Подвиг подземного гарнизона

ПОДВИГ ПОДЗЕМНОГО ГАРНИЗОНА

В одной известной советской песне есть такие слова: «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой». Наш народ заплатил страшную цену за Победу над сильнейшим на тот момент врагом на планете. Я расскажу вам об одном небольшом эпизоде большой войны. Этот эпизод хоть и небольшой, но очень показательный.

Уже исполнилось 80 лет нашей Великой Победе. (фото 2)

В 1973 году городу Керчи было присвоено звание «Города-Героя». Я думаю, что он получил это высокое звание только благодаря бессмертному подвигу Аджимушкая.

Легендарный посёлок Аджимушкай расположен рядом с Керчью. Здесь находятся залежи строительного камня, который начали добывать ещё древние греки. Так за века образовались подземные выработки – катакомбы. В одной из катакомб, площадью около 11-ти гектаров и протяжённостью ходов и галерей до 9-ти километров, находится подземный музей, в который мы с вами как бы пойдём на экскурсию. По ходу экскурсии я расскажу вам историю трагедии и одновременно великого подвига защитников Аджимушкайских катакомб.

В сопровождении экскурсовода спускаемся вниз. (фото 3) Закопчённая каменная галерея встретила полной темнотой и холодом. В начале пути чувствуешь себя, как в музее, вся необычность которого заключается в погружении под землю, темноте и холоде. Но чем дальше двигаешься, тем больше проникаешься всем тем, что здесь когда-то происходило. Теперь здесь мёртвая тишина, нарушаемая звуком шагов по чистому, подметённому, каменному полу. Я шёл и думал: не надо было бы здесь подметать, и вообще, оставить всё, как было тогда, всё, что было разбросано и набросано, чтобы усилить восприятие всего, что здесь происходило. А то ведь многие из молодых не знают, чего стоила нам Победа, какой ценой оплачена наша благополучная жизнь. Вы знаете, есть такой неписаный закон – нельзя читать чужих писем, но есть одно письмо, которое нельзя не прочитать. Из Германии пишет мать своему сыну лётчику, некоему Петеру Шпиллеру, воевавшему в Крыму. (фото 4) Вот внимательно послушайте: «Мой маленький лётчик! Я представляю себе тебя – под синим небом, над синим морем. Над нашим морем. Я каждый день смотрю фотографии, которые ты мне прислал. Участок я себе уже высмотрела – мы будем там жить, у нашего моря, в нашем Крыму… Отец сердится на меня за мои мечты. Он говорит: «Крым – это дикая татарская русская страна, и никогда нам там покоя не будет». А я говорю: «Мой маленький лётчик вычистит эту страну от всего грязного, ведь там не останется русских, почему же не будет покоя?». Отец говорит: «Слишком много крови пролилось». Ну и что же? Наша немецкая кровь только утверждает наши права на эту землю на веки веков. А русских слишком много, и им полезно кровопускание. Пусть скажут нам спасибо… Впрочем, меня не заботят эти свиньи… (фото 5) Не оставляй их, мой мальчик, в Крыму, истреби всех до единого, и нам будет спокойно жить в нашей вилле, над морем, в розах». Как вам нравится это письмо? Не правда ли, оно очень красноречивое…

(фото 6) Несколько лет назад я был в Белоруссии и узнал, что там заведено на государственном уровне такое правило: каждый школьник должен посетить Брестскую крепость и Хатынь, чтобы знать и помнить, что такое война. Думаю, что это правильно. Я иногда спрашиваю у молодых, знают ли они, что такое Хатынь?» Оказывается: НЕ ЗНАЮТ! И их нельзя за это винить. Потому, что Хатыни сейчас нет даже в школьных учебниках. Вот как далеко зашла деградация нашего образования, а вместе с ним и общества. (фото 7) Думаю, что в нашей стране тоже нужно сделать обязательными для посещения школьниками, как минимум, таких священных мест, как Волгоград (бывший Сталинград), 35-я батарея в Севастополе и Аджимушкай…

