицкий район

Название населенного пункта

Численность населения

1917 год

1926 год

2002 год

Байтенчерово

21/19 нем.

Гейгер

27/17 нем.

Доможирово

92/92 нем.

Епанешниковский

81

90/84 нем.

225

Колония Клемс

18/18 нем.

Панова

40/31 нем.

Октябрьский район

Название населенного пункта

Численность населения

1900 год

1917 год

1926 год

2002 год

Антошкина

99/38 нем.

Барсучье/Барсучево/Восьмое

314

256/256 нем.

485

Бишлеевка/Бешлеевка

183/183 нем.

Гурьева/Гурова

11

69/69 нем.

Гурьянова

97/97 нем.

Зыково 2-е

61/31 нем.

Каравулка/Караульная

156/82 нем.

Колоскова

75/75 нем.

Кочковато

390

264/178 нем.

Круглое

136

43/43 нем.

Мякутина

45/41 нем.

Немерова 1-я/Нимрово

82/82 нем.

Ново-Мриенгейм

46/46 нем.

Рыбальск

97/97 нем.

Рябухина/Рабушино

53/23 нем.

Смирнова

64/64 нем.

Спорная

161/161 нем.

208

Спорная Ляга

47/41 нем.

Сумки/Сумке

103/103 нем.

Фреликова

61

51/28 нем.

Чубурак/Чебурак/Чубурцак

309

118/60 нем.

Шишминская

34/34 нем.

690

Мезанский

37

Еткульский район

Название населенного пункта

Численность населения

1926 год

Белоусово

38/38 нем.

Погодино

69/69 нем.

Красноармейский район

Название населенного пункта

Численность населения

1926 год

Каспер/Заисток

50/50 нем.

Немецкий

93/74 нем.

Пауль-Разумовой/Пауля

18/7 нем.

Агаповский район

Название населенного пункта

Численность населения

1926 год

1970

1995

Тазгажган

5/5 нем.

546

336

Территория современной республики Башкортостан

Давлекановский район

Название населенного пункта

Численность населения

1902 год

1905 год

1917 год

1920 год

1925 год

1926 год

Амбрапольский

35

33

180

144

Березовка/Биркенфельд/Удрак

170

351

Большая Юкала/Болиш Юкала/Болиш Якала

252

39

60

Голышево/Галышево

32

Горчаково/Горчаки

181

206

Готман/Гутман

5 хозяйств

Давлеканово

582 нем.

3283/525 нем.

8180/686 нем.

