Тематическая классификация предметов одежды в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки Н.В.Гоголя

Содержание

Введение………………………………………………………………………….4

Глава 1.Тематическая классификация предметов одежды в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки Н.В.Гоголя……………………….........................................................................11

1. 1. Ассоциативно-смысловое поле одежда как особая лексико-семантическая группа……………………………………..............................11

1. 2. Наименования женской одежды…………………………………………25

1. 3. Наименования мужской одежды………………………………………...34

1. 4. Наименования головных уборов………………………………………....43

1. 5. Наименования деталей одежды…………………………………………..45

1. 6. Общие наименования мужской и женской одежды…………………….45

1. 7. Наименования обуви……………………………………………………...48

Выводы……………………………………………………………………....51

Глава 2. Функционирование наименований предметов одежды в повестях Н.В.Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»………………………………………………………………………55

2.1. Особенности сочетаемости (синтагматика) наименований предметов одежды в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» Н.В.Гоголя……………………………………………………………………....55

2.1.1. Субстантивные сочетания…………………………………………....58

2.1.2. Глагольные сочетания……………………………………………..…62

2.2. Особенности предметно-конкретной лексики и ее изобразительный потенциал……………………………………………………………………….67

2.2.1. Наименования предметов одежды как основа сравнений………………………………………………………………………..70

2.2.2. Наименования предметов одежды как знаки, отличающие персонажей по их социальному статусу, профессиональной принадлежности, полу и т.п………………………………………………………………………..71

2.2.3. Наименования предметов одежды как средство изображения пейзажа, описания природы……………………………………………………75

2.2.4. Наименования предметов одежды в формах этикета……………….75

2.2.5. Сюжетообразующая функция наименований предметов одежды…………………………………………………………………………...77

Выводы…………………………………………………………………………..78

Заключение……………………………………………………………………...81

Список литературы…………………………………………………………….85

Приложения……………………………………………………………………..95

ВВЕДЕНИЕ

Среди замечательных людей, составляющих славу и гордость русской культуры, выдающееся место принадлежит Николаю Васильевичу Гоголю. Вдохновенный мастер поэтического слова, он создал гениальные произведения, покоряющие читателей глубиной и правдивостью своих образов, громадной силой творческого обобщения явлений жизни, блистательным художественным мастерством.

Чтобы вполне понять и оценить язык Н.В.Гоголя, необходимо хорошо знать его эпоху, выявить особенности его словоупотребления, представлять себе мировосприятие писателя. В языке Гоголя нет «полых, пустотелых» слов. Мощная выразительная и изобразительная сила гоголевского языка основывалась на умении писателя сделать слово «мыслеемким», точным, конкретным, пластичным. Для Гоголя слово – осмысленное, наполненное содержанием – одно из великих чудес природы. И он не уставал ему дивиться.

В произведениях писателя отразились существенные стороны действительности той исторической эпохи, современником которой он был. Реализм Н.В.Гоголя проявлялся в универсальном изображении человека, всех сторон его внутреннего мира. Стремясь к объективности изображения действительности, писатель раскрывает общественную жизнь, социальную среду и внутренний мир человека в их взаимных связях и в гармоничной пропорциональности. Человек показан как представитель определенной общественной среды. Рисуя картины быта, детально описывая портреты своих героев, Н.В.Гоголь стремился к всестороннему изображению жизни, нравов и характера человека.

Не последней деталью в раскрытии образа персонажа является его одежда.

Наименование предметов одежды, как и любое слово, выступает как лексический представитель целого ряда ассоциаций, связанных с определенным культурно-историческим временем. Несмотря на развитие новых значений и употреблений, слово хранит «воспоминания» о древней истории, былых употреблениях. Историческая память слова содержится в языковом сознании носителей языка

Творчеству Н.В.Гоголя было посвящено большое количество работ литературоведов. Основные принципы создания произведения, эстетические взгляды автора, характеристики персонажей в его произведениях и др. отражены в трудах Г.А.Гуковского, М. Гуса, Ю. Лотмана, Ю. Манна, С.И. Машинского, В.М. Мильдона, Г.Н. Поспелова, Е.А. Смирновой, Е.С. Смирновой-Чикиной, H.Л. Степанова и многих др.

Также существуют работы, посвященные языку произведений Н.В.Гоголя. Теоретические основы и основные направления в исследовании языка писателя заложил В.В. Виноградов (статьи «Этюды о стиле Гоголя», «Язык Гоголя и его значение в развитии русского, литературного языка», «Язык Гоголя и его значение в истории русской литературной речи XIX в.», «Язык Гоголя. Из истории стилей русского исторического романа (Пушкин и Гоголь)»). Вопросами языка писателя занимались также А. Белый, А.И. Ефимов, З.П. Жаплова, А.И. Карпенко, Н.В. Котенко, Б.И. Матвеев, Н. Михайлов, A.A. Опричина, Ю.С. Сорокин, А.П. Чудаков, Б. Эйхенбаум, A.A. Юлюшин и мн. др.

В отечественном языкознании имеется ряд исследований, посвященных изучению особенностей семантики наименований одежды, проведенных на материале русского языка (См. работы Э.Н.Репьева 1975; Г.Я.Томилина 1977; Т.Х.Каде, О.Б.Губина 1993 и др.)

Диалектные наименования одежды также стали предметом многих исследований (А.Ф.Иванова 1964; Ю.П.Чумакова1964; В.Я. Дерягин1974; Г.В.Судаков 1974, 1975, 1986; Л.К.Лыжова 1977; В.Л.Козлова 1997 и др.)

Анализу отдельных тематических групп наименований одежды посвящены работы А.В.Суперанской (1961), Ф.П.Филина (1963) и др.

P.M. Кирсанова (1989, 1995) анализирует произведения русской классической литературы XIX в. и художественные функции костюма этого времени, его роль в создании литературного портрета героя.

За последние десятилетия появилось большое количество работ, посвященных изучению различных лексических групп, объединенных тематической общностью. Были исследованы названия обуви (Вахрос 1959; Филин 1963; Грицева 1986), одежды (Торопчина 1983; Козлова 1997; Кирсанова 1997; Кулакова 2000), головных уборов(Беркович 1981; Мудрая 1983; Рабаданова 1991), сосудов (Ванюшин 1972), напитков (Полякова 1983), колоколов (Франчук 1993), водных средств передвижения (Орехова 2000), лексика художественного шитья (Винниченко 1999), тематическая группа наименований тканей (Штукарева 2002) и др. группы слов.