Май 1942 года… Из донесения немецкого оккупационного командования в Крыму: «После упорных, кровопролитных боёв, советские арьергардные части, прикрывавшие переправу основных сил через Керченский пролив и не пожелавшие сдаться в плен, ушли в подземные лабиринты». (фото 8) Так пишут немцы. Конечно, они хотели бы, чтобы все сразу сдавались им в плен. Известно, что в катакомбы ушло много гражданского населения, среди ушедших были и дети. Вместе с воинскими подразделениями скопилось до 15 тыс. человек. Вот как это описывает Николай Дмитриевич Филиппов: «Все штольни и коридоры, все выработки и боковые помещения были переполнены военнослужащими и гражданским населением. Женщины с детьми расположились поближе к главному выходу, словно ожидая сигнала на эвакуацию из подземелья. Оставались свободными только узкие тропки посредине галерей. Если в полумраке ты чуть сбивался с тропки, то сразу натыкался на кого-нибудь…» (фото 9) Обороной катакомб руководили: полковник Павел Максимович Ягунов, подполковник Григорий Михайлович Бурмин, полковник Фёдор Алексеевич Верушкин, комиссар Иван Павлович Парахин. Это были выдающиеся сильные духом, волевые люди, способные принимать ответственные и неординарные решения. Павел Максимович Ягунов наш земляк – уроженец Мордовии из села Чеберчино, Дубёнского района. Вот что о нём пишет Фёдор Фёдорович Казначеев, один из немногих защитников подземной крепости, оставшийся в живых и доживший до победной весны. «Полковник Ягунов требователен. Всем своим видом он поддерживает в людях боевой дух. Чувствуется, что его очень тревожит нехватка оружия и боеприпасов. При обходе катакомб он требует от каждого показать ему своё личное оружие и противогаз. Да, от этого умного, толкового и волевого начальника зависит многое. Он навёл в кошмарных условиях подземелья железную дисциплину и порядок. Иначе здесь нельзя».

(фото 10) С первых часов нахождения под землёй необходимо было организовать всё: от определения мест для туалетов, до захоронения погибших и умерших от ран. Из всего воинского состава, в том числе и случайно попавшего в ходе отступления, были созданы единые, спаянные железной дисциплиной боеспособные части, продолжающие во вражеском тылу жить и действовать по уставу Красной Армии. Под землёй сформировали 3 батальона. (фото 11) Обстановку первых дней описывает в своём дневнике политрук Александр Иванович Трофименко: «18 мая 1942 г. Целую ночь наши разведчики вели усиленную перестрелку с целью выявления огневых точек противника. Воду брали с большим трудом. У церкви, которая находится метрах в двухстах, расположилась миномётная батарея. Ведёт ураганный огонь по колодцам. Есть убитые и раненые. Положение гражданского населения ухудшается. Хлеба нет, воды нет. Дети плачут, бедные матери успокаивают их разными средствами…». Запись, сделанная 24 мая, отражает ещё более обострившуюся обстановку: «…враг остервенел совершенно. Взрывает катакомбы, засыпает проходы, стреляет куда попало из миномётов и артиллерии…».

Что творилось в аджимушкайских лабиринтах летом 42-го, знают только подлинные экспонаты, в этих же лабиринтах найденные. Здесь царит атмосфера скорби и ужаса. (фото 12) Вот один из двух тракторов образца 20-х годов, какие показывают в довоенной кинохронике. Недолгое время его мотор крутил генератор, давая свет в катакомбах. Второй трактор нашли только в 2016 году.