Зурово

130

175

Зуровский

13 хозяйств

Каранбаш/Карамбаш/Каранбах

46

100

40

Кулики

88

91

118

Максютово

133

299

Ней-Курманкеево/Ново-Курменкеева

269

465

320

Ней-Федоровка/Ново-Федоровка/Малая Юкала

163

153

198

Озерово/Ольговка

170

84

Попова

48

Просвещенный

82

Работник

15 хозяйств

Рейнфельд/Чистополье

46

115

Сергиопольский

16 хозяйств

Тюлень/Тюлянь

31

Урта-Тау

7 хозяйств

17

Утро

38

Хозяин

39

Шмотина/Шмейтино

138

192

Юрменкеево/Юрмакей

42

69

Буздякский район

Название населенного пункта

Численность населения

1920 год

Амировка

163

Брант/Янтудина

6

Шайфель

7 хозяйств

Стерлитамакский район

Название населенного пункта

Численность населения

1902 год

1905 год

1920 год

1925 год

Амирталь/Мардер

25

19

115

Волынка

150

142

323

115

Альшеевский район

Название населенного пункта

Численность населения

1905 год

1920 год

1925 год

Андреевка

9 хозяйств

Керхер

16

Немецко-Волынский/Немецкий

144

252

85

Рат-Сарыкуль/Культурный Пахарь/Рат/Сарыкуль

32

123

93

Софиево/Колонка/Софиево-Колонка/Горянка

401

238

32

Благоварский район

Название населенного пункта

Численность населения

1904 год

1920 год

1925 год

Барбараштадт/Ново-Варваровка/№9

69

77

Вальдгейм/Алексеевка/№8

339

398

Викторовка/№4

108

123

Гнаденфельд/Ново-Никольская/Ново-Николаевка/Никольская/Николайталь/№2

150

156

Гофмана

1 хозяйство

Гоффнунгсталь/Базилевка/№7

100

205

200

Дубовка

7 хозяйств

Ней-Дармштадт/Александровка/№3

164

135

Немецкая Домбровка/Аксимбровка

87

Новиковка/№5

119

126

Пришиб/Ней-Пришиб/№6

252

300

Розенфельд/Розовка/№1

143

157

Романовка/Шенфельд/Шенталь/№10

255

268

Трудолюбовка

8 хозяйств

Уртакуловка

70

Шулер/Шиль

1 хозяйство

Эбенфельд/Березовка/Гохфельд/№11

176

120

Зилаирский район

Название населенного пункта

Численность населения

1917 год

1920 год

Блаумбергский

51

46

Миякинский район

Название населенного пункта

Численность населения

1905 год

1920 год

1925 год

Блюменталь

191

238

148

Чекмагушевский район

Название населенного пункта

Численность населения

1905 год

1920 год

Гана/Приволье

6

54

Бирский район

Название населенного пункта

Численность населения

1917 год

1920 год

Еланский/Еланская дача

148

238

Энс

11

Чишминский район

Название населенного пункта

Численность населения

1917 год

1920 год

1925 год

Немецкие: хутора Валл, Зиберт, Нейфельд, Петерс, Реймер, Культура

96

45

Шингак/Шингак-Куль

43

Учалинский район

Название населенного пункта

Численность населения

1925 год

Озоля

1 хозяйство

Туймазинский район

Название населенного пункта

Численность населения

1920 год

1925 год

Усенка/Усень/Успенка

269

129

Территория современной Актюбинской области Республики Казахстан

Название населенного пункта

Численность населения

1920 год

Марьевский

294

Михайловский/Курсай

598

Ново-Михайловский/Байнассай

77

Территория современной Оренбургской области

Сакмарский район

Название населенного пункта

Численность населения

1900 год

1915 год

1917 год

1920 год

1925 год

1926 год

1930 год

Александрталь/Александрополь/Боклянский

65

Базилевский

167

135

99

Башкатов

210

Вознесенский 2-й

243

209

216

224

Гильфер-Фроловская

12

Деевка/№5

218

500

335

319

327

Добровка/Дубровка/№11

388

284

236

280

Казанцевский

44

Кузнецова

5

Минха

13

Михайловский

180

Никольский

18

Сапсонский

18

Егорьевский/Георгиевский

148

223

232

228

Новая-Старица/Ней-Старица

150

Петровский

36

62

112

115

133

Херсонский

100

129

108

121

Шпрингер

10

Эппингер

48

Оренбургский район

Название населенного пункта

Численность населения

1900 год

1903 год

1917 год

1920 год

1926 год

1930 год

Александровский/Кубатько/Кубаткинский

28

67

81

Байтуш

25

Бернгардт

34

56

Генкель/Генкельский/Гинкель

20

37

51

Есенкова/Эсенковский/Южно-Уральский

101

171

Леонтьева

86

Мильев

50

Нейфельдт/Нейхутор

53

Николайталь/Пятихатка

48

58

Панкратовский

98

132

192

Погромный/Немецко-Погромское/Мякутин

55

92

93

116

Радаковский/Радакский/Родак

112

99

87

Решетниковский

11

Ригерт/Ригерский

21

13

56

Розентальский

132

181

Сивушка/Ган/Биркле/Доннер

58

Цветная Пустошь/Цветочная Пустошь

191

165

147

154

Центральный

199

Шлее

30

Шмидтский/Шмидт

11

Шмитгальский/Шмитгаль

10

29

68

Этцель

87

57

Юнгекинд

13

Переволоцкий район

Название населенного пункта							Численность населения
							1900 год			1903 год					1917 год				1920 год					1926 год		1930 год			1976 год
Алисово							126			89					312				214					175		180			226
Долиновка/№9										165					380				283					219		261			170
Вибе																								4
Зеленое							158			56					261				182					152		156			136
Камышевка							132			61					289				211					195		239			210
