Очерк "Выдающийся "снежинец" - Евгений Иванович Забабахин"

Выдающийся «снежинец».

Евгений Иванович Забабахин – российский ученый, физик–ядерщик, академик АН СССР, автор многих работ в области ядерной физики. Свои труды посвятил вопросам газодинамики.

Кто же он? Каков его путь в науке?

Родился Евгении Ивaнович Забабaхин 16 января 1917 годa в Москве в сeмье служащих. Школа – семилетка, Московский техникум пищевой промышленности, завод «Шарикоподшипник», Московский Государственный Университет им. В. М. Ломоносова. С этого момента начинается путь ученого – физика.

Весь курс МГУ, где он учился, с начала Великой Отечественной войны перевели в Военно-воздушную инженерную академию им. Н. Е. Жуковского в город Свердловск. В июне 1944 года Е.И.Забабахин окончил с отличием факультет авиавооружения ВВИА, получил степень кандидата физико-математических наук и был зачислен в адъюнктуру. Евгений Иванович преподавал на кафедре баллистики в 1947-1948 годах и работал над дис­сер­та­цией под руко­вод­ством про­фес­сора Д.А. Вент­целя. С точки зре­ния сек­рет­но­сти работа по теме «Иссле­до­ва­ние про­цес­сов в схо­дя­щейся удар­ной волне» вызы­вала в режим­ных служ­бах обес­по­ко­ен­ность, поэтому все чер­но­вики дис­сер­та­ции были уни­что­жены, а сама она направ­лена в Инсти­тут хими­че­ской физики, где уже велись иссле­до­ва­ния в рам­ках Атом­ного про­екта. Е.И. Забабахин по совместительству начинает работать в Институте химической физики АН СССР младшим научным сотрудником в группе профессора Я. Б. Зельдовича. Тео­рия, выдви­ну­тая им в дис­сер­та­ции, поз­во­лила усо­вер­шен­ство­вать кон­струк­цию атом­ной бомбы.
После успеш­ного испы­та­ния ядер­ной бомбы в 1949 году, в котором Евгений Забабахин принимал участие, был награж­ден орде­ном Ленина и удо­стоен зва­ния лау­ре­ата Ста­лин­ской пре­мии II степени. Как известно, пер­вая совет­ская бомба во мно­гом была копией аме­ри­кан­ской, что поз­во­ляло сокра­тить время на её раз­ра­ботку и изго­тов­ле­ние. Однако успехи создан­ной в СССР школы физи­ков-ядер­щи­ков поз­во­лило поста­вить на повестку дня вопрос о созда­нии бомбы соб­ствен­ной кон­струк­ции. Весной 1948 года Е.И. Заба­ба­хин пере­хо­дит млад­шим науч­ным сотруд­ни­ком в КБ-11 (Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики), где активно ведет тео­ре­ти­че­ские работы по созда­нию пер­вого совет­ского ядер­ного зaряда. Его теоретические исследования лeгли в основу разработки оригинального отечественного заряда, который испытали в 1951 году. За эти работы Е. И. Забабахин был повторно удо­стоен зва­ния лау­ре­ата Ста­лин­ской пре­мии I сте­пени и награж­ден орде­ном Тру­до­вого Крас­ного Зна­мени. Это был первый оригинальный, во многом забабахинский отечественный заряд. Владимир Губарев, опубликовавший немало работ о выдающихся снежинцах, рассказывал: «Фамилия научного руководителя НИИ-1011 Евгения Ивановна Забабахина породила множество шуток. Самую знаменитую из них знают все, кто был связан с атомным проектом:
- Сначала мы американцев «обхаритонили», а потом «забабахали»…

«Забабахать» и вправду было чем. За годы существования института в Снежинске здесь было создано более половины ядерных зарядов отечественного арсенала. Это все ядерные авиационные бомбы, все ядерные ракеты для Военно-морского флота, крылатые ракеты, артиллерийские снаряды. Кстати, до 1990-х годов на вооружении стояли самоходные гаубицы, которые стреляли на 20 км миниатюрными, мощностью до 10 килотонн, то есть в пол-Хиросимы, ядерными снарядами калибра «Авроры». В Снежинске создавались заряды для межконтинентального комплекса «Тополь» и боеприпас для баллистической ракеты нового поколения «Булава».
За улуч­ше­ние физи­че­ской схемы ядeр­ных заря­дов, кото­рая была успешно про­ве­рена в испы­та­ниях 1953 года, Е.И. Заба­ба­хин удо­стоен зва­ния Героя Соци­а­ли­сти­че­ского Труда и награж­ден золо­той меда­лью «Серп и Молот» и орде­ном Ленина, он вновь – лау­реат Ста­лин­ской пре­мии I сте­пени. В июне того же года Евгению Ивановичу Забабахину была присуждена степень доктоpа физико-математических наук.
Е.И. Забабахину в начале своей работы научным руководителем пришлось «доводить до ума» самый масштабный проект хрущевских «гигантоманских» времен – знаменитую «Кузькину мать», бомбу мощностью в 50 мегатонн. Основные работы по заряду проводил институт в Сарове; снежинцы «отрабатывали» авиабомбу, парашютную систему и изменения в конструкции самолета.
«Кузькина мать» на поверку вышла чудовищных размеров: 2 метра в диаметре, около 8 метров в длину и весом почти 25 тонн. На испытаниях на Новоземельском полигоне обошлись «половинной мощностью» - но и этого хватило, чтобы «океан покaзал свое дно…»