Экскурсовод ведёт нас дальше и продолжает: «Главным врагом осаждённых была жажда…». (фото 13) Читаем в дневнике А. И. Трофименко: «Вот воды хотя бы по 100 грамм, жить бы можно, но дети бедные плачут. Да и сами тоже не можем, во рту пересохло, еду без воды не приготовить. Кто чем мог, тем и делился. Детей поили из фляжек по глотку, давали свои пайки сухарей». (фото 14) В эпопее Аджимушкая борьба за воду исполнена подлинного трагизма и героического самоотвержения. Вылазки к колодцам под огнём противника сопровождались многочисленными жертвами. Для добычи воды организовывали специальные боевые операции. Ночью бой завязывали целые батальоны (более тысячи человек). Одни подразделения блокировали и уничтожали пулемётные точки, другие тем временем выстраивали живые цепочки, передавая воду в приготовленные бочки, в котлы полевых кухонь. Уцелевшие участники обороны рассказывали: «Чтобы добыть ведро воды, нужно было пролить ведро крови». Ночные вылазки не всегда заканчивались успешно и сопровождались огромными потерями. Так участник обороны каменоломен Г. Н. Акопян вспоминал вылазку, в которой участвовал сам: «… взяли 4 ведра воды, а потеряли около 100 человек. Крови пролили больше, чем воды взяли, это было необходимо, потому что раненые умирали без воды». Добытая ценой крови вода шла в госпитали. Но её всё равно было мало. Днём иногда за водой ходили дети, надеясь, что в них стрелять не станут. Как рассказывал участник этих событий, который в то время был ещё ребёнком: «Набрав в ведро воды, пошёл назад. Немцы стали стрелять мне под ноги. Испугавшись, побежал, споткнулся и разлил всю воду. Немцы хохотали». Вот так фашисты развлекались. (фото 15) Ещё воду можно было найти на потолке катакомб. Талая и дождевая вода просачивалась сверху сквозь толщу камня и проступала сыростью или срывалась вниз редкими каплями. Под эту капель подставляли всё, что имелось: котелки, каски, вёдра, эту воду тоже отдавали раненым. В катакомбах остались госпитали с несколькими сотнями раненых, которых не успели вывезти на Таманский полуостров при отступлении, теперь к ним день ото дня добавлялись раненые из числа обороняющих катакомбы в ходе ожесточенных боев на поверхности. Число раненых достигло полутысячи. Здоровые должны были сами для себя добывать воду, отсасывая её из камня во влажных местах. 20 - 30 минут надсадных усилий могли быть вознаграждены несколькими скупыми глотками воды. От этого болела грудь, сочились кровью губы и язык. По израненным губам немцы отличали аджимушкайцев среди других пленных. (фото 16) Группа бойцов во главе со старшим лейтенантом Николаем Николаевичем Беловым должна была отсасывать воду, сплёвывая её во фляжки, специально для раненых. Победить жажду такими средствами было невозможно. Участились случаи помутнения сознания – люди, потерявшие над собою контроль, принимали за воду даже электролит. В сложившейся обстановке было принято решение выкопать колодец внутри катакомб.

(фото 17) Экскурсия подошла к колодцу. Обывательское воображение рисует такую картину: человек копает, нажимая ногой на лопату – как на огороде. Если бы это было так просто. Под ногами монолитный камень, уходящий в глубину на десятки метров, поэтому, не имея специального инструмента, колодец пришлось не копать, а пробивать, проскабливать, прогрызать, не знаю, какие слова здесь ещё можно подобрать. Голодные, измождённые люди по одному, меняя друг друга, день и ночь работали ломами, штыками, сапёрными лопатами – всем, чем только можно. А главное эту работу надо было делать очень тихо, потому, что наверху ходили немцы, прослушивая всё, что делается внизу (камень очень хорошо передаёт звук). (фото 18) По преступной халатности на расположенном рядом с катакомбами аэродроме в панике отступления наших войск, не уничтожили склад авиабомб, так немцы не преминули ими воспользоваться. Выдалбливали яму метра два глубиной и закладывали в неё с десяток 500-килограммовых бомб. (фото 19) Взрывом прошибало каменную толщу, и завал погребал под собой людей (иногда до сотни человек сразу). Спасти удавалось единицы. Из под груд камней на протяжении нескольких часов и даже дней слышались стоны заживо похороненных, сводившие с ума уцелевших. По воспоминаниям защитников катакомб, таким взрывом накрыло один из госпиталей. (фото 20) Но колодец всё же уцелел: закладывая заряд, немцы ошиблись всего на несколько метров… Я стоял, глядя в зеркало воды на дне, и думал: наверное, ВЕСЬ АПОФЕОЗ ВОЙНЫ В ЭТОМ КОЛОДЦЕ! Рваная поверхность стенок уходит НА ГЛУБИНУ 14 МЕТРОВ – ЭТО ПОЧТИ 5 ЭТАЖЕЙ! ГОСПОДИ! КАК ОНИ СМОГЛИ ЕГО СДЕЛАТЬ???!!! ЧТО ДАВАЛО ИМ СИЛЫ???!!! Я ВОТ ДУМАЮ, А СПОСОБНЫ ЛИ МЫ СЕЙЧАС НА ТАКОЕ? ДАЙ БОГ, ЧТОБЫ БЫЛИ СПОСОБНЫ, ТОГДА НАС НИКТО И НИКОГДА НЕ ПОБЕДИТ!