Кичкас/№12										127					285				232					225		284			722
Клубниково							125			88					356				234					260		229
Кубанка							95			29					195				177					117		127			935
Подгорное/Погорное																			35					20		53
Претория/№14										174					461				317					352		230			1274
Привольный/Привольева															123				121
Пустошь-Адамовка/Лауэра/Адамовская Пустошь/Адамовский/Пустошь-Абрамовка/Пустошь																			102							220
Родничное/№10										100					258				246					217		223			329
Ротштерн																										100
Сабангул/№15															181				161
Смирнов/Смирновский															192				190							104
Старая Старица										216
Степановка							151			96					334				240					263		290			1033
Суворовка/№13										80					335				171					180		177			210
Труд																										9
Уранский/№10															206									26
Форвертс																										25
Черное Озеро/Черноозерка							118			84					240				145					144		169			110
Беляевский район
Название населенного пункта			Численность населения
			1920 год							1926 год													1930 год
Андреевский										72													89
Блюменталь			195							167													185
Сорочинский район
Название населенного пункта				Численность населения
				1897 год				1910 год					1917 год				1926 год											1930 год
Анненское								42					93				100/100 нем.											112
Благодатное/Благодатское/Средне-Благодатный								30									22											74
Еленополе/Елинополь																	35
Каменец/Каменск				161				162					205				188/188 нем.											184
Красиков																	6
Нар-Ток																												32
Равнополь/Равинков								10									62											105
Хутор на Току																	35
Соль-Илецкий район
Название населенного пункта					Численность населения
					1903 год							1920 год										1926 год					1930 год
Ащибутак/Ащебутак												159										198					222
Вайденбах/Вейденбах												9										47
Вильд/Вильтовский																						94					131
Дурнеевский/Дружба												55										88					71
Клейн																						30
Матайс/Мотайский/Мотаевский					10							41										52					53
Планер																						110
Пфейферт/Прейфер/Файвар					7																	20
Смирновский																						92
Фриденсталь/Мещеряково												284										327					355
Цибертовский/Циберт/Цибарт												42										71					107
Шмаль																						60
Красногвардейский район
Название населенного пункта	Численность населения
	1897 год	1910 год			1915 год			1917 год					1926 год											1930 год		1970 год			1990 год
Богомазово/Токское	230	196			200			284					288/282 нем.											302
Владимировская																								49
Долинское	213	234						298					302/295 нем.											305		482			466
Донское	253	235						284					305/282 нем.											26					2428
Ишалка	136	169						212					180/180 нем.											207
Калтан/Колтан	213	268						251					275/275 нем.											286
Клинок	105	138						246					221/221 нем.											260
Красиково	210	158						221					201/194 нем.											300
Кутерля/Кутырля	184	180						195					205/191 нем.											185
Луговское	280	233						305					331/331 нем.											307
Плешаново	209	161						258					264/259 нем.											305					3600
Подольская	298	211						263					296/280 нем.											293
Юговка	184	233						175					208/208 нем.											197
Александровский район
Название населенного пункта						Численность населения
						1900 год			1903 год					1917 год					1920 год					1926 год		1930 год			1976 год
Ждановка/Романовка/№8						174			154					351					263					282		816			1300
Каменка/№4						263			310					480					348					390		338			597
Канцеровка/Сыпайское/Концервка/Сепай/№3						227			228					390					291					254		280			529
Николаевка/№6						180			187					325					230					254		255			267
Петровка/№2						246			301					477					377					364		386			969
Петровская																										8
Самарский/Александровский																			84
Федоровка/№7						126			156					352					156					260		247			416
Хортица/№1						261			272					499					337					310		326			952
Новоорский район
Название населенного пункта			Численность населения
			1903 год															1917 год
Ибрагимово																		389
Старо-Назаровский																		41
Султакай			167
Фейтенсеймерский			61
Новосергиевский район
Название населенного пункта											Численность населения
											1900 год					1903 год				1917 год					1920 год		1926 год			1930 год
Карагуй											186					162				365					203		214			220
Любимовка																											53			55
Сусаново/Петерс/Сузаново/Зузаново/Сусанинское																				40					60		33			58
Бузулукский район
Название населенного пункта				Численность населения
				1900 год																	1926 год
Михайловский				60
Шраде																					4