«Пепел Хатыни доныне горяч…»

Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение

« Средняя общеобразовательная школа №1» п. Воротынск

Бабынинского района Калужской области

Литературно-музыкальная композиция

«Пепел Хатыни доныне горяч»

Выполнила

учитель русского языка и литературы

Лешкова Валентина Кузьминична

2016 год

Литературно-музыкальная композиция «Пепел Хатыни доныне горяч…»

Цели: формировать уважительное отношение к героям Великой Отечественной войны, прошлому нашей Родины.

Задачи:  познакомить учащихся с подвигами народа в годы Великой Отечественной войны;

расширить знания учащихся о Великой Отечественной войне;

воспитывать патриотические чувства: уважение   к старшему поколению, чувство гордости за свой народ, свою Родину.

«…Хатыни звон- не прощальный звон,

Не смеренный звон,

А набатный звон…»

(Звучит музыка «Воспоминание» М. Таривердиев)

Ведущий.

Мертвая деревня (Петрусь Бровка)

Нет, невозможно найти оправданье:

Было селенье – осталось… названье…

Вражьи солдаты ворвались, как звери,-

И птицы, и хаты, и люди сгорели.

А жить им хотелось. А жизнь так манила.

Все в небо ушло, черным облаком сплыло.

Остались на годы в военных туманах

Одни только печи на мертвых полянах.

Оплакали ливни и ветры те печи,

Трубы которых – как скорбные свечи.

А помнится, люди там жили богато.

С зарей просыпалась каждая хата.

Косцы шли на луг, вслед спешили молодки.

А в печах томились, скворча, сковородки…

В мирном труде дни за днями летели,

Люди покоя и счастья хотели:

Сеяли жито. С песнями жали.

Свадьбы справляли, деток рожали.

И жить так хотелось. Так жизнь их манила.

Все в небо ушло, черным облаком сплыло.

Где люди гнездились – бурьян по колено.

Но память народа, как солнце нетленна.

Мы зерна, пропахшие дымом, собрали,

Вновь рожью трезвонят воскресшие дали…

Родные, земля вас по имени знает.

Здесь каждое зернышко в небо врастает.

Ведущий. Добрый день, дорогие обучающиеся, уважаемые преподаватели! Мы рады приветствовать вас в этом зале! Сегодня у нас повод для встречи особый. Мы собрались с вами здесь, чтобы вспомнить тех, кто стал жертвами зверского террора фашистской Германии. Многие из вас сейчас, наверняка, подумали про себя: «Зачем? Зачем вспоминать то, что уже давно в прошлом». А мы вам скажем зачем! Затем, чтобы этот ад не повторился никогда!

(Звучит песня «Хатынь» Музыка И. Лученок.)

Ведущий. А что такое Хатынь? Хаты́нь— деревня в Белоруссии, населением около 150 человек. 22 марта 1943 года она была полностью уничтожена нацистскими войсками за то, что жители деревни якобы оказывали помощь партизанам. Все жители Хатыни были сожжены заживо.

Ведущий. Оккупировав летом 1941 года территорию Белоруссии, фашистские захватчики установили на белорусской земле «новый порядок» - режим террора, насилия и рабства. За три года оккупации на территории Белоруссии фашисты превратили в руины 209 городов, уничтожили 9200 сёл и деревень, расстреляли, повесили, замучили, сожгли свыше двух миллионов двухсот тысяч жителей.

Ведущий. Везде, где ступала нога немецкого солдата, совершались неслыханные по своей жестокости преступления, жертвами которых были мирные люди- старики, женщины, дети. «У тебя нет сердца, нервов, на войне они не нужны. Уничтожай в себе жалость и сочувствие – убивай всякого русского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или малыш, - убивай, этим ты спасёшь себя от гибели, обеспечишь своё будущее и прославишься навеки».

Ведущий. Осуществляя на практике человеко-ненавистнический план «Ост», гитлеровцы проводили против мирного населения карательные операции. Во время которых погибли и жители лесной белорусской деревни Хатынь. 149 жителей, среди них 75 детей!