(фото 21) Экскурсия подошла к операционной госпиталя, если её можно так назвать. Почти чёрные от копоти стены и потолок – при отсутствии электричества, источником света был огонь от лучин, нарезанных полосами автопокрышек, скрученных в жгуты телефонных проводов. Смотрю на складной походный операционный стол, изъеденный ржавчиной. Когда-то на нём корчились от боли люди. Над столом, на потолке, полуистлевшая ткань – при взрывах во время операций в открытые раны с потолка могла сыпаться каменная крошка. Сознание отказывается понимать. КАК??!! КАК ЗДЕСЬ ДЕЛАЛИ, ДАЖЕ СЛОЖНЫЕ, ОПЕРАЦИИ???!!! Воображение рисует десятки раненых, лежащих на полу (кроватей всем не хватало), стоны, душераздирающие крики оперируемых (обезболивающих средств не было)…

(фото 22) Экскурсовод подвела нас к «детской комнате». Испытываешь потрясение: на полу лежат детские игрушки, не убираемые годами и год от года пополняющиеся – это дань памяти погибшим в катакомбах детям. Здесь нашли двух, похороненных в ящиках от снарядов детей. Тут же стоит детская металлическая кроватка-качалка и игрушечная швейная машинка – может быть эти вещи имели прямое отношение к этим детям. (фото 23) Вот что пишет в своём дневнике старший лейтенант Александр Иванович Клабуков: «Светланочка осталась без родителей. Её родители ещё числа 20 мая ушли из катакомб за продуктами и не вернулись: или убиты, или у немцев. Девочка очень умная не по летам, а по нашим жёстким условиям и законам развитая. Понимает с полуслова. Ей дали сухарик, она спрашивает: «Дядя, это на сегодня или вообще?» Если бы ей сказали «вообще», то, конечно, она его сразу бы не скушала, а растянула дня на два – три»… Здесь речь идёт о Светлане Тютюнниковой. Девочка не выжила, она умерла в катакомбах.

Немцы всё больше свирепствовали. Для усиления блокады катакомб территорию окружили четырьмя рядами колючей проволоки, напротив выходов построили пулемётные дзоты, установили миномётные батареи. По ночам местность освещалась прожекторами и ракетами. Даже использовали собак, натасканных выслеживать и душить людей. Когда такие нападения участились, против собак-убийц были приняты меры. Лейтенант П. С. Войнов, обмотав шею пулемётной лентой и натянув три телогрейки, вышел ночью на поверхность. Пёс прыгнул на него, но не мог загрызть. Улучив момент, лейтенант заколол его ножом. При царившем в подземелье голоде мясо собак тоже шло в пищу. (фото 24) Как вспоминал младший лейтенант Сергей Сергеевич Шайдуров: «Во второй половине июля, когда иссякли небольшие запасы продовольствия, начали делать вылазки за травой, овощами, зерном, которыми в основном и питались…». Голод в катакомбах становился всё ужаснее. Варили и ели всё, что можно было есть – ремни, обувную кожу и что-то подобное. Один из оставшихся в живых аджимушкайцев впоследствии писал: «К августу месяцу я, как, вероятно, и многие другие из защитников катакомб, совершенно потерял ощущение вкуса. Я не понимал вкуса того, что ел, то ли это сладкое, горькое или кислое…». А вот как писал другой защитник катакомб: «Жизнь становилась все тяжелее и тяжелее, люди стали пухнуть от голода ели всё, что попадалось: лошадей, собак, кошек и в последнее время стали есть крыс, их там было очень много. Люди умирали, их хоронили там же, еле присыпали землёй, не было ни у кого сил на большее. Даже лежали около нас трупы умерших по несколько дней». … Иногда группе разведчиков ночью удавалось пробраться сквозь минные поля, сквозь проволочные заграждения немцев, и тогда они возвращались с охапками лебеды и другой травы, которая росла в окрестностях каменоломен. Эту траву ели с жадностью, как какое-то невиданное заморское лакомство.

Вылазки за продовольствием всё реже давали результаты. Нечеловеческие условия существования тяжко сказывались на психике людей. Были случаи потери рассудка, голодного психоза. Немцы тоже вели свою борьбу за умы защитников подземной крепости, забрасывая входы листовками следующего содержания: «Красноармейцы и командиры! Полтора месяца Вы уже напрасно ожидаете помощи. Десант красноармейских сил на Крым второй раз не будет повторяться. Вы надеялись на Севастополь, но он уже с сегодняшнего дня находится в германских руках. Ваши товарищи подняли там белый флаг и сдались. Многие из ваших солдат пытались выйти из каменоломен, но ни один не мог пробраться на ту сторону. Ваше положение безнадёжно, ваше сопротивление бесполезно. Если Вы выйдете из каменоломен без оружия, мы вам гарантируем жизнь и хорошее обращение. Никому не нужно бояться смерти, ни красноармейцам, ни командирам, ни коммунистам. Бросьте Ваше бесполезное сопротивление и сдайтесь в плен!». Немцы вообще не могли осознать причин сопротивления русских, смысла этого сопротивления. Для чего, почему и зачем сопротивляться, если уже окружены и неоткуда ждать помощи, если нет воды и еды, и негде их взять, если задыхаются от газов и гибнут под завалами, если … если … если… Этим бюргерам, поставившим на колени половину Европы, было не дано это осознать…

Я часто и много думаю о войне, и для себя уже понял, что одной из составляющих нашей Великой Победы была готовность народа к лишениям, к тому, к чему сейчас в большей своей массе наш народ уже не готов. А такой народ легче победить…

Конечно же, человеческая выносливость имеет пределы, и не у всех она одинакова, не каждый оказывался способным вынести до конца выпавшие на долю осаждённых муки. Случалось, уходившие на задания не возвращались намеренно. Ради правды, надо сказать, что были отдельные факты предательства. Например, один штабной капитан (я не нашёл его фамилии), спасая свою шкуру, вышел из катакомб, прихватив с собой план подземелий, который очень помог немцам.

(фото 25) Проходим мимо лежащих на полу, потрёпанных временем противогазов. Здесь нельзя не рассказать ещё об одном изуверстве фашистов. После 1-й мировой войны была заключена международная конвенция, запрещающая применение отравляющих газов. Но фашисты есть фашисты. Из Германии были привезены гранаты и баллоны с последней новинкой отравляющего газа. Начиная с 24-го мая, эти изуверы по 12 – 14 часов нагнетали удушливый газ под землю. Первая газовая атака была неожиданной и унесла около шести тысяч жизней. (фото 26) Оторопь берёт, когда читаешь описание этой атаки в дневнике А. И. Трофименко: «Вдруг грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум… Быстро схватился, но было уже поздно… Катакомбы полны отравляющим дымом. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей. Но, увы, они лежали мёртвыми на земле с разорванными на груди рубахами, кровь лилась изо рта. Кругом крики: «Помогите! Спасите! Покажите, где выход! Умираем!» Но за дымом ничего нельзя было разобрать. Я и Коля тоже были без противогазов. Мы вытащили четырёх ребят к выходу, но напрасно – они умерли на наших руках. Чувствую, что я уже задыхаюсь, теряю сознание, падаю на землю. Кто-то поднял и потащил к выходу. Пришёл в себя. Мне дали противогаз. Теперь быстро к делу, спасать раненых в госпиталях. Ох, нет, не в силах описать эту картину. Пусть вам расскажут толстые каменные стены катакомб, они были свидетелями этой ужасной сцены… Вопли, раздирающие стоны. Кто может – идёт, кто не может – ползёт, кто упал с кровати и только стонет… Прошло 8 часов, а они всё душат и душат. Теперь противогазы уже пропускают дым… Ужасы были по всем ходам, много трупов валялось, по которым ещё полуживые метались то в одну, то в другую сторону … Смерть грозила всем, и она была так близка, что её чувствовал каждый. … Умирали сотни людей за Родину. Изверг, гитлеровская мразь, посмотри на умирающих детишек, матерей, бойцов и командиров! Они не просят от вас пощады, не встанут на колени перед бандитами, издевавшимися над мирными людьми. Гордо умирают за свою любимую священную Родину…». Вот так это описывает очевидец. (фото 27) В тот же день начальник главной рации Фёдор Фёдорович Казначеев передал в эфир: «Всем! Всем! Всем! Всем народам Советского Союза! Мы – защитники обороны города Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но в плен не сдаёмся. Подписал полковник Ягунов». Утром 25 мая из катакомб вышла большая группа измученных и обезумевших от газа людей. Особенно ужасен был вид женщин, нёсших на руках мёртвых малышей. Всем приказали построиться в шеренги. Капитан Фрейлих не торопясь стал обходить шеренги, внимательно и с любопытством всматриваясь в лица советских людей. «Партизан? Болшевик?» – задерживался капитан около тех, кто казался ему подозрительным, и делал знак рукой, означавший – расстрелять, и шёл дальше. Солдаты схватили старика, бросили его на колени. Несколько раз ударили стоявшую рядом с ним девушку. Она вышла из строя и плюнула Фрейлиху в рожу. Тот отпрянул и истерично заорал: «Руссиш швайн! Шлиссен, шлиссен, шлиссен!!!». Это была Клава Романенко, её убили тут же…

Почти неделя понадобилась аджимушкайцам, чтобы похоронить погибших и восстановить боеспособность после газовых атак. Как спасаться от газов? Противогазы имелись далеко не у каждого, да и срок действия у них был ограниченным. Командование подземного гарнизона приняло решение строить газовые убежища. Их начали возводить уже на следующий день после первой газовой атаки, 25 мая. Тупиковые выработки отгораживали перегородками. Их выкладывали из камней на сухую (понятно, что никакого цемента там не было), щели затыкали, чем придётся: тряпками, бумагой, травой. Вход завешивали одеялами, шинелями в несколько слоёв. В таких убежищах уже можно было как-то спасаться. Газ туда тоже конечно проникал, но уже в небольших количествах. Эти укрытия оказались достаточно надежным средством защиты от газов для оставшихся под землей бойцов и в дальнейшем свели на нет эффективность использования химического оружия, применяемого фашистами несколько недель. 

Из выше сказанного может сложиться впечатление, что в катакомбах только добывали воду с едой и спасались от газов. Нет, наши бойцы ещё и сражались с врагом. (фото 28) Вылазки, проводимые подземным гарнизоном Центральных катакомб, тщательно планировались и готовились с предварительным наблюдением через тайные наблюдательные пункты, оборудованные в нескольких местах, и проведением разведки для уточнения сил противника на разных направлениях. В отдельных вылазках участвовало до нескольких тысяч человек. По воспоминаниям участника обороны Гавриила Ивановича Тютина, на поверхность обычно выходили два батальона, третий всегда оставался в каменоломнях в резерве. Пытаясь обеспечить некоторую внезапность, командование проводило вылазки то каждый день, то с различным интервалом. Главной проблемой по-прежнему оставалась катастрофическая нехватка оружия и боеприпасов, которую пытались решить созданием специальных «трофейных команд» и организацией ремонта стрелкового оружия под землей. Как рассказывал участник этих событий Д. П. Власов, «… в первую очередь ремонтировали автоматическое оружие, т. е. пулеметы – из 2-х - 3-х собирали один, а пристрелку вели уже по фрицам…». После падения Севастополя решили отомстить за него. В ночь с 8 на 9 июля была проведена одна из самых крупных операций подземного гарнизона. В ней участвовали все способные держать оружие. Они появились из под земли одновременно. Грязные, оборванные, с закопчёнными чёрными лицами, не просившие и не дававшие пощады фашистам – казалось, эти солдаты восстали из мёртвых. … Удар оказался неожиданным. Атакующие разгромили немецкий гарнизон и выбили немцев из посёлка, захватив большие трофеи. После этой операции, защитников катакомб постигла большая беда – случайно погиб П. М. Ягунов – командир подземного гарнизона. Он, осматривая захваченные трофеи, взял немецкую гранату и она почему-то взорвалась у него в руках.

Шли недели и месяцы обороны подземелий. Количество обороняющихся таяло, пополнялись подземные братские могилы. Пять с половиной месяцев продолжалась героическая без преувеличения оборона. В самых последних числах октября немцы осмелились спуститься в катакомбы. Завязался последний бой, но силы были, конечно же, не равны. В плен попало 7 полуживых красноармейцев…

Борьба подземного гарнизона в очередной раз продемонстрировала высочайшие моральные качества, величие духа, стойкость и способность к самопожертвованию бойцов и командиров Красной Армии.

(фото 29) Экскурсия заканчивается у подземной братской могилы. Очень точно спел Высоцкий: «Здесь нет ни одной персональной судьбы, все судьбы в единую слиты…». Гасим фонари. Минута молчания проходит в полной темноте. Каждый о чём-то думает. Вот сейчас и здесь очень важно, о чём думает каждый. Если о том, чтобы быстрей выйти наверх и забыть обо всём, что видел и слышал здесь, и продолжить сытую, обеспеченную жизнь, то очень скоро мы можем быть порабощены…

Потрясённый, я ещё не раз возвращался в Аджимушкай, бывая в Крыму. (фото 30) Бродил по пустынной территории катакомб, заглядывая в огромные воронки. Лёгкий ветерок качал сухую траву, по небу плыли редкие облака. Вдалеке виднелся Керченский пролив, вода которого поблёскивала в лучах сентябрьского солнца. Может быть, в эти же дни в 42-м году была такая же хорошая погода… (фото 31) Долго стоял около уцелевшего колодца, за воду из которого разыгрывались настоящие битвы. Сейчас экскурсия проходит только под землёй. Экскурсовод под землёй рассказывает о верхнем колодце, а экскурсанты к нему так и не попадают. А в советское время (как бы кто к нему не относился) маршрут экскурсий был более правильным, развёрнутым. (фото 32) Часть его проходила на поверхности катакомб. Людям показывали огромные воронки от варварских взрывов, разбитые взрывами входы в катакомбы, место второго, взорванного немцами, колодца и подкоп к нему, а главное – легендарный, уцелевший колодец, который является подлинной святыней Аджимушкая. (фото 33) Стоя около него, экскурсовод должен рассказывать людям о том, как фашисты варварски завалили его телами наших павших бойцов и мирных жителей. Как в начале 1944 года производилась расчистка колодца и из него извлекли останки более 90 человек. Некоторые тела были связаны по двое и даже по трое. Это заставляет думать о том, что людей в колодец бросали живыми. Экскурсионный маршрут заканчивался у Малых каменоломен. (фото 34) Жаль, что под землёй экскурсия не доходит до бывшей могилы командира подземного гарнизона Павла Максимовича Ягунова. Только в 1987 году была найдена его могила и произведено перезахоронение с отданием воинских почестей.

(фото 35) До наших дней дожил только один защитник катакомб Михаил Петрович Радченко. Ему тогда было 14 лет. Не так давно – 27 февраля 2017 года на 90-м году он ушёл из жизни.

Находясь на территории катакомб, я спускался вниз через разбитые взрывами входы. Там я находил свидетелей той страшной трагедии: ржавые гильзы, горлышки разбитых стеклянных солдатских фляжек (после я узнал, что это были фляжки образца 1932 года – алюминия в стране не хватало, и поэтому их лили из стекла). Держа в руках отбитое горлышко, думал, чего стоило хозяину этой фляжки наполнить её водой. Да, здесь вода была не на вес золота, а на вес крови…

(фото 36) В одном месте у входа даже осталась оборонительная стенка с амбразурой, сложенная из камней защитниками катакомб. Подумалось: вот здесь за этой стенкой, у этой амбразуры за пулемётом лежал наш боец, защищая вход в катакомбы. Выжил ли он? Кем и каким он был? Была ли у него семья и дети? А может это был совсем ещё молодой, холостой парень и где-то далеко его ждала любимая девушка? Теперь на эти вопросы невозможно ответить…

Потом мне посчастливилось встретить местного жителя, с детства знающего аджимушкайские подземелья. Он провёл меня по «Центральным» катакомбам из конца в конец. Мы были на месте одного из тайных наблюдательных пунктов, который враги случайно обнаружили и взорвали. Пробирались через обвалы, шли по галереям с закопчёнными потолками. Вот здесь были люди, здесь они жили, здесь же умирали, кто, мечась по тёмным лабиринтам, удушаемый газами, а кто от жажды и голода. Мы дошли до бывшей могилы полковника П. М. Ягунова – командира подземного гарнизона. Прощаясь со своим проводником, я для себя решил, что обязательно сюда вернусь…

Жаль, что не знаю, кто сказал эти слова, но считаю их великими: «ЕСЛИ НЕ ЗА ЧТО УМЕРЕТЬ, ТО НЕЗАЧЕМ И ЖИТЬ».

Давайте почтим память геройски погибших защитников Аджимушкайских катакомб минутой молчания. (реквием)

Ежегодный поиск в августе. Ребята решили проверить себя – выдержали несколько дней.

Чеберчино, Дубёнского района. Венок

Школа, основанная Ильёй Николаевичем Ульяновым

2