В работе Е.С. Смирновой-Чикиной «Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души» (комментарий)» отмечается, что внимание к таким деталям, как одежда, пища и т. п., помогло Гоголю создать наиболее полную и яркую картину жизни России первой пол. XIX в. и что эти детали находятся в неразрывной идейной связи с его поэмой.

В книгах P.M. Кирсановой, которые были изданы в 1989 г. и 1995 г., впервые предпринимается «попытка анализа костюма и его функций в художественном произведении» [Кирсанова 1985: 16]. Она объясняет, что побудило ее взяться за труд: «Обращаясь к A.C. Пушкину или Н.В. Гоголю, Ф. М. Достоевскому или А.П. Чехову, мы, в сущности, не видим многое из того, что было важно для писателя и было понято его современниками без малейшего усилия. Предметная среда литературного произведения была средой обитания читателей. Поэтому легко было понять, какие превратности судьбы скрыты за упоминанием о костюме или ткани» (там же, 5). Она выделяет 3 функции костюма в художественном произведении:

1. костюм как художественная деталь и стилистический прием;

2. одежда как средство выражения писательского отношения к действительности;

3. костюм как средство связи литературного произведения с внетекстовым миром, с проблемами эпохи.

В настоящей работе осуществлен анализ наименований предметов одежды в тексте Н.В. Гоголя.

Объектом данного исследования является ассоциативно-смысловое поле одежда, выявленное в цикле повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Рабочий материал включает 175 карточек, причем на некоторых из них находится сразу несколько лексических единиц, так как они расположены внутри одного предложения и создают цельный образ персонажа. Объект рассматривается как незамкнутая подсистема лексической системы русского языка, способная пополняться или пересекаться с другими подсистемами. Интерес к данной лексике обусловлен тем, что данные наименования:

1. представляют конкретную лексику, которая выражает жизненно важные понятия; значительный состав ее принадлежит к основному словарному фонду русского языка;

2. называют ряд предметов, тесно связанных с жизнью человека, являются ценным источником для изучения быта и историко-культурных явлений народа;

3. являются значимым компонентом в системе образных средств языка;

4. дают ценную информацию в плане изучения вопроса об их художественно-изобразительном назначении, функционировании в языке писателя.

Актуальность данной работы определяется тем, что она посвящается исследованию художественного текста как образно-речевого целого, а также немногочисленностью работ, содержащих анализ ассоциативно-семантических полей в произведениях Н.В. Гоголя.

Очевиден тот факт, что чисто лингвистические разыскания и историко-культурные экскурсы оказываются тесно переплетены, поэтому основополагающей для нас является мысль о том, что «слова, идеи и вещи должны изучаться как аналогические и взаимодействующие ряды явлений» [Виноградов 1994: 6].

Изучение ассоциативно-смыслового поля одежда в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя в настоящее время необходимо, потому что значительная часть слов, составляющих эту группу, уходит на периферию языка и совершенно забывается носителями современного русского языка.

Обращение к творчеству Н.В.Гоголя связано с неувядающей силой его произведений, которые не оставляли равнодушными читателей при жизни писателя и заставляют спорить о них критиков наших дней.

Стремление проникнуть в художественный мир Гоголя определило выбор материала исследования. При работе над текстом использовались толковые словари русского языка, этимологические словари, словари устаревших слов, а также различные справочники и энциклопедии по истории костюма, журналы мод и др.

Материалом исследования явились фрагменты текста, содержащие наименования предметов одежды в цикле повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». В работе мы рассматриваем как наименования предметов одежды, так и головных уборов и обуви.

В работе мы опираемся на традиционное в языкознании понимание лексико-семантической системы как области смысловых отношений лексических единиц, своеобразия типов их группировок и характера взаимодействия их друг с другом (лексическая парадигматика), а также условий и форм языкового выражения результатов семантического варьирования словесных знаков (лексическая синтагматика) (Общее языкознание 1972: 417).

Таким образом, цель работы – анализ ассоциативно-смыслового поля одежда в повестях Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». К числу конкретных задач исследования относятся следующие:

1) познакомиться с теоретическими работами, объектом изучения которых является феномен поля, языковые особенности идиостиля Н.В.  Гоголя;

2) выявить состав ассоциативно – смыслового поля одежда в цикле повестей Н.В.Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»;

3) определить, опираясь на текст и словари, значение лексем, входящих в изучаемое поле, сопроводив их историческими справками (указание исконного или заимствованного происхождения), а также отметить, насколько устарела та или иная лексема в современном русском языке к настоящему времени;

4) проанализировать парадигматические и синтагматические отношения слов ассоциативно-смыслового поля одежда в цикле повестей Н.В.Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»;

5) выявить функции, которые выполняют фрагменты текста, содержащие слова ассоциативно-смыслового поля одежда в анализируемом цикле повестей.

Для решения этих задач используется метод лингвистического описания, который включает в себя элементы контекстуального и дефиниционного анализов.

Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые предпринимается попытка проанализировать все наименования предметов одежды, входящих в ассоциативно-смысловое поле одежда, на материале цикла повестей Н.В.Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». По нашим сведениям, ассоциативно-семантическое поле одежда, представленное в этом цикле, не подвергалось лингвистическому анализу.

Практическая значимость работы заключается в возможности использовать материалы исследования для разработки и преподавания курсов по стилистике русского языка и лингвистическому анализу художественного текста. Они также могут быть использованы в переводческой деятельности, а также на уроках литературы при изучении произведений Н.В.Гоголя.

Цель и задачи исследования определили структуру и объем работы. Она состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и трех приложений.

Глава 1.

Тематическая классификация наименований предметов одежды в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя

1. 1. Ассоциативно-смысловое поле «одежда» как особая лексико-семантическая группа

«Каждый исследователь, приступая к семантическому анализу той или иной области лексики, вынужден обосновать свои исходные теоретические позиции и методологические принципы» [Шмелев 1973: 8]. Для описания ассоциативно-смыслового поля (далее – АСП) необходимо обосновать теоретические позиции, поскольку авторы обращаются к одним и тем же терминам для обозначения различных по объему, а иногда и по содержанию понятий.