  Ведущий. Страшная трагедия Хатыни свершилась мартовским утром 1943 года. Отшумел метелями февраль. Уже не в валенках - в сапогах шагал по лужицам, по первым проталинам март. Он позвал из теплых краев скворцов, чибисов, жаворонков. Молодой смолкой-живицей заживлял раны от пуль на соснах и елях. Белоствольные березы набухали соком. Правда, кукушки еще не было слышно. Она прилетит, когда оденется листвою старый, с корявой корою дуб. А в остальном март не мешкал, пришел, долгожданный, в отведенную ему пору. Ему, веселому, гомонливому первому месяцу весны, радовались луга и поля, леса и птицы, деревни и люди. Но чуялась в вешних звуках и запахах какая-то тревога. Словно неуловимый, таинственный призрак беды навис над Хатынью. Может, из дальних деревень Логойщины ветер пригнал, принес сюда это ощущение тревоги и настороженности? А может, то был запах гари? До Хатыни доходили вести, что оккупанты много уже сожгли деревень и сел. Словом, никогда еще не было так тоскливо и маятно жителям Хатыни, как в то мартовское утро.

 Ведущий.  

- Что-то у меня нынче душа не на месте,- говорил соседу старый колхозник Константин Устинович Карабан.- Недоброе чует душа. Слышите, собака воет? С чего бы это? А еще, гляньте: кота нет в хате. Где кот? Еще вчера вечером подался куда-то из дому и нет. А что это? Примета. Недобрый знак. Быть какой-то беде. От нее кот и удрал.
   - Не выдумывай пустого, Устиныч,- успокаивал старика сосед, а у самого тревожно билось сердце. И он, тоже не молодой, сухой, как щепка, дед Андрей, верил в стародавние народные приметы. Да и то сказать: во всем увидишь примету, коли беда рядом ходит. И у него, у деда Андрея, в хлеву все утро мычит да мычит корова, словно бы выскочить, удрать хочет из хлева. "Чего она, спрашивается, мычит? - думает Андрей Иванович.- Ой, дурной знак. Скотина, она чует. Наперед, нутром чует какую- либо перемену или беду... Вот, опять мычит".
   А старый Карабан возьми и расскажи, какой ему приснился сон:
   Вышел в поле - расцветает лен,
   Да не синий лен - 
   Кровавый лен.
   Я иду распаханной межою,
   Вижу: бор встает передо мною,
   Не зеленый бор - 
   Кровавый бор
   Дышит мне в лицо каленым жаром,
   И чабрец, что стлался, как ковер,
   Вымело дыханием пожара...
   Я-то в сны не верю ни на грош,
   Только этот в душу пал тревогой...
   Стекла в окнах пронимает дрожь,
   Загудела стылая дорога.
   Налетели, нахлынули каратели.

Ведущий. Озверевшие фашисты ворвались в деревню Хатынь и окружили ее. Жители деревни ничего не знали о том, что утром в 6 км от Хатыни партизанами была обстреляна автоколонна фашистов и в результате нападения убит немецкий офицер. Из хат выгнали всех детей, стариков, прикладами автоматов поднимали с постели больных, не щадили женщин с маленькими и грудными детьми. Бедные люди ещё ничего не знали. Но им уже был вынесен смертный приговор. За то, что они белоруссы, за то, что они хотели жить в своём родном Отечестве без фашистского «нового порядка». Их согнали в сарай, обложили соломой и подожгли. А тех, кто полыхающим факелом вырывался из огня, расстреливали.

Ведущий. Сюда привели семьи Иосифа и Анны Барановских с 9 детьми, Александра и Александры Новицких с 7 детьми; столько же детей было в семье Казимира и Елены Иотко, самому маленькому исполнился только один год. В сарай пригнали Веру Яскевич с семинедельным сыном Толиком. Бессловесный, он не мог спросить, куда мама идёт, куда несёт его. Он не видел, что мать словно окаменела, не видел ужаса в её глазах. А ей казалось, что её сынок всё понимает, что он тоже чует неминуемую беду, потому так прижался к её груди, притаился под платком.

