НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО
3 декабря 1941 год
Здравствуй, дорогой папа! Пишет тебе твоя младшая дочь Танька. Как мне рассказать, что сейчас творится в моей душе, когда я начинаю писать тебе письма. Прошло уже полгода, как мы получили от тебя последнее письмо. Мама думает, что почта плохо работает. Война ведь… Мама рассказывала мне о том, какие тяготы вам, фронтовикам, приходится испытывать, сколько сложных испытаний выпадает на вашу долю, как много вы делаете не только для нас, но и для страны. Каждый раз, когда я ложусь спать, я слышу, как мама молится за вас – чтобы бог сохранил вам жизнь. Я гоню от себя мысли, что ты в плену у фашистов или лежишь раненый в госпитале, как сосед дядя Серёжа. Мы с Ванькой договорились, что его письма мы будем отправлять тебе на фронт, а мои сохраним дома, ведь у меня пока каракули, но мама говорит, что уже можно разобрать. Я буду писать тебе про всё, что происходит в нашей семье, а когда вернёшься домой, то я отдам тебе все свои письма, и ты можешь узнать о нашей жизни. Пап, я жду того дня, когда вручу тебе охапку своих писем!
31 декабря 1941 год
Здравствуй, папа! Поздравляю тебя с наступающим новым годом! Сегодня с завода нас отпустили пораньше. У Федотовых горе – тётя Маруся и тётя Дуня получили похоронки. А дядя Серёжа уже вернулся в деревню, его комиссовали, он приехал без ног. Вернее, его приволокли. Говорили, что не хотел жить. Только жена уговорила. Его встречали всей деревней, как Героя! Эх, папа, как мне тебя не хватает, возвращайся домой поскорей. Даже, если без рук или без ног, даже если слепой – только живой. Мы уже большие – всё сделаем сами. Пока мама и Ванька на заводе, я читаю книжки… Мне не разрешили много работать, потому что я упала на днях, мама говорит, что это от голода, а соседка тётя Нина говорит, что болею я, астма или воспаление лёгких, дышать тяжело.. Поэтому я работаю всего четыре дня в неделю, а остальное время читаю, мету полы, пеку картошку, она пока ещё осталась в сарайках. Но и её уже не хватает. В день мама разрешает есть по картошке каждому. Пап, книжек у меня осталось мало, нам приходится топить печь тем, что есть, хворост весь сырой и не горит. К приходу мамы и Ваньки я подтапливаю избу. Ты не переживай, мы справимся, а к весне я буду в полную силу работать, ведь мне уже восемь будет!
23 мая 1942 год
Папа, миленький, родненький, случилось большое горе: мама с Ваней сегодня погибли при бомбёжке. Утром в шесть часов мама с братом ушли на работу, а я снова заболела, этот голод совсем одолел, я провожала их, махала в окно, но тут появился чёрный самолёт. Папочка! Родной! Как же было страшно! Бомба упала возле песочницы, где обычно играли маленькие дети. Маму и брата разорвало на части. Теперь там только большая яма осталась. Папа, я хоть и маленькая, но я, правда, старалась похоронить маму и Ваню, я до позднего вечера искала их останки. Потом тётя Нина помогла, пап, мы похоронили их, не переживай. Пап, я осталась одна и теперь мне нечего есть. Пап, я почти не плачу. Мне страшно, но слёз нет. Есть страх. Страх, что теперь и я одна, как соседские дети.
Многих в нашей деревне поубивало. Дорогой папа, если ты жив и на фронте, прошу тебя, вернись.
Август 1942 год
Здравствуй, папа. Пишу тебе снова я – твоя младшая и теперь уже единственная дочь Танька. Извини, что долго не писала. Я попросилась работать на завод, мне разрешили, давали кусочек хлеба, подкармливали. Теперь я целыми днями на заводе, пап, меня греет мысль, что я помогаю фронтовикам и тебе! Я похудела, но не плачу. Я стараюсь думать, что скоро ты вернёшься! Помнишь, про бомбёжку? Так вот, у нас после похорон мамы и Ваньки ещё три бомбёжки было! Тётя Нина тоже погибла, дядя Серёжа с женой куда-то исчезли. А соседские дети, которые остались без родителей теперь при заводе. Меня тоже звали, но я не пошла. Помнишь, ты говорил, если хозяина в доме нет, то изба умирает?! Вот я и осталась. А то вернёшься, а никого нет, я буду ждать тебя тут, у нас дома. Извини, что не отправляю письма, Ванька же погиб, а свои письма я берегу для тебя. Пап, я по-прежнему верю, что ты скоро вернёшься. Я тебя жду, и буду ждать. И самое, главное, нас эвакуировали. Несколько дней назад прислали машину с завода. Свои книжки и игрушки Ваньки я сложила в мамин большой платок и завязала узлом. По приезде обнаружила, что забыла узел в спешке возле завода и долго плакала. У меня теперь ничего не осталось, даже фотокарточки…
Потом мы ехали в поезде из разных вагонов, некоторые из них были без окон. Я начала сильно кашлять. Женщина в вагоне повязала мне шаль на грудь, наутро я хотела вернуть ей платок, но не нашла её. Мальчишки сказали, что поздно ночью поезд останавливался и всех, кто умер – похоронили, чтоб никто не заразился, и эта женщина была в их числе. Следующей ночью поезд бомбили, все выбежали из вагонов, попрятались в лесочке. На полуразрушенном поезде дотащились до города Куйбышев. Кормились в дороге гнилой картошкой. Пап, я ела гнилую картошку вместе с кожурой, а думала о печёной, и слёзы текли по щекам, но я всё равно ела, ведь мы не знаем, когда в следующий раз придётся хоть крошкой перекусить. Затем нас посадили в старенький грузовик и привезли в детский дом №5 в селе Старое Ермаково Куйбышевской области. Тут много таких как мы. Здесь многие местные дети разговаривают на непонятном татарском языке. Иногда мы объясняемся знаками и жестами, получается смешно.
Папа, ты за меня не беспокойся, я теперь в тишине – здесь нет войны. Пап, оказывается можно вот так, жить без войны! Я выходила на улицу, вокруг столько сосен растёт! И воздух такой чистый-чистый, и кукушки «кукукают», я спросила у кукушки - сколько лет тебе жить, пап, кукушка замолкла… Папочка, миленький, но это просто глупая кукушка! Я-то верю, что ты живой, пусть ранен, но ты жив!
Родной мой, а ещё нас кормят. Всё, что сейчас у меня осталось, это охапка писем и вера в то, что ты скоро найдёшь меня. Я верю. Папочка, дорогой мой, я так по тебе скучаю. Я буду очень-очень ждать тебя. Береги себя.
Папа, теперь я хорошо пишу, я научилась и все письма подписываю. Вот будет забава, когда мы встретимся, сядем в парке на скамеечке и будем вслух читать эти письма-каракули и смеяться над всем, что осталось позади! Жаль, что мама и Ванька не будут радоваться вместе с нами.
Твоя Таня.
27 апреля 1943 год
Папа, сегодня у меня День рождения. Мне девять. Маленькая девочка подарила цветочек из старых газетных обрывков. Видел бы ты, как я выросла, только худая совсем и кожа на руках сухая. Взрослые из детдома подарили мне половину запечённой тыквы и маленький кусочек травяного хлеба. Тыкву я разрезала на маленькие кусочки и раздала всем ребятам. А хлеб делили крошками.
Папа, я очень часто вспоминаю, как мы всей семьёй на мой день рождения ходили в парк и ели мороженое. Как мама пекла вкусный пирог с яблоками к чаю. Ещё я вспоминаю наши походы в лес. Помнишь, как ты учил меня и Ваню находить грибы? А мою первую дойку ты помнишь? Я тогда так боялась коров. Как жаль, что это всё уже не повторится…
Сентябрь 1944 год
Дорогой папочка, пишу тебе редко, потому что не хватает бумаги и чернил. Даже в школе пишем между строк на старых книжках. А чернила делаем, смешивая сажу и молоко. На многих уроках просто слушаем и запоминаем. Очень мало учебников. Их почти нет. Пап, я уже взрослая, одиннадцатый год. Многие мальчишки в детдоме говорят, что ты не найдёшь меня, дураки, ведь я знаю, что найдёшь!
После уроков работаем в поле. Работы много – весь наш урожай помогает вам, фронтовикам. Мы стараемся не отставать от взрослых. А недавно всем детским домом собирали посылки на фронт. Всё лето мы ловили и сушили рыбу. Только она не солёная, а просто сушёная. Мы связали тёплые носки и варежки. Нас этому учит Мухтаряма апа. А ещё, папа, я научилась разговаривать на татарском языке и учу немецкий, чтобы понимать, что задумали фашисты. Я хочу стать разведчицей.
Едим мы два раза в день. В этом году вырастили много тыквы и свёклы, собрали и насушили много разных трав. Маленькие дети часто плачут, хотят хлеба, но хлеба нет уже давно.
Папа, интересно, какой ты сейчас… Наверное, очень худой и грустный, потому что от нас нет писем! Папочка, родной мой, любимый, я здесь, я жива и я знаю, что ты скоро вернёшься!
Декабрь 1944 год
Дорогой папа, я стала кашлять, много и сильно. Фельдшер сказала, что это воспаление лёгких и мне нужны лекарства. Лекарств нет. Пап, если я умру, то все мои письма тебе передадут! Ты только найди меня, пожалуйста. Нет уже сил терпеть эту боль, и физическую и душевную. На днях, девочки сказали, что я бредила - разговаривала с тобой и мамой, просилась к вам. Мне кажется, девочки обманули меня, ведь ты жив, не хочу видеть тебя во сне и разговаривать с тобой где-то там. Вот приедешь и поговорим. Пап, если бы не ты, я бы не цеплялась так крепко за жизнь. Фельдшер говорит, что ты придаёшь мне сил и заставляешь бороться, это так и есть, пап, если бы ты погиб на войне, сейчас и я бы умерла… Одно спасает – я верю, что ты скоро придёшь с войны и заберёшь меня. Не знаю, когда напишу в следующий раз, возвращайся!
Твоя Таня.
Май 1945 год
Папа, где ты, родненький? Война уже закончилась, а тебя всё нет. Мне каждый день снится, как мы встретимся. Сегодня мы праздновали Победу. Все собрались у сельского совета. Радовались, пели и плакали. Я спрашиваю у всех: «Когда меня папа заберёт домой?» Но никто не знает ответ… Может, ты был в плену? И сейчас тебя освободили?... Папочка, вернись…
Твоя Таня.
Май 1946 год
Здравствуй, пап! Прошёл ровно год, как мы одержали Победу! С того времени нескольких детей забрали. Я каждый день бегаю к дверям и жду тебя, я всё ещё верю, что ты скоро придёшь. Вчера у маленькой Глаши пришёл папка!!! Он единственный у неё остался, все погибли на этой чёртовой войне! Он пришёл весь седой, худой и на костылях, он так долго искал Глашку, но нашёл. И я верю, что ты найдёшь меня, он искал её целый год, и ты найдёшь, только поторопись, пожалуйста!
Твоя Таня.
Июнь 1956 год
Папа, я после окончания учёбы вернулась на Родину. Работаю фельдшером, лечу людей. Часто бываю на месте гибели мамы и Вани. Вспоминаю мамины ласковые глаза. Теперь там парк, пап, красивый такой, раскидистый.
Любимый мой папа, я по-прежнему жду тебя. Ведь бывают же чудеса…Я верю в них!
1997 год
Вот уже несколько лет я на пенсии. Меня наградили медалью за добросовестный труд во время войны. Теперь нас называют «Дети фронта». Я уже в два раза старше тебя, папа. Теперь я знаю всё! Моя дочь нашла твою могилу. Ты погиб в начале июля 1941 года. Я знаю, что ты был на передовой – ты не мог иначе. Спасибо, папа, что через всю войну я жила с верой в сердце, с верой и надеждой на то, что ты жив, ведь именно эта вера помогла мне тогда не умереть! Если бы не ты, наверное, сейчас я не писала бы тебе этих писем. Пап, это будет моё последнее письмо тебе. Всю жизнь я верила, что мы встретимся, и никогда не теряла надежды, человек без веры и надежды, так, не человек вовсе. А физическое тело. Спасибо за Победу, Папа!
Вместе с твоими внуками мы побывали на твоей братской могиле. Я была рада нашей встрече и огорчена. Огорчена, потому что всю жизнь представляла совсем другую встречу… Спасибо тебе, родной мой, за всё!
Твоя дочь Татьяна.
2
214
169 529 