Проблемы, связанные с изучением лексики как системы, уже давно актуальны и для истории русской лексикологии.

С самого начала отечественная семасиология ставила своей задачей определение путей и особенностей семантического развития не отдельных слов, а групп лексики, имеющих одну смысловую направленность; причем, как справедливо уточнял И.В. Шадурский, решение этих задач связывалось с влиянием на слово как номинативную единицу не только языковых, но и социально-исторических факторов [Шадурский 1975: 48]. Исследованию структурно-смысловых связей элементов в лексических подсистемах посвящены работы многих известных лексикологов: Ю.Д. Апресяна, С.Г. Бережана, В.А. Звегинцева, Ю.Н. Караулова, С.Д. Кацнельсона, Л.A. Новикова, A.A. Уфимцевой, Ю.С. Степанова, Ф.П. Филина, Д.Н. Шмелева, Г.С. Щура и многих других ученых.

Уже в начале 20 века учёные столкнулись с необходимостью представить лексику в виде системы. Этому послужила выдвинутая в 1931 году Й. Триром идея понятийных и лексических полей. Он писал, что в сознании человека при произнесении слов возникает множество других слов, которые по смыслу соседствуют с произнесёнными: это его «понятийные родственники». Они образуют между собой и вместе с произнесённым словом расчленённое целое – совокупность, которую можно назвать словесным полем.

Позже теорией полей, которые чаще называются языковыми или семантическими, занимались учёные: Р. Халлиг, С. Ульман, В. Вартбург.

Термин «поле» давно используется в естественных науках, где подразумевает «сферу взаимодействующих элементов, объединённых общностью выделяемых признаков, наличие определённой структурной организации, включающей постепенные переходы и частичные пересечения» [Бондарко 2001: 13].

Термин «поле» используют многие лингвисты, но в определении его существуют значительные различия. Это объясняется и сложностью самого объекта исследования – объём и многомерность любого национального лексикона не позволяют найти единый характер связей между словами, который охватил бы его целиком, и разными подходами к определению поля.

Рассмотрим некоторые определения «поля».

Й. Трир говорит: «Словесное поле представляет собой группу слов, которые в содержательном отношении тесно связаны друг с другом и, будучи взаимозависимы, предопределяют значения друг друга» [Караулов 1976: 23].

«ПОЛЕ…1. Совокупность содержательных единиц (понятий, слов),

покрывающая определённую область человеческого опыта… Поле семантическое…1) Частичка («кусочек») действительности, выделенная в человеческом опыте и теоретически имеющая в данном языке соответствие в виде более или менее автономной микросистемы» [Ахманова 1966: 334].

«…поле является отражением инвариантного принципа группировки элементов и способом их существования… Возможно, что в качестве полей оправдано рассматривать группы элементов (фонем) с общим лингвистическим интегральным признаком и способностью притягивать к себе новые элементы, обладающие таким признаком, следовательно, для таких групп должна быть характерна аттракция» [Щур 1974: 206].

«…языковое поле есть фрагмент промежуточного мира в родном языке, который органически расчленяясь на взаимодействующие группы языковых знаков, характеризуется известной целостностью. Такое членение остаётся действенным и в том случае, если оно неочевидно для носителя и носитель не осознаёт его» [Караулов 1976: 26].

«Единство семантического поля (далее – СП) основано на специфических корреляциях, связывающих семантические единицы. К этим корреляциям относятся: синонимические корреляции; гипонимические корреляции (например, багровый – красный); корреляции несовместимости (красный – зелёный); антонимические корреляции; корреляции следования (изучать – знать); конверсивная корреляция (продавать – покупать); агентивная корреляция (покупать – покупатель) и др.» [Городецкий 1969: 202].

«Семантические поля суть классы пересекающиеся; единственного разбиение словаря на СП, если не принимать искусственных принципов классификации и не подменять семантические компоненты бинарными или иными дифференциальными признаками, не существует; из любого СП, через более или менее длинную цепочку посредствующих звеньев, можно попасть в любое другое поле, так что семантическое пространство языка оказывается в этом смысле непрерывным» [Апресян 1974: 251-252]. Анализируя эти определения, мы видим, что они содержат как общие признаки, так и различия. Среди общих признаков можно выделить следующие.

1. Связь элементов поля друг с другом. По поводу природы этой связи нет единого мнения: для одних она обусловлена семантическим сходством или близостью значений (Филин), для других – разного рода корреляциями (Городецкий).

2. Каждое СП только присущим данному языку способом членит ту часть действительности, которую оно отражает.

3. Семантическое содержание слова целиком обусловлено теми отношениями, которые складываются в результате противопоставлений данного слова с другими словами того же поля.

Структура любого поля предполагает наличие ядра и периферии. Для АСП ядро – это имя поля. В центральной части поля располагаются наиболее значимые, многократно повторяющиеся ассоциаты-реакции на слово-стимул. Менее частотные ассоциаты относятся к периферийной части поля.

Поле состоит из иерархически организованных элементов, объединённых на основе парадигматических и синтагматических отношений.

В художественном тексте анализируют ассоциативно-смысловое поле (АСП) как презентацию фрагмента художественной картины мира.

Ассоциативно-смысловое поле, по Н.С Болотновой, включает три ступени:

1) вершина поля включает номинат концепта;

2) затем на второй ступени находятся текстовые смыслы;

3)третья ступень – это текстовые ассоциаты, которые могут ветвиться еще на более конкретные текстовые ассоциаты.

В рамках АСП существуют более мелкие, но тесно связанные между собой ЛСГ слов.

В разграничении АСП и ЛСГ слов существует определенная трудность, обусловленная «прежде всего сложностью разделения словарного состава как специфического явления языка и внеязыкового содержания». [Филин, 1957: 527]. Правомерность выделения групп лексики на основе экстралингвистического принципа обосновывает Р.С.Гинзбург теоретическим постулатом об обязательной связи экстралингвистического и лингвистического. Рассматривая различные ЛСГ слов, Р.С.Гинзбург приходит к выводу о том, что для членов одной ЛСГ характерны:

- приблизительно одинаковая степень развитости синонимико- антонимических связей;

• общность характеристик семантической структуры;

• общие для членов одной ЛСГ словообразовательные потенции как количественного, так и качественного характера;

• общие показатели частотности и т.д.