Ведущий.

Ах, горюшко, горе, сыночек родной! –
Сухими губами шептала, -
А может, не станут они над тобой
Глумиться? Ты прожил так мало!
Не видел, как вишня весенней порой,
Как груша в саду расцветала;
Не слышал, как трубно кричат журавли,
Как годы пророчит кукушка,
Не знаешь ты запахов талой земли
И тёплой коры на опушке;
Ни разу ещё не промчался верхом
За ветром вдогонку в ночное,
Не ел, согреваясь под осень костром,
Печёной картошки с золою.
Ну хоть бы одни истоптал сапоги,
Прочёл бы хоть первую книжку…
Ты слышишь, наш татка, приди помоги!
Спаси не меня – так сынишку!

Ведущий. Нет! Никто не мог их спасти! Восьмилетняя Лена Яскевич, заметив карателей на улице, через окно выскочила во двор. Она бежала в лес, чтобы предупредить отца. Вот уже и лес рядом. И тут-то её заметили фашисты, они стали стрелять в девочку. А она проворная, то за кустиком скроется, то в бороздку упадёт – никак в неё не попасть. « Это чертёнок какой-то, а не девчонка! Пули догнать не могут»,- бесились фашисты. Тогда один долговязый бросился вдогонку. Догнал, выстрелил…

Ведущий. И произошло это на глазах отца. Сперва он стоял, онемев, потом бросился к своей дочурке. «Леночка, Лена, родненькая, не умирай!» Склонился, взял её на руки, прижал окровавленную к груди. Она уже и не дышала, а он всё твердил: « Лена, доченька, не умирай»! Умерла Лена у него на руках. Он положил её у куста ракиты, а сам с топором ринулся на фашистов.

Ведущий.  Догорала жизнь Хатыни. А каратели еще расхаживали по дворам, заглядывали в хлева, выгоняли коров и свиней, грузили их на грузовики. Грабители заходили в опустелые хаты. Из кладовых волокли, грузили на машины, на подводы велосипеды, швейные машины, кадушки с салом, полотна, вышитые скатерти и полотенца, кружева, подушки, самовары, даже чугуны и лохани. Длинный обоз потянулся по дороге на Плещеницы... Искусные, опытные грабители. Пол-Европы ограбили, шутка ли.
   Ведущий. Догорали жизни людей, догорали их доля, их песни, их мечты и надежды. Занялась уже вся Хатынь. Каратели подожгли деревню, до ниточки, до шерстинки, до зернышка очистили каждую хату.
   Горела Хатынь. То черные, то желтые столбы дыма тянулись в небо. Черные, желтые, синие тучи застили солнце, наводили ужас на птиц, спешивших улететь подальше от страшного места.
   Ведущий. Горела Хатынь. Искристые, длинные языки огня вздымались ввысь, бушевали, плясали дикий танец над деревней.
   - Пожар! - трещали сухие соломенные крыши хлевов, сараев.
   - Пожар! - гулко хлопали черепичные, шиферные крыши домов, клуба, школы.
   - Пожар! - тоскливо, тревожно шумели черные, обугленные липы, березы, рябины, яблони и вишни.
   Пожар сметал, заглатывал все живое и неживое. День и ночь горела Хатынь, дымилась головешками, поблескивала красными угольями в горячей золе. Там, где был овин, меж головешек, в серой золе чернели обгоревшие кости. Зола и пепел. Головешки и кости. Обугленные бревна и обезображенные трупы.
   Ведущий. Сто сорок девять живых душ сожрало лютое пламя. Сто сорок девять живых сердец поглотил лютый пожар.
   Еще и назавтра, и на третий день над остывшим пепелищем стоял густой, тяжелый запах. Ветром его доносило до близких и дальних деревень, до боров и рощ Логойщины. Не давал дышать этот запах смерти и горя. Люди вздыхали:
   - Ой, беда, беда, сгорела Хатынь, сгорели хатынцы, все до последнего сгорели.
   Люди, сжимая в гневе кулаки, говорили:
   - Надо идти в партизаны. Нельзя, грешно отсиживаться по хатам. Надо идти в партизанские леса, бить лютого ворога. Выгнать с родной земли пришельцев.
   И люди окрестных сел и деревень шли в партизаны. Росла, крепла, все более грозной делалась всенародная сила.