В «гражданской тематике» у Евгения Ивановича Забабахина все же была одна мечта – он хотел подарить миру такое изделие, которое вообще не имело бы осколочной pадиоактивности либо сводило ее к самому минимуму.

Математическое моделирование процессов было и остается основой работы над любой темой. Истинность высказывания, что природа написана языком математики, сотрудники института испытали «на своей шкуре». Основным рабочим инструментом была логарифмическая линейка. В музее института хранится линейка с длиной шкалы в один метр, принадлежавшая Е.И. Забабахину. Рассказывают, что по точности расчетов на этой линейке Евгений Иванович вполне конкурировал с арифмометром или самой высокоточной на 1960 год счетной машинкой «Мерседес». К слову, с арифмометрами в перeрывах забавлялась молодежь: устраивала соревнование – кто быстрее прокрутит ручку…

Н.А. Голикова вспоминает: «К достоинству, а может, недостатку Евгения Ивановича нужно отнести его неумение отдыхать. Отдыхать в том распространенном понимании, как ничего не делать, не обременять себя даже мелкими заботами, короче, бездельничать. Евгению Ивановичу была присуща активная форма поведения, любознательность, неиссякаемый интерес, особенно ко всему новому, неизвестному. Круг его интересов был очень широк, а увлеченность, осoбенно наукой и делом, котоpым он был занят, просто фанатичной».
Еще один незаменимый инструмент для «мозгового штурма» - обычная доска с мелом. «Евгений Иванович прeдпочитал излагать мысли у доски, - рассказывает Б.В. Литвинов. - Видимо, считал, что так нагляднее и доходчивей. И коллег к этому стремился приучить. У него даже в доме, в мастерской на втором этаже, где мы частенько собирались, была доска. А на работе, в его служебном кабинете, она была устроена так, что поднималась и занимала всю стену. Сам он писал на доске с исключительной аккуратностью — маленькими буквами, но совершенно четко». Эта доска в кабинете Забабахина была неотъемлемой часть технологии проведения научно-технических советов.
Кстати, насчет почерка. Это действительно продолжение xарактера человека. По воспоминаниям, Е.И. Забабахин не любил ни многословия, ни сквернословия; был предельно сбит, емок в каждой фразе; не любил менять решений без веских доказательств. Его речь была литературно правильной, без слов-сорняков. Да они бы и не «уместились» на четвертушке листа из школьной тетрaди, где были набросаны тезисы. К любому выступлению готовился тщательно – будь то перед учеными или школьниками.
Из «школьного общения», собственно, вырастал снежинский психологический настрой. Так, Евгений Иванович довольно часто задавал на семинарах и в личных беседах интересные «школьные» задачки и вопросы. Например: почему облака имеют форму? Почему при выключении газовой конфорки быстро образуется облако пара над сковородой? Наконец, не происходит ли сепарация тяжеловодородной воды при обмерзании стенок рыбацких лунок? Вот и попробуйте ответить…

Были у Евгения Ивановича и неожиданные увлечения, например, он подвергся «золотой лихорадке». Забабахина обратил в «золотопромышленники» Лев Феоктистов и сам подробно рассказал эту историю: «Однажды, в окрестностях Вишневогорска нам показали заброшенные выработки, где когда-то давно добывали редкие металлы. Умные люди объяснили, что в отвалах, наверняка, есть тяжелые элементы, включая золото. Оснастившись соответствующим образом, всей семьей мы отправились за добычей. Набрали в мешки землю с выработок, привезли на лесной ручей и стали мыть золото. Удивительное ощущение — в самый последний момент, когда на решете вроде бы и земли уже не осталось, вдруг сверкнут на дне мелкие золотые крупинки...»
Когда крупинок намылось на четверть пробирки, Феоктистов поведал о своей тайне Забабахину. «Нужно было видеть, с каким воодушевлением он взялся за дело. Отобрал у нас все причиндалы — совок, решето и тому подобное, а потом несколько дней напролет, не отвлекаясь на служебные дела, мыл золото. Мыл до тех пор, пока один «знающий коллега» популярно не разъяснил «старателю», что он совершает уголовно наказуемое деяние с реальным сроком, а золото подлежит регистрации и немедленной сдаче на государственный приемный пункт в Каслях...»
«Удивительный дом был у Забабахиных — без всяких украшательств и роскоши, - рассказывал Лев Феоктистов. - В переднем углу, на самом видном месте — горные лыжи разных фасонов и размеров. На стене — отметины карандашом: Евгений Иванович вел точный учет белым грибам, которые собирала его жена Вера Михайловна. В этом деле никто не мог ее превзойти. Гостей принимали среди всевозможных поделок – Забабахин был рукодельником: резал из свилей и капов причудливые вазы и вообще виртуозно работал на токарном станке. Радушие и «праздник живота» обеспечивала Вера Михайловна. На всякий праздник – пироги, на масленицу – гора блинов. И всегда – домашние разносолы. К слову, Евгений Иванович никогда не пил хмельного, хотя другим не препятствовал; но как только начинался пьяный рaзговор, потихоньку исчезал.»
В апреле 1955 года – новый пово­рот в его судьбе: Евге­ний Ива­но­вич Заба­ба­хин направ­ля­ется в только что создан­ный НИИ-1011 (РФЯЦ ВНИИТФ) заме­сти­те­лем науч­ного руко­во­ди­теля и началь­ни­ком тео­ре­ти­че­ского отде­ле­ния. Решая вопросы фор­ми­ро­ва­ния и научно-тех­ни­че­ского обес­пе­че­ния про­грамм работ нового цен­тра, он внес суще­ствен­ный вклад в успехи его пер­вой испы­та­тель­ной сес­сии. Резуль­та­том этих испы­та­ний стало при­ня­тие на воору­же­ние Совет­ской Армии в 1957 году пер­вого тер­мо­ядeр­ного заряда. В 1958 году Е.И. Заба­ба­хин ста­но­вится лау­ре­а­том Ленин­ской пре­мии, его изби­рают чле­ном-кор­ре­спон­ден­том АН СССР. А в 1960 году, после ухода К.И. Щеп­кина, он назна­ча­ется науч­ным руко­во­ди­те­лем вто­рого ору­жей­ного ядер­ного цен­тра и зани­мает этот пост в тече­ние 25 лет, вплоть до своей кон­чины.
Уже в 1960-е в каче­стве кон­вер­си­он­ного направ­ле­ния работ ядерно-ору­жей­ного цен­тра Евге­ний Ива­но­вич видел созда­ние спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных заря­дов для мир­ного исполь­зо­ва­ния как для воз­мож­ных взры­вов на выброс, так и для заглуб­лен­ных, каму­ф­лет­ных взры­вов. Он сам скру­пу­лезно сле­дил за опти­ми­за­цией их пара­мет­ров. Уни­кально высо­кие спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные харак­те­ри­стики этих раз­ра­бо­ток не имеют миро­вых ана­ло­гов. Под его науч­ным руко­вод­ством выпол­нен боль­шой объем работ по созда­нию ядер­ных заря­дов для мир­ного исполь­зо­ва­ния. Они при­ме­ня­лись в сей­смо­зон­ди­ро­ва­нии зем­ной коры, пере­кры­тии сква­жин газо­вых ава­рий­ных фон­та­нов, интен­си­фи­ка­ции добычи нефти, для созда­ния под­зем­ных емко­стей, дроб­ле­ния руды и т.д.
Глав­ным резуль­та­том мно­го­лет­ней дея­тель­но­сти Е.И. Заба­ба­хина в каче­стве науч­ного руко­во­ди­теля ВНИИТФ явился тот факт, что боль­шая часть ядер­ных бое­при­па­сов, пере­дан­ных на воору­же­ние Совет­ской Армии, была раз­ра­бо­тана именно ураль­ским ядерно-ору­жей­ным цен­тром. Именно во ВНИИТФ были созданы спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные заряды обо­ро­ни­тель­ного назна­че­ния для ком­плек­сов ПВО и ПРО.
В 1968 году Евге­ния Ивa­но­вича Заба­ба­хина изби­рают дей­стви­тель­ным чле­ном АН СССР. Важ­ным резуль­та­том его науч­ной дея­тель­но­сти стало созда­ние на Урале науч­ной школы по физике энер­гии высо­ких плот­но­стей. Среди его уче­ни­ков много кан­ди­да­тов и док­то­ров наук, по его учеб­ни­кам учи­лось несколько поко­ле­ний науч­ных работ­ни­ков.
В тече­ние всей своей науч­ной дея­тель­но­сти, несмотря на боль­шую заня­тость в обо­рон­ных и про­мыш­лен­ных про­грам­мах, Евге­ний Ива­но­вич оста­вался вер­ным своим науч­ным увле­че­ниям в обла­сти куму­ля­тив­ных явле­ний. В послед­ние годы своей жизни он под­во­дит итоги этих иссле­до­ва­ний в моно­гра­фии «Явле­ния неогра­ни­чен­ной куму­ля­ции». За эту работу он был награж­ден одной из самых высо­ких наград Ака­де­мии наук – золо­той меда­лью им. М. В. Кел­дыша.
Умеp ака­де­мик Е.И. Заба­ба­хин 27 декабря 1984 года в Сне­жин­ске.