Сочинение-рассуждение в формате ЕГЭ по тексту Б.Л.Васильева о труде

Сочинение-рассуждение в формате ЕГЭ по тексту Б.Л.Васильева о труде

Текст

(1)Порой мне с удивительной ясностью вспоминаются вечера моего раннего детства. (2)Наша большая даже по тем временам семья — двое детей, мама, бабушка, тетя, ее дочь и кто-то еще — жила на паёк отца и на его более чем скромную командирскую зарплату в тесном домике на Покровской горе, где ни у кого не было своей комнаты и никто, кроме меня, не спал в одиночестве. (3)При домишке был огород, которым занимались все, потому что речь шла о хлебе насущном. (4)И я знаю, как горят ладони, обожжённые свежевыполотой травой, с того трепетного возраста, которому уступают места в метро даже мужчины.

(5)Так вот, о вечерах. (6)Осенних или зимних, с бесконечными сумерками и желтым кругом керосиновой лампы. (7)Отец сапожничает, столярничает или слесарничает, восстанавливая и латая. (8)Мать и тетка тоже латают, штопают или перешивают. (9)Бабушка, как правило, тихо поскрипывает ручной мельницей, размалывая льняной или конопляный жмых, который добавляют в кулеш, оладьи или лепёшки, потому что хлеба не хватает. (10)Сёстры — Галя и Оля — попеременно читают вслух. (11)А я играю тут же, стараясь не шуметь. (12)Это обычный вечерний отдых. (13)И никто из нас и не подозревает, что можно развалиться в кресле, вытянув ноги, и, ничем не утруждая ни единую клеточку собственного мозга, часами глядеть в полированный ящик на чужую жизнь, будто в замочную скважину. (14)Для всех нас искусство — не только в процессе производства, но и в процессе потребления — серьёзный, исстари особо уважаемый труд. (15)И мы ещё не представляем, что литературу можно воспринимать глазея, зевая, закусывая, выпивая, болтая с соседкой. (16)Мы ещё с благоговением воспринимаем СЛОВО. (17)Для нас еще не существует понятия «отдых» в смысле абсолютного безделья. (18)И человек, который не трудится, заведомо воспринимается с отрицательным знаком, если он здоров и психически полноценен.

(19)В «Толковом словаре» Даля нет существительного «отдых», есть лишь глагол «отдыхать». (20)И это понятно: для народа, тяжким трудом взыскующего хлеб свой, отдых был чем-то промежуточным, сугубо второстепенным и несущественным. (21)Отдых для русского человека — равно крестьянина или интеллигента — всегда выражался в смене деятельности в полном соответствии с научным его пониманием.

(22)Я вырос в семье, где господствовал рациональный аскетизм: посуда — это то, из чего едят и пьют, мебель — на чем сидят или спят, одежда — для тепла, а дом — чтобы в нём жить, и ни для чего более. (23)Любимым присловьем моего отца было: «Не то важно, из чего пьёшь, а то — с кем пьёшь». (24)Из этого вовсе не следует, что отец «закладывал за воротник»: он не чурался рюмочки, но до войны — только по праздникам, а после оной — ещё и по воскресеньям. (25)Он был беспредельно жизнелюбив и столь же беспредельно гостеприимен, но глагол «пить» подразумевал для него существительное «чай». (26)Хорошо, если с мамиными пирогами, но пироги случались не часто.

(27)Принцип рационального аскетизма предполагает наличие необходимого и отсутствие того, без чего спокойно можно обойтись. (28)Правда, одно «излишество» у нас все же было: книги. (29)Отца часто переводили с места на место, и мы привыкли собираться. (30)Все переезды, как правило, совершались внезапно, громом среди ясного неба. (31)Отец приходил со службы, как обычно, и не с порога, не вдруг, а, сняв сапоги, ремни и оружие, умывшись и сев за стол, припоминал, точно мимоходом: «Да, меня переводят. (32)Выезжаем послезавтра».

(33)И начинались сборы, лишённые лихорадочной суматохи, потому что каждый знал, что делать. (34)Мне, например, полагалось укладывать книги. (35)Возникла эта особая ответственность, когда я был ростом с ящик, но и тогда никто не проверял моей работы: родители старомодно считали, что недоверие унижает человеческую личность.

(36)Это-то я теперь понял, что они так считали, а тогда, кряхтя и сопя — фолианты встречались! — осторожно снимал книги с полок, волок их к ящикам и старательно укладывал ряд за рядом. (37)И дело даже не в том, что мне доверяли упаковывать единственную ценность не только нашей семьи, но и вообще всего человечества.

(36)Это-то я теперь понял, что они так считали, а тогда, кряхтя и сопя — фолианты встречались! — осторожно снимал книги с полок, волок их к ящикам и старательно укладывал ряд за рядом. (37)И дело даже не в том, что мне доверяли упаковывать единственную ценность не только нашей семьи, но и вообще всего человечества, как я тогда сообразил, — дело в том, что я физически, до пота и ломоты в неокрепших мускулах ощущал эту великую ценность. (38)Я по детскому, первому, а следовательно, и самому прочному опыту узнал, сколь весом человеческий труд, завещанный людям на века. (39)И, становясь перед книгами на колени — иначе ведь не упакуешь, — я ещё бессознательно, еще не понимая, но уже чувствуя, становился на колени перед светлыми гениями всех времен и народов.

(40)...Кажется, я так и остался стоять на коленях перед Литературой.

(По Б. Л. Васильеву*)

*Борис Львович Васильев (1924—2013) — русский писатель. Лауреат Государственной премии СССР

Источник:  https://vk.com/ege100ballov

Сочинение

Какие цели должен ставить перед собой человек? Должен ли труд быть в приоритетных направлениях наших устремлений? Размышляя над этими вопросами, русский писатель Б.Л. Васильев предлагает нам задуматься о проблеме отношения к труду.

Вначале Борис Львович погружается в прошлое и подробно описывает жизнь и идеалы людей старшего поколения на примере своей семьи. Там жили скромно, но в доме царила атмосфера тепла и заботы друг о друге. И главной составляющей быта был труд: «Для нас еще не существует понятия «отдых» в смысле абсолютного безделья, и человек, который не трудится, воспринимается с отрицательным знаком». Отношение к труду ка к основному жизненному делу помогало людям не только справиться с жизненными трудностями, но и сохранить в себе высоту духа и жизненных устремлений.

Концовка статьи посвящена новому времени и новым приоритетам. На смену прежнему трудолюбивому поколению пришло другое: «В нашем сознании «труд» и «отдых» как бы поменялись местами: мы работаем для того, чтобы отдыхать, а не отдыхаем, чтобы работать». И перестановка понятий рождает иные ценности и иное отношение к жизни. Без любви к труду жизнь превращается в «пустое времяпрепровождение, ничегонеделание».

Прием противопоставления, использованный писателем, показывает нам жизнь, благоговеющую перед трудом, и праздное существование, презирающее труд. Эта антитеза помогает нам понять важность правильного отношения к труду и почувствовать разницу в атмосфере двух жизненных дорог.

Борис Львович Васильев уверен: лишь тот путь светел, в основе которого лежит здоровый труд. Его идеал — это жизнь «русского человека — равно крестьянина или интеллигента», для которого отдых — это только «смена деятельности». И высшего неодобрения, по его мнению, заслуживает жизнь, в которой человек, даже не потрудившись как следует, уже стремится «отдохнуть».

С мнением автора нельзя не согласиться. Человек, безусловно, в полной мере может состояться лишь тогда, когда в основу его жизни положен труд. И любовь к труду позволяет развить лучшие свойства его характера: порядочность, скромность, ответственность.

Так, например, однозначно положительным героем в повести В. Распутина «Прощание с Матерой» для меня является Дарья, старая жительница деревни, подлежащей затоплению из-за строительства ГЭС на Ангаре. Эта простая женщина не только великая труженица, не представлявшая себе жизни без привычной ежедневной работы на своей земле, но и человек огромной нравственной силы, способный противостоять разлагающему влиянию «прогресса» и оставаться верным долгу и внутренней чести.

И потому будем трудиться, господа! Будем не бояться труда и не искать незаработанных наслаждений, пока не потеряли ни человека внутри себя, ни своей страны под напором трудолюбивых иностранных граждан.