(Песня «Колокола Хатыни»).

Ведущий. Кровавой огненной весной 1943 года прилетели в Хатынь аисты. Здесь испокон веков гнездились, появлялись на свет их пращуры, их деды и отцы. Прилетели аисты - нет деревни. Нет высоких лип и берез, нет крыш и старых колес, борон на крышах. Негде присесть, негде отдохнуть с далекой и нелегкой дороги. Покружили птицы над черным пепелищем и улетели. Больше они туда не возвращались. Только один, старый, длинноногий, прилетал еще раз-другой, кружил, клекотал над родной селитьбой. Может, память сердца вела его туда?..
   Ведущий. Старик Каминский видел, как аист утром кружил над единственной липой в Хатыни. Вероятно, и он не мог понять: как, каким чудом уцелела, выстояла, выжила эта одна-единственная липа?
   Иосиф Каминский глядел из-под ладони в небо, а аист - выше, выше. Как корабль, дальше и дальше отплывает он в синеву. Плывет за ним в мыслях и Каминский. Видится ему в этом гордом полете взлет сыновней души. Даже сон удивительный приснился старому. Будто бы ожил его Адасик. Будто бы посадил он на колени совсем еще маленького сынка, гладит его по головке, а тот спрашивает:
   - Почему нельзя обижать аиста? Почему его нужно жалеть? Зачем ему старую борону на крыше поставили?
   А он отвечает малышу, что аисты добрые, работящие. Они ловят на болотах, в кустах гадюк и пиявок. Они всякую дрянь уничтожают, чтобы человек в чистоте жил, чтоб его никакая нечисть не укусила. А маленький Адасик снова спрашивает:
   - А можно в гнезде аистовом взять яйцо? Можно аистенка взять?
   А он, Каминский, сына поучает, говорит несмышленому, что из гнезда ничего нельзя брать. Аист обидится, затаит злость и когда-нибудь бросит на хату горящую, красную головешку. Хата загорится, а от нее огонь перекинется на другие. Сгорит вся деревня... И уже видит Каминский, как горит его гумно, горит Хатынь, горят люди. Один его Адасик не горит. Сильным белым аистом полетел, поплыл к солнцу Адасик!..

   Ведущий. Большой, трудный пройден путь - от мраморных ступеней Зимнего дворца до невообразимо далеких звезд Вселенной! Светлый разум, вдохновенный труд дали такой высокий взлет человеку. В мире добра и красоты человек сам добреет, теплеет душою, хорошеет, яснеет сердцем. И тогда он может еще плодотворнее создавать добро для людей доброй воли во всем свете. Так пусть же никогда не уснет разум, чтобы не проснулось вновь кровавое, отвратительное чудовище.

Ведущий. Над могильным холмом Венец Памяти из белого мрамора. На нём – обращение вставших из пепла хатынцев к тебе, ко мне, к нам - к живущим: «Люди доброй воли, помните: любили мы жизнь, и Родину нашу, и вас, дорогие. Мы сгорели живыми в огне. Наша просьба ко всем: пусть скорбь и печаль обернутся в мужество ваше и силу, чтобы вы смогли утвердить навечно мир и покой на Земле. Чтобы отныне нигде и никогда в вихре пожаров жизнь не умирала!»

Ведущий. И наш ответ погибшим: «Родные вы наши! Головы в скорби великой склонив, стоим перед вами. Вы не покорились фашистским убийцам в чёрные дни лихолетья. Вы смерть приняли, но пламя любви вашей к Родине вовек не погаснет. Память о вас в народе бессмертна, как вечна земля и вечно яркое солнце над нею!»

Остановитесь, люди! Склоните головы! Минута молчания.

Литература.

1. Журнал «Вожатый».

2. Петрусь Бровка. Стихи.

3. По материалам интернета

4. Википедия.

4