| Что ты жадно глядишь на дорогу В стороне от веселых подруг? Знать, забило сердечко тревогу- Все лицо твое вспыхнуло вдруг И зачем ты бежишь торопливо За промчавшейся тройкой вослед? На тебя, подбоченясь красиво, Загляделся проезжий корнет. На тебя заглядеться не диво Полюбить тебя всякий не прочь: Вьется алая лента игриво В волосах твоих черных, как ночь; Сквозь румянец щеки твоей смуглой Пробивается смуглый пушок, Из-под брови твоей полукруглой Смотрит бойко лукавый глазок. Взгляд один чернобровой дикарки, Полный чар, зажигающих кровь, Старика разорит на подарки, В сердце юноши кинет любовь. Поживешь и попразднуешь вволю, Будет жизнь и полна и легка… Да не то тебе пало на долю: За неряху пойдешь мужика. Завязавши под мышки передник, Перетянешь уродливо грудь, Будет бить тебя муж-привередник И свекровь в три погибели гнуть. От работы и черной и трудной Отцветешь, не успевши расцвесть, Погрузишься ты в сон непробудный. Будешь нянчить, работать и есть. И в лице твоем, полном движенья, Полном жизни- появиться вдруг Выраженье тупого терпенья И бессмысленный вечный испуг. И схоронят в сырую могилу, Как пройдешь ты суровый свой путь, Бесполезно угасшую силу И ничем не согретую грудь Не гляди же с тоской на дорогу И за тройкой вослед не спеши, И тоскливую в сердце тревогу Поскорей навсегда заглуши. Не нагнать тебе бешенной тройки: Кони крепки, и сыты, и бойки,- И ямщик под хмельком, и к другой Мчится вихрем корнет молодой. |