Символический язык гончаровской трилогии

ББК 83.3 (2 Рос – Рус) 5

УДК 8р1

К 78

Кравчук Александр Ярославович,

аспирант кафедры литературы,

ГОУ ВПО «Восточно-Сибирская

государственная академия образования»,

Иркутск, Россия

kravk@ya.ru

СИМВОЛИЧЕСКИЙ ЯЗЫК ГОНЧАРОВСКОЙ ТРИЛОГИИ

Аннотация: Статья представляет собой анализ ключевых символов романов И.А. Гончарова «Обыкновенная история», «Обломов» и «Обрыв», объединяющих данные произведения классика в трилогию. В работе рассматривается система графических и геометрических символов, а также трансформация символов вещного и природного мира в художественном пространстве гончаровской трилогии.

Ключевые слова: гончаровская трилогия, графические символы, предметный мир, язык природы.

Author: Kravchuk Alexander Yaroslavovich, graduate, State Institute of Higher Education «Eastern-Siberian State Academy of Education», Irkutsk, Russia, e-mail: kravk@ya.ru

THE SYMBOLIC LANGUAGE OF GONCHAROV’S TRILOGY

Annotation: This article presents an analysis of the key characters of IA Goncharov's novels, "A Common Story", "Oblomov" and "Precipice", combining the data product in the classic trilogy. In this paper we consider a system of graphics and geometric symbols and transformation of the character of property and the natural world in an artistic space of Goncharov’s trilogy.

Key words: Goncharov’s trilogy, graphic symbols, the objective world, language of nature.

Символический язык – язык универсальный. Символика не только выражает отношения между вещами, явлениями и идеями, но и раскрывает законы связи материального мира с миром духовным. Символы служат указателями и помогают лучше понять окружающий мир, а значит, жить в гармонии с ним.

Многие факторы могут стать «символообразующими»: это традиции и ритуалы, явления природы и биологические процессы, состояния человеческой души, таинства и откровения. Природа формирования символа состоит в том, «чтобы отыскать предмет или образ, как правило, конкретный, который содержит в себе значение чего-либо другого, как правило, абстрактного или обобщенного, охватывающего разные качества этого другого» (7, с. 4).

Особый интерес, на наш взгляд, представляют графические символы. Их неразрывная связь с геометрическими фигурами наполняет образы главных героев гончаровской трилогии («Обыкновенная история», «Обломов», «Обрыв») новым звучанием, не рассматриваемым ранее в литературоведении.

С этой точки зрения несомненный интерес представляют фамилии главных героев гончаровской трилогии. Имя и фамилия первого героя триады – Александра Адуева из романа «Обыкновенная история» – включает в себя три буквы «А», которые графически представляют собой два треугольника – законченный и незаконченный.

Равносторонний треугольник, направленный вершиной вверх, называется треугольником эволюции («эволюционным тернером»). Это принципиально важно для Гончарова, пытавшего проследить внутреннюю эволюцию своих героев. Треугольник является символом жизни, горы, восхождения, материального благополучия, которого добьется Александр Адуев в финале романа, и духовной гармонии, которая невозможна для этого гончаровского героя (поэтому второй треугольник и не завершен).

Фамилия «Обломов» начинается с буквы «О», что дает ей символическое наполнение такой геометрической фигуры, как круг. Круг – это символ, имеющий древнейшую мифологическую основу. Он символизирует дух, описывает весь космос в целом – всё, что заключено в широких просторах небес. Это совокупность, совершенство, единство, вечность. Круг – символ полноты, законченности, который может заключать в себе идею как постоянства, так и динамизма. Более того, в фамилии героя буква «О» встречается трижды, как бы усиливая значимость этого символа для понимания образа главного героя.

Обломов не только самый законченный и «постоянный» герой Гончарова. Вся его жизнь, его мысли как бы движутся по замкнутому кругу, с завидным постоянством возвращая героя в состояние покоя и самосозерцания. Круг заключает в себе духовные силы и гармонию, наделяя героя целостностью мировосприятия и нравственных убеждений.

В графических символах имени и фамилии Бориса Райского, героя последней части трилогии, преобладает буква «И» (БорИс РаЙскИЙ), которая представляет собою незаконченные фигуры: квадрат и треугольник. Это как нельзя лучше соответствует характеру Райского: он не способен довести дело до конца, хватается то за одно, то за другое. Обладая натурой творческой и яркой, герой не отличается постоянством взглядов и увлечений.

Гончаров в своем творчестве весьма символичен. Во всех его произведениях прослеживается явная связь всех персонажей с местом пребывания, именем или предметным миром. Но наиболее интересными, на наш взгляд, являются символы, которые объединяют романы «Обыкновенная история», «Обломов» и «Обрыв» в трилогию.

Гончаров не случайно отмечал идейное единство этих произведений. Каждый из трех романов представляет на суд читателя свой вариант «формулы бытия» и ставит некий «сквозной» вопрос, определяющий общую тему, связывающую три гончаровских произведения в единое целое. Тема эта – поиск идеала, нормы жизни. По мнению критика Ю. В. Лебедева, «если «Обыкновенная история» – фундамент храма, «Обломов» – стены и своды его, то «Обрыв» – замок свода и купол с крестом, устремленным к небу» (5, с. 123).

Главные герои всех трех романов родились в деревне: в Грачах прошло детство Александра Адуева (грачи – это первые птицы, прилетающие ранней весной); в Обломовке был счастлив Илюша Обломов (это название образовано от фамилии помещика – единственный случай в трилогии); Борис Райский приезжает к бабушке в Малиновку, в названии которой вновь читается «птичья» символика: птица малиновка, или зарянка, возвращает к «сладкой» поре детства, зари-юности, мечтам и идеалам. Приезд Райского в деревню будет ознаменовывать собой новый этап в духовной эволюции героя: после апатии и разочарования Петербургом Борис переживет духовное возрождение в Малиновке, можно сказать, «зарю» чувств, переживаний, отношений.

Все три этих названия объединяет что-то истинно русское, лежащее в основе этимологии названий деревень, созданных фантазией гончаровского гения. В дополнение ко всему, каждое родовое гнездо главного героя маркировано метафорически: «теплый угол» – в «Обыкновенной истории», «благословенный уголок» – в «Обломове», «эдем» – в «Обрыве». Эти метафоры не только объединяют в единое целое пространственные локусы гончаровских романов, но и подчеркивают любовь героев (а следовательно, и самого автора) к патриархальной, размеренной деревенской жизни вдали от суеты и сутолоки столицы.

Герои трёх романов, как выразился И.А.Гончаров, «составляют одно лицо, наследственно перерождающееся» (1, т. 8, с. 34 ). Сентиментальный романтик-мечтатель Адуев, витающий в облаках собственных иллюзий Обломов, наполненный «священным огнем», «влюбляющийся во всякую красоту» Райский – отражены на страницах трилогии. Здесь же мы видим практичного дельца Петра Адуева, преуспевающего Андрея Штольца, твердо стоящего на ногах Ивана Тушина. Под воздействием любовных отношений, переживаний и страстей формируются образы легкомысленной Наденьки, разумной Ольги, страдающей Веры. Во всех романах применяется прием антитезы (противопоставления героев): Адуев-племянник – Адуев-дядя, Наденька – Лизавета Александровна; Обломов – Штольц, Ольга – Агафья Матвеевна; Райский – Волохов, Вера – Беловодова.

На протяжении всей «Обыкновенной истории» дядя и племянник являлись полными идейными антиподами. Критик и литературовед В.М. Маркович писал, что «у Гончарова… сталкиваются две страшные крайности: один восторжен до сумасбродства, другой – холоден до ожесточения» (6, с. 67). Но в финальной сцене романа мы видим «близнечное сближение» обоих героев. Перед нами Петр Иванович, похожий на Александра, которого мы видели в начале романа, и новый Александр, обретший черты дяди, ставший более рациональным и прагматичным, чем сам Адуев-старший. Таким образом, Гончаров не позволяет закрепиться в читательском сознании ни той, ни другой жизненной позиции, оставляя финал открытым. Отсюда – нити к новому роману, к «Обломову».

Безусловно, ключевой главой всей трилогии является «Сон Обломова», поскольку именно эта глава организует внутреннюю связь между произведениями, входящими в гончаровскую трилогию. Причем важно то, что связь эта в «Обломове» идет именно через модель идеальной жизни, Обломовку. Это название, как и фамилия Обломов, может иметь множество интерпретаций. Для нас интересно сходство этого названия со словом «обломок». Тут же возникают ассоциации: обособленный умиротворенный мирок Обломовки – «обломок патриархального Эдема» (1, т. 8, с. 54). И с этой точки зрения бесспорным кажется тот факт, что имена персонажей всех трех романов совсем не случайны. Адуев в «Обыкновенной истории» и Райский в «Обрыве» – и вот уже нить между этими тремя произведениями. «Ад», «Эдем» и «Рай» – части одной истории. В фамилиях главных героев – АДуева и РАЙского – явственно прочитывается символика Рая и Ада.

Особое место отведено в поэтике писателя символам предметного мира. Предметным окружением героев Гончаров подчеркивает то, что Обломов, возможно, даже сам чувствует себя «лишним человеком», вырванным из контекста бурного прогресса. Не случайно Н.А. Добролюбов назвал Обломова «лишним человеком, сведенным с красивого пьедестала на мягкий диван» (3, с. 556).

Халат, возможно, является одной из основных характеристик «обломовщины» вообще и Обломова, в частности. Это сквозной образ-символ не только второго романа, но и всей трилогии. Напоминаем, что в «Обыкновенной истории» герой «играет кистью ШЛАФРОКА», а в «Обрыве» Райский одет в ДОМАШНЕЕ пальто. Это не частная подробность описаний и характеристик, а художественная деталь, становящаяся центром композиции образа. Как и упомянутая выше «обломовщина», обломовский халат стал нарицательным понятием, употребляющимся для обозначения личностного понятия «обломовщины» и генетически связанными с ней не только личности самого Ильи Ильича, но и Адуева-младшего и Бориса. Обломовский халат – это символ-эквивалент духовного состояния героя. Это тот «бесконечный знак», который создается взаимосвязями текста и контекста и может иметь бесконечное количество значений. Символ – предмет и средство изображения одновременно, это единство значения и образа. Обломовский халат – компонент образа-символа Обломова, его «генетический код». В этом смысле образ-символ халата «конечен и бесконечен» одновременно.

Большой диван, удобный халат, мягкие туфли Обломов не променяет ни на что – ведь эти предметы являются неотъемлемой частью его образа жизни, поэтому расставание с этими символами обломовского мира губительно для героя.

Предметной деталью Гончаров передает переломные моменты в жизни героя. Так, в XII главе третьей части писатель заставляет Захара облачить его в халат, вымытый и починенный хозяйкой. Халат здесь символизирует возврат к старой обломовской жизни.

Являясь тонким знатоком природы, Гончаров вложил глубинный смысл и в символы языка природы. Это не только символика «птичьих» названий деревень, о которых мы упоминали выше, но и символика царства растений.

Каждый цветок в гончаровской поэтике имеет свое значение, свою символику, а поэтому упоминания о них не случайны. «Желтые цветы» в «Обыкновенной истории» – как символ провинциальной любви, так и символ мечты и юности. «Ветка сирени» во второй части трилогии для Ольги и Обломова явилась символом начала их отношений и в то же время предрекла конец. «Померанцевый букет», брошенный в окно Вере Райским – символ умерших надежд и чувств в «Обрыве».

Сирень Гончарова имеет музыкальное, а значит, божественное происхождение. В романе «Обломов» она наполняет пульс одного из самых различимых его мотивов – мотив «сиреневой ветки», которым оркестрована история любви Ольги Ильинской и Обломова, ставшая, как выразился А. Дружинин, «одним из обворожительнейших эпизодов во всей русской литературе» (4, с. 109).

О самом главном Ольга и Илья Ильич высказались друг перед другом при помощи «языка» цветущей сирени: ветка сирени, выроненная Ольгой и выдавшая её чувство; сорванная мимоходом ветка и брошенная Ильинской с досадой на землю; та же ветка, подобранная Обломовым как шифр к отгадке поведения Ольги; наконец, новая ветка в руке Ольги как «лучшая половина» жизни Обломова.

Сирень появляется в конце романа как крайнее спасительное средство для Обломова, которому Штольц воодушевлённо рассказывает об Ольге, ставшей его женой, о прелестях деревенской жизни, о сирени: «...Опять забродит у тебя в душе прошлое. Вспомнишь парк, сирень!..» (1, т. 2, с. 144). Для Обломова предлагаемое Штольцем «лечение» – невыносимая пытка. «Нет, Андрей, нет, не поминай, не шевели, ради Бога!.. Мне больно от этого, а не отрадно» (1, т. 2, с. 356). Как видим, в данном эпизоде мотив сирени связан с глубочайшими переживаниями Обломова, с ощутимой даже на физическом уровне душевной болью.

Первое явление сирени в романе – Ольга, закрывающая своё лицо пушистой сиреневой веткой. Последнее её «прости» – безмолвное цветение сиреневого куста над могилой Обломова. Сирень, которая не вдруг приглянулась Илье Ильичу, замыкает его обособленную жизнь, становясь одновременно сигналом завершения для всех сюжетных линий романа.

Гончаровский пейзаж позволяет углубить внутренние переживания героя, имплицитно выразить какую-то очень важную мысль, поэтому у писателя пейзажная деталь всегда перерастает в символ.

Когда счастливые дни дружбы Обломова с Ольгой безвозвратно уйдут и будут преданы забвению, символом внутреннего мироощущения Ильи Ильича станет образ снега. « Снег, снег, снег! – твердил он бессмысленно, глядя на снег, густым слоем покрывший забор, плетень и гряды на огороде. – Всё засыпал! – шепнул потом отчаянно, лег в постель и заснул свинцовым, безотрадным сном» (1, т. 2, с. 197). Так окутались в снежный саван и погибли его мечты об иной жизни.

Еще одним очень значимым символом разрыва отношений между героями станет развод мостов на Неве. Как раз тогда, когда в душе Обломова, жившего у Пшеницыной, начался перелом в сторону Агафьи Матвеевны, ее заботы, ее райского уголка; когда он со всей отчетливостью понял, какой будет его жизнь с Ольгой; когда он испугался этой жизни и начал погружаться в «сон», как раз тогда и развели мосты. Между Обломовым и Ольгой прервалось сообщение, порвалась нить, которая их связывала.

Последняя часть трилогии – «Обрыв» – изобилует ключевыми символами, без которых глубокое осмысление идеи трилогии невозможно. Овраг, которого так боялся маленький Илюша Обломов, разрастется в обрыв, который станет символом «внутренних обрывов» героев романа. Разверзнется непреодолимый обрыв между Верой и Волоховым. Но Вера смогла подняться из обрыва с помощью больших внутренних сил и чуткости бабушки. Старая часовня символизирует покаяние и душевное возрождение Веры (с этой точки зрения становится символом и имя героини), а старая беседка – символ падения. Не случайно бабушка приказала сравнять её с землей, чтобы ничто не напоминало о страданиях внучки.

Подлинного мастерства достигал Гончаров в изображении человеческих характеров. В раскрытии сложной психологии своих героев А.М. Горький причислял Гончарова к «великанам литературы нашей», которые «писали пластически... богоподобно лепили фигуры и образы людей, живые до обмана...» (2, с. 89).

Таким образом, в гончаровском творчестве символ выполняет три функции. Прежде всего символ становится атрибутом внешней жизни героя: его внешнего облика, привычек, образа жизни. Кроме этого, символ углубляет понимание характера героя, его мироощущения и мировоззрения. И, наконец, символ помогает понять сюжетную перипетию и интригу, раскрыть внешний и внутренний конфликт художественного произведения и трилогии в целом.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Гончаров И.А. Собрание сочинений: в 8 т. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1952. Том 2. С. 520; Том 8. С. 576.

2. Горький М. Полное собрание сочинений: в 25 т. М.: Гослитиздат, 1949. Том 20. С. 256.

3. Добролюбов Н.А. Что такое обломовщина? // Гончаров И.А. в русской критике: сб. ст. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958. С. 551-562.

4. Дружинин А.В. Литературная критика. М.: Сов. Россия, 1983. С. 384.

5. Лебедев Ю.В. Литература. 10 класс. Часть 1. М.: Просвещение, 2008. С. 358.

6. Маркович В. М. Схема и дискуссия в романах натуральной школы: (Герцен и Гончаров) // Маркович В. М. И. С. Тургенев и русский реалистический роман XIX века: (30 – 50-е годы). Л.: Изд-во ЛГУ, 1982. С. 234.

7. Полная энциклопедия символов/ сост. В.М. Рошаль. М.: АСТ; СПб.: Сова, 2007. С. 515.