На основании этих наблюдений автор делает обобщающий вывод о невозможности построения какой-либо классификации без одновременного учета как лингвистического, так и экстралингвистического в слове [Гинзбург 1972: 14–19]. Учет органической связи лингвистического и экстралингвистического в слове усложняет и делает многообразными отношения между лексическими единицами, потому что мир слов неотделим от мира вещей.

Наша задача – выявить все случаи употребления лексем, входящих в АСП «одежда» в повестях Н.В.Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки», и представить их в виде определенной системы, отражающей текстовые связи.

Между языковым семантическим полем и текстовым АСП существуют следующие различия.

1. В их составе (в текстовом АСП могут быть представлены не все лексемы, реально существующие в языке на данном этапе его функционирования).

2. В характере семантических отношений (в тексте гиперонимом может быть слово, которое в системе языка таковым не является). Например, Гоголь использует в качестве родового слово платье, а не узуальное слово одежда.

В XIX веке слово платье зафиксировано в следующем значении: «одежда, носильное, все, что мы надеваем, кроме белья и обуви...//Женская одежда немецкого покроя, для различия от русского; также круглая, нераспашная женская одежда, не капот, не блуза» [Даль, III: 121].

Лексема платье - в его значении как общее наименование всех видов одежды (верхней, нижней, мужской, женской) - в словаре устаревших слов не фиксируется.

Современные словари указывают два значения: «одежда, надеваемая поверх белья (верхнее платье: пальто, шуба,...)»; «женская одежда, надеваемая поверх белья» (ТСУ, III: 289; ССРЛЯ, IX: 1344; СО: 449).

Таким образом, платье в значении «то, что носится сверху» присутствует и в современном языке.

В цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» при многочисленных наименованиях одежды мы не встречаем такого общего слова как одежда ни разу. Вместо этого Гоголь использует слово платье (реже наряд и туалет).

В качестве гиперонима слово платье встречается в следующих примерах: «Надевай же платье такое, как и мы» («Ночь перед Рождеством»);

«Государыня… не могла не улыбнуться, слыша такой комплимент из уст простодушного кузнеца, который в своем запорожском платье мог почесться красавцем, несмотря на смуглое лицо» («Ночь перед Рождеством»);

«Пооденутся в турецкие и татарские платья: все горит на них, как жар…»(«Вечер накануне Ивана Купалы»);

«Он знает наперечет, сколько у каждой бабы свинья мечет поросенков, и сколько в сундуке лежит полотна, и что именно из своего платья и хозяйства заложит добрый человек в воскресный день в шинке»(«Ночь перед Рождеством»).

Наряду с этим слово платье употребляется и как наименование женской одежды: «В другой комнате послышались голоса, и кузнец не знал, куда деть свои глаза от множества вошедших дам в атласных платьях с длинными хвостами…» («Ночь перед Рождеством»);

«Левко принялся разглядывать ее. Лицо, платье - все на ней такое же, как и на других» («Майская ночь, или Утопленница»);

«С теткой покойного деда, которая сама была на этой свадьбе, случилась забавная история: была она одета тогда в татарское широкое платье и с чаркою в руках угощала собрание» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«…пламя вспыхнуло, бедная тетка, перепугавшись, давай сбрасывать с себя, при всех, платье…» («Вечер накануне Ивана Купалы»).

Таким образом, у слова платье по сравнению с современным русским языком несколько изменяется характер парадигматических отношений.

У Н. В. Гоголя:

В современном русском языке:

Это не значит, что в языке гоголевского времени не было слово одежда.

Например, в словаре Академии Российской 1806 - 1822 в 6 томах оно толкуется таким образом: одежда - «платье, одеяние; все то, что служит к прикрытию тела» (IV, 211), или в Словаре церковнославянского и русского языка 1847 в 4-х томах: одежда - «одеяние» (III, 48). В языке гоголевского времени слово «одежда» было наиболее распространенным гиперонимом.

1. В использовании окказионализмов (контекстуальных синонимов; новообразований и т.п.), потому что в языковой группе окказиональные лексемы отсутствуют, а в текстовой они возможны. Слово платье фактически потеряло функцию родового слова. В современном русском языке наиболее характерным родовым именем (гиперонимом всего АСП) является слово одежда. Наряду с этим употребляются до сих пор экспрессивные синонимы с собирательно-оценочным значением: тряпки, тряпье, дрянь и др. Рассмотрим примеры:

«Никто не скажет так же, чтобы он когда-либо утирал нос полою своего балахона, как то делают иные люди его звания…» («Предисловие»);

«Хивря с радости, что я продал кобылу, побежала,- говорил он, боязливо оглядываясь по сторонам, побежала закупать себе плахт и дерюг всяких…» («Сорочинская ярмарка»).

1. Слова, входящие в АСП, в тексте выполняют не только номинативную функцию, но прежде всего функцию характеризации. В художественном произведении писатель создает свой новый мир, свою художественную действительность. Он создает воображаемый мир с помощью различных языковых средств. «Язык - материал литературы. Из самого этого определения следует, что по отношению к литературе язык выступает как материальная субстанция, подобно краске в живописи, камню в скульптуре, звуку в музыку» [Лотман, 1996, 846].

«Текстовое АСП» характеризует особенности индивидуального стиля Н.В.Гоголя.

При изучении слова в контексте необходимо учитывать также экстралингвистические условия, создающие социокультурный контекст (неречевая деятельность человека, связанная с предметным миром и социальными потребностями общества).

Язык как культурно-историческая среда спрессовывает национальное мышление, философию, культуру нации, ее историю. Тесно связанный с жизнью общества на всех этапах его исторического развития, язык составляет часть его культуры, поэтому расширение историко-культурного контекста при чтении произведений Гоголя становится важной частью перспективного чтения и понимания Гоголя.

Первоначальный авторский замысел произведения в целом и художественного образа в частности выявляется исключительно в контексте той историко-культурной и языковой ситуации, в условиях которой создавал писатель свое произведение.

Лексическое значение слова как языковое знание о мире фиксируется в словарях. Они представляют собой общеязыковое значение, единое для всех носителей языка. Словарное значение слова принято считать «системным» в том смысле, что оно, вступая в различные парадигматические отношения с другими словами, является элементом языковой системы. Однако очевидно, что даже самое полное словарное описание лексического значения слова не сможет передать всех оттенков его употреблений в контексте. Поэтому представляется необходимым наблюдать и изучать реализованное (контекстное) значение слова, «новые функциональные применения и новые осмысления или смысловые приращений» [Виноградов 1963: 65 - 66].

Различия между системным и реализованным (контекстным) значением слова существуют как в плане синхронии, так и в плане диахронии. В связи с этим возникают вопросы, требующие разрешения, в частности: какие изменения происходят в системной структуре слова и структуре его значения; как соотносятся между собой системное и контекстное значения слова в диахроническом плане; какие изменения происходят в пределах АСП. Таким образом, для выявления реализованного значения слова необходимо рассматривать значение в контексте.

Наиважнейшая особенность литературно-художественного текста – его особая эстетическая функция. М.М. Бахтин определяет текст как высказывание, как некоторую смысловую позицию, имеющую отношение к ценности – к истине, красоте и т.п., – требующую ответного понимания, включающего в себя оценку [Бахтин 1976: 149]. Ценностные системы, эстетические приоритеты неодинаковы в XIX и XX вв. Поэтому в нашей работе предпринимается попытка проследить роль наименований одежды в создании «знакомого» образа, который легко узнавался и понимался читателем XIX в., и установить степень реставрации, которую необходимо произвести при анализе контекстуального употребления лексики одежда, чтобы художественный образ был адекватно осмыслен читателем к XX –н ХХI столетий. Восприятие текста, оторванного от внетекстового «фона», невозможно [Лотман 1997]. При этом необходимо учитывать, что суждение относительно лексем, функционировавших в I половине XIX века, носит в значительной степени гипотетический характер. Это связано с невозможностью адекватной реконструкции лингвистического и экстралингвистического контекста в отдаленную эпоху.

Структура определяется характером семантических отношений. Особую роль в организации АСП играет привативная оппозиция, включающая все элементы АСП и отражающая ее иерархическую организацию. Семантические привативные оппозиции чаще всего реализуются в соотношениях слов, связанных по смыслу родо-видовыми отношениями. Привативные оппозиции родо-видового характера отражают такой вид системных отношений в лексике, которые получили название гипонимических. Слова, выражающие видовое понятие, принято называть гипонимами, а слова, выражающие родовые понятия, – гиперонимами. Привативные семантические оппозиции могут быть установлены также с помощью словарей. Если какое-либо слово употреблено в развернутом определении основного значения другого, это свидетельствует о том, что данное слово связано с определяемым словом привативной семантической оппозицией. Как правило, определяемое слово и его идентификатор образуют привативную оппозицию [Кузнецова 1989: 45].

Привативная оппозиция, сутью которой является включение одного множества в другое, находит свое выражение в гипонимических отношениях.

Гиперонимы и гипонимы – это различные по объему и содержанию выраженного понятия родовые и видовые наименования. Гиперонимы обладают более широким объемом и менее богатым содержанием, чем гипонимы. Каждая лексема (наименование «одежды») занимает определенное место в иерархии ассоциативно-смыслового поля в соответствии со своим значением и объемом, т.е. классифицируется как последовательный переход от более общего к менее общему и от менее содержательного к более содержательному по значению наименованию.

В.А. Белошапкова отмечает следующие свойства гипонимов:

1. гипонимия определяется в терминах односторонней импликации, т.е. всегда реальна замена гипонима на гипероним как подведение вида под род, а обратное не всегда возможно;

2. значение гипонима семантически сложнее, богаче, чем у гиперонима, а отображаемый им класс предметов уже. Семантические отношения согипонимов – это отношения элементов одного класса.

Гипонимы включают в себя смысловое содержание гиперонима и противопоставляются друг другу соответствующими дополнительными дифференциальными семами [Белошапкова 1989: 233].

Лексика языка почти непрерывно впитывает в себя вновь возникающие слова, вызванные к жизни изменениями в общественном строе, развитием производства, культуры, науки и т. д.

Однако изменения, наблюдаемые в словарном составе языка, не сводятся лишь к появлению новых, ранее в нем не существовавших слов. В лексике происходит одновременно и обратный процесс– процесс исчезновения из ее состава устаревших слов. Хотя этот процесс не является определяющим в развитии лексики языка, но и он сильно сказывается на облике словарного состава языка и также свидетельствует о его постоянном совершенствовании [Шанский 1972: 141].

Шанский делит слова в современной лексической системе с точки зрения их употребляемости на три группы:

1. В нее входят именно те слова, которые определяют современный литературный язык как язык нашей эпохи.

2. Устаревшие слова, т.е. слова, вышедшие из активного и повседневного употребления, но все же широко известные и в меру надобности в некоторых речевых ситуациях используемые.

3. Неологизмы, т.е. новые слова, которые в качестве недавних воспроизводимых единиц языка еще сохраняют оттенок свежести и необычности (там же, 142 - 143).

В составе устаревших слов различают историзмы (собственно историзмы и семантические историзмы) и архаизмы.

Собственно историзмы – слова, обозначающие вышедшие из современной жизни предметы, явления, профессии: сюртук, салоп и т.д. Семантические историзмы – вышедшие из употребления значения (ЛСВ) многозначных слов, называющие исчезнувшие предметы, явления: капот, бусы ( = бисер), кавалерия ( = лента), косынка ( = галстук) и др. В историзмах отражаются общественный строй, производственная деятельность, быт, нравы, мода и др.

Уход историзмов из актуальной, общенародной лексики обычно определяется внелингвистическими причинами.

«В текстах художественной литературы, читаемых широкой публикой, изучаемых в школьной и студенческой среде, встречаются историзмы. Их лексико-семантический анализ важен не только в культурологическом отношении, но и для развития национального самосознания, поскольку историзмы отражают наш прежний быт, нравы и др.» [под ред. Дибровой 2001: 328 – 329].

Цикл повестей Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» увидел свет более чем 100 лет тому назад. Естественно, за этот период в литературном языке, а соответственно и в языке художественной литературы, произошли значительные изменения, и прежде всего – в его лексическом составе. Особенным изменениям обычно подвергаются тематические группы наименований, связанных с экстралингвистическими факторами, зависящими от «капризов моды», социальных ориентиров в области культуры, науки, техники и т.п.

Ассоциативно-смысловое поле, объединяющее наименования одежды, принадлежит как раз к подобного рода явлениям.

Среди слов, обозначающих различные предметы одежды в цикле повестей Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки», довольно широко представлен пласт таких номинаций, которые современному читателю уже представляются незнакомыми и малопонятными. Поэтому возникает необходимость комментария всех устаревших к нашему времени лексем и их значений, встречающихся в гоголевском тексте. Особенно это касается так называемых семантических историзмов.

В построении АСП одежда, зафиксированной в языке Н.В.Гоголя, мы исходим из положения, что семантические признаки выполняют в языке важную функцию – системообразующую, т.к. «по семантическим признакам, общим для ряда значений, лексические единицы образуют ряды, группы и парадигмы, т.е. лексическую систему языка» [Стернин 1985: 50]. В этих семантических признаках, которые содержат слова, существует определенная иерархия. Для описания семантической структуры многих лексем существенной характеристикой является иерархия различительных признаков (дифференциальные и индивидуальные семы):

1. сезонность (зимняя/летняя);

2. пол (мужская и женская одежда);

3. предназначение

а) для ношения сверху - верхняя (платье, сюртук)/ нижняя (исподнее);

б) для дома и официальной обстановки;

4) Национальная принадлежность

АСП включает также наименования аксессуаров и деталей одежды.

1. 2. Наименования женской одежды

В XIX в. предметы одежды в России неоднократно изменялись, т.к. это было время, когда Россия с особым вниманием следит за перипетиями моды в Европе, особенно в Париже. «За сравнительно короткий срок женские наряды в России, так же, как и на Западе, повторили вкратце историю одежды за несколько веков» [Тарабукин 1994: 62]. Это, прежде всего, касалось привилегированных слоев общества.

Одежда является социальным знаком отличия одного класса общества от другого, одной профессии от другой, одной индивидуальности от другой. Таким образом, одежда, с одной стороны, является внешним знаком, обнаруживающим и подчеркивающим дифференциацию общества на группы, сословия, классы, а с другой стороны, поскольку она объединяет путем внешних признаков в единое целое те или иные социальные слои, является и знаком сплочения общественных индивидов в социальные группы. Уже начиная с Петра I в России замечается резкая дифференциация предметов одежды по классам и сословиям. Это относится, в частности, к предметам женской одежды.

В XVIII – нач. ХIХ вв. «роль женщины в дворянском быту и культуре становится все заметнее» [Лотман 1994: 48]. И Лотман отмечает, что женская культура - это не только культура женщин. Это особый взгляд на культуру, необходимый элемент ее многоголосия (там же, с. 73).

Женское население распределялось по трем сословиям: а) дворянки; б) мещанки, например из купечества, жены мелких служащих и др.; в) крестьянки. В каждом общественном слое были свои правила «моды». В настоящее время практически нет резкой границы между жителями деревни и города.

Влияние моды было особенно заметно в кругу привилегированных слоев общества: дамы следили за модой, стремились быть одетыми «к лицу», «со вкусом»; гораздо консервативней было отношение к «костюму» в народном быту.

В рассматриваемое АСП входят различные наименования предметов верхней и нижней одежды, наименования головных уборов, обуви, различных аксессуаров и деталей костюма. Как известно, источниками пополнения лексического состава языка является собственное словопроизводство и заимствование из других языков, исходя из чего лексика любого языка делится на исконную и заимствованную.

Выявленная в тексте цикла повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» группа наименований «женской одежды» включает как заимствованные лексемы, так и исконно русские. Исконно русская лексика является неоднородной по своему составу, она состоит из нескольких слоев, которые различаются по времени их появления в языке.

Исконно русские: кофточка (как образование от кофта),рубашка, сорока(сорочка), платок, монисто.

Существенный пласт в АСП представлен заимствованиями. «Под заимствованным словом следует понимать всякое слово, пришедшее в русский язык извне, даже если оно по составляющим его морфемам ничем не отличается от исконно русских слов, заимствованными не являются слова, образованные на русской почве из иноязычных элементов» [Шанский 1972: 86].

Приведем перечень заимствований: юбка, лента, башмак. Особого внимания заслуживают (как наиболее многочисленные) следующие группы - дамская и крестьянская одежда. В связи с тем, что действие всех повестей (за исключением «Ночи перед Рождеством», где присутствует изображение Петербурга) происходит на хуторе, количество наименований крестьянской женской одежды превосходит по численности количество одежды и деталей дамской одежды.

Структура АСП характеризуется определенным типом парадигматических объединений в виде подгрупп, включающих наименования, находящиеся в отношениях гипонимии, когда одно из наименований является родовыми (гиперонимом), а другое (или другие) - видовым (гипонимом).

В гиперо-гипонимической ТСГ одежда выделяются в качестве гиперонимов:

а) составные номинации: верхняя одежда, нижняя одежда, головные уборы;

б) слова: платье (туалет), наряд,обувь, украшения, аксессуары (к одежде);

в) «формулы толкования»: то, что надевают на руки.

Каждый гипероним включает в свой состав группу согипонимов:

• «верхняя одежда»: кофта, юбка (в значении – верхняя юбка);

• «нижняя одежда»:рубашка, юбка (в значении - нижняя юбка);

• «украшения к одежде»:лента, монисто;

• «головные уборы»: платок;

• «обувь»: башмак, сапог, черевики;

• «то, что надевает на руки»: рукавица;

Рассмотрим каждую подгруппу.

Наименования женской верхней одежды

Наименования дамской верхней одежды

«Прежде дамы из высшего света одевались в строгом соответствии с установлениями моды, за исключением тех случаев, когда придворный этикет требовал особого костюма. Можно даже сказать, что великосветская дама первой пол. XIX в. была ожившей модной картиной - так быстро и точно воспроизводились в повседневной жизни самые незначительные изменения моды. Светская дама этого времени была всегда модно одета вне зависимости от личных вкусов - круг людей, которые следовали моде, был очень узок, и соответствие общепринятой норме служило признанием и безоговорочным принятием своего сословного долга». [Кирсанова 1997: 217).

Можно отметить две подгруппы женской верхней одежды:

А) собственно верхняя одежда (надеваемая на платье);

Б) то, что надевают сверх нижнего белья (в современном русском языке соответствует понятию «легкое платье»).

А) Наименования собственно верхней одежды

КУНТУШ, -а, м. Верхняя мужская или женская одежда с отрезной приталенной спинкой и небольшими сборками и отворотами на рукавах. В Украину и в Белоруссию пришёл из Венгрии через Польшу.

«Дворянки в зеленых и желтых кофтах, а иные даже в синих кунтушах с золотыми назади усами, стояли впереди их» («Ночь перед Рождеством»). В современном русском языке слово кунтуш является историзмом.

Б) То, что надевают сверх нижнего белья

КАПОТ, -а, м. Слово заимствовано из французского языка(capote, capot).

В XIX в. имеет значение «женское верхнее платье, с рукавами и разрезом напереди» [Даль II: 88], а также в значении женского головного убора – «женская шляпа с широким полями только спереди, стянутыми лентами» [Кирсанова 1995: 117].

Гоголь употребляет как название предмета одежды – верхнего женского платья: «Если бы она ходила не в плахте и запаске, а в каком-нибудь капоте, то разогнала бы всех своих девок» («Ночь перед Рождеством»).

В современном русском языке слово капот является историзмом: «устар. женское домашнее платье свободного покроя, вид халата» (MAC). В XIX в. капотом называли верхнее платье для улицы. Капот для улицы шили из сукон, плотного шелка, отделывали мехом, шитьем и др. Домашний капот не имел подкладки и мог быть из более легких тканей – фуляра, ситца и т. д. [Кирсанова 1995: 117]. В 1840-е гг. слово капот обозначает только домашнюю женскую одежду (значение мужская одежда уже устарело). В этом последнем значении лексема и фиксируется в современных толковых словарях.

Названия верхней народной (крестьянской) одежды

КОФТА, -ы, ж. КОФТОЧКА, «укр. кофта, кохта, блр. копта, польский koftа. Ввиду наличия шв. ko/ta, датск. ko/te «короткое платье или плащ»,kufte «женская куртка», которые не могли быть заимств. из русск., следует говорить о зап. происхождении русск. слова» (Фасмер II: 355).

В XIX в. это слово толкуется как «женская куртка разного покроя; шугай, телогрея» (там же). Вначале это название (и его реалия) бытовало в речи привилегированных слоев населения, а затем проникло и в народную среду, прежде всего в городскую. В пятидесятых и шестидесятых годах прошлого века городское платье фабричных женщин обычно состояло из юбки с кофтой, чаще всего ситцевых, кожаной обуви и ситцевого платка [Русский костюм 1850–1870 1963: 21]. Усвоенное литературным языком и лишенное для русских внутренней формы, слово кофта выступает как родовое по отношению к ряду видовых наименований.

У Гоголя это слово употреблено как одно из наименований одежды «простонародного» образа жизни:

« - вот вам и приношения, Афанасий Иванович! - проговорила она, ставя на стол миски и жеманно застегивая свою будто ненарочно расстегнувшуюся кофту…» («Сорочинская ярмарка»);

«Но мы и позабыли, что и она тут же сидела на высоте воза, в нарядной шерстяной зеленой кофте, по которой, будто по горностаевому меху, нашиты были хвостики, красного только цвета…» («Сорочинская ярмарка»).

В современном русском языке эта лексема имеет два значения: «Короткая верхняя женская одежда»; «прост. Короткое теплое женское пальто» (ССРЛЯ V: 1546 и MACII:116).

Наименования нижней женской одежды

Как и наименование верхней одежды, названия нательной женской одежды образуют единое тематическое объединение. Видов нижнего белья значительно меньше, чем видов верхней одежды, и, вследствие этого, группа наименований женского нательного белья представлена сравнительно небольшим количеством компонентов. В данной тематической группе вычленяется несколько тематических подгрупп. Так, в связи с социальным делением общества выделяются обозначения одежды привилегированных слоев населения и наименования одежды народных масс.

Обратим внимание на слово «юбка». Оно обозначает и нижнюю часть платья, и верхнюю одежду.

ЮБКА, -и, ж. Слово заимствовано из французского языка (jupe) .

В XIX в.– « часть женской одежды, от пояса и донизу; сшитые полотнища, на паворозе, вздержке вкруг пояса. Юбки вообще носятся под платьем, для тепла или пышности». [Даль IV: 666]. Гоголь использует это слово в значении «часть женской одежды от пояса и донизу»:

«А пойдет ли, бывало, Солоха в праздник в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверху синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы…» («Ночь перед Рождеством»).

В современных словарях – «женская одежда, облегающая фигуру от талии книзу. Часть женского платья от талии книзу»; Перен. разг.: «Женщина (как предмет чувственного влечения мужчины)» (MAC IV: 773).

Этнографы отмечают, что в основном « у русских юбка (почти всегда сделанная из фабричной ткани) в крестьянском костюме распространялась под влиянием города со второй пол. XIX в.» [Восточнославянский этнографический сборник 1956: 635].

ПЛАХТА, -ы, ж. Старинная украинская женская поясная одежда; надевалась поверх более длинной рубахи (вышитой по низу) в виде юбки. Плахта состояла из двух узких и длинных кусков шерстяной ткани, сшитых по длине до половины; в этом месте плахта перегибалась и носилась так, что сшитая часть (станок) лежала сзади, а несшитая (крила) свободно свисала с обоих боков (либо подвёртывалась). Спереди плахта закрывалась особым фартуком. С начала 20 в. плахту начала заменять "спидниця" – юбка (БСЭ).

«…по полю пестрели нивы, что праздничные плахты чернобровых молодиц («Пропавшая грамота»);

«Хивря с радости, что я продал кобылу, побежала, говорил он, боязливо оглядываясь по сторонам,– побежала закупать себе плахт и дерюг всяких, так нужно до приходу ее все кончить» («Сорочинская ярмарка»).

ЗАПАСКА, -и, ж. Род несшитой юбки или фартука из тёмной шерстяной материи у украинцев. Обычно поверх рубахи надевали две запаски – спереди и сзади.

«Если бы она ходила не в плахте и запаске, а в каком-нибудь капоте, то разогнала бы всех своих девок» («Ночь перед Рождеством»);

«А пойдет ли, бывало, Солоха в праздник в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверху синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы…» («Ночь перед Рождеством»).

Наименования украшений (аксессуаров)

ЛЕНТА, -ы, ж. Слово заимствовано из нововерхненемецкого диал.Linte«лента» (Фасмер, II).

«При последнем слове Параска вспыхнула ярче алой ленты, повязывавшей ее голову, а беспечный отец ее вспомнил, зачем пришел он» («Сорочинская ярмарка»);

«…вы поглядите на меня, - продолжала хорошенькая кокетка, - как я плавно выступаю; у меня сорочка шита красным шелком. А какие ленты на голове!» («Ночь перед Рождеством»);

«…на возу сидела хорошенькая дочка с круглым личиком, с черными бровями, ровными дугами поднявшимися над светлыми карими глазами, с беспечно улыбавшимися розовыми губками, с повязанными на голове красными и синими лентами…» («Сорочинская ярмарка»).

В XIX в. – «тесьма, тканая полоса, б.ч. шелковая, для женских нарядов. Русская девичья головная повязка; из простой, широкой ленты, она обратилась в убор, низаный или ушитый золотом, жемчугом, с поднизью напереди, с парчевыми лопастями, крылями» (Даль II: 247).

МОНИСТО, -а, ср. «ожерелье (из жемчуга, монет)», укр. монисто, диал. намисто, ст.-слав. монисто, болг. монисто. Производное от и.-е.*moni - «шея», подобно лат. Мonile «ожерелье; конская грива», ср. др.-инд. manya «затылок» [Фасмер II: 650]. В словаре XI - XVII - это «женское швейное металлическое украшение, монисто» [Богатова 2000 IX: 260]:

«Пристанет, бывало, к красным девушкам: надарит лент, серег, монист - девать некуда!» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«…а возьмешь - так на другую же ночь и тащится в гости какой-нибудь приятель из болота, с рогами на голове, и давай душить за шею, когда на шее монисто…» («Вечер накануне Ивана Купалы»).

В словаре Даля нет толкования этого слова, а в современных словарях оно определяется как «ожерелье из бус, монет или каких-н. разноцветных камней. В иной форме (устар.): им. мн. МОНИСТЫ» [ТСУ II: 255; ССРЛЯ VI:1229; MACII: 296].

Наименования головных уборов

Гоголь использует это словосочетание в общем значении:

«Как дивчата, в нарядном головном уборе из желтых, синих и розовых стричек, наверх которых навязывался золотой галун…» («Вечера на хуторе близ Диканьки»). И головной убор является общим названием этой группы.

Наименования головных уборов крестьян

ОЧИПОК, -а, м. Шапочка-чепец, головной убор замужних женщин у украинцев. (Словарь Д.И.Даля). В современных словарях русского языка слово не встречается.

«Удар был удачнее, нежели можно было предполагать: весь новый ситцевый очипок забрызган был грязью…» («Сорочинская ярмарка»); «Да я и позабыла… дай примерить очипок, хоть и мачехин, как-то он мне придется!» («Сорочинская ярмарка»);

ПЛАТОК, -а, м. «укр. плат, др.-русск., ст.-слав. платъ, болг. плат, польск. рlat «кусок ткани, холста» [Фасмер III: 274].

В XIX в.: «четыреугольный лоскут ткани, иногда и холста. Лоскут равносторонний, шелковый, бумажный, шерстяной, холщевый, какими женщины повязывают голову, мужчины шею, и все носят в руках или в кармане» [Даль III: 121].

«…а наш парубок отправился по рядам с красными товарами, в которых находились купцы даже из Гадяча и Миргорода - двух знаменитых городов Полтавской губернии, - выглядывать получшую деревянную люльку в медной щегольской оправе, цветистый по красному полю платок и шапку для свадебных подарков тестю и всем, кому следует» («Сорочинская ярмарка»).

1. 3. Наименования мужской одежды

Предметов мужской одежды XIX в. до нас дошло очень незначительное количество, но и существующие образцы свидетельствуют об утрате гражданским мужским костюмом яркой красочности и богатства декора, свойственного мужскому нарядному костюму XVIII в. Дальнейшее его развитие идет по линии все большей рационализации и демократизации, постепенно нарядный костюм аристократии приближается к простой одежде буржуа, и на протяжении всего XIX в. только женщина является центром моды. [Коршунова 1979: 17].

В рассматриваемых произведениях Гоголя встречаются как заимствованные лексемы, так и исконно русские.

Исконно русские: рубашка, рубаха, пояс, рукавицы.

Заимствованные: тулуп, зипун, армяк, кафтан, шуба, сюртук(сертук), мундир, халат, жилет, шапка, колпак, кушак.

Рассмотрим следующие группы и соответственно характер одежды в каждой из них: дворянство, состоящее из помещиков и выслужившихся чиновников, крестьянство, и особый слой, состоящий из лиц, занимающих определенное служебное положение (высшие чиновники, чиновники средней руки, военные и лица, обслуживающие привилегированные слои общества).

Группу со значением «верхняя одежда» составляют:

А) собственно «верхняя одежда»;

Б) «легкое платье».

Гипероним «верхняя одежда» включает согипонимы:

А) кафтан, тулуп, шуба;

Б) халат, жилет, сюртук (сертук), мундир.

Каждый гипероним включает в свой состав группу согипонимов:

• «нижняя одежда»: рубашка;

• «головные уборы»: шапка, колпак;

• «обувь»: сапоги;

• «то, что надевают на руки»: рукавицы;

• «детали одежды»: кушак, пояс.

КОСТЮМ, -а, м. Слово заимствовано из французского языка (costume).

В XIX в.: «одежда, одеянье, платье; отличительная одежда, театральная, маскарадная» [Даль II: 178].

В современном русском языке: «Одежда человека (книжн.)»; «Мужское платье, состоящее из брюк, пиджака, иногда жилета»; «Женское верхнее платье, состоящее из жакета и юбки»; «Маскарадная или театральная одежда» (ТСУ I: 1486; ССРЛЯ V: 1526).

Рассмотрим каждую подгруппу.

Наименования мужской верхней одежды

Для лиц, занимающих определенное социальное (сословное) положение:

Дворянская одежда

ШУБА, -ы, ж. «Укр., блр. шуба, др.-русск. шуба, сербохорв. шуба «салоп на меху», польск. sziiba. Акцентологические отношения разноречивы, что было бы понятно для заимствованного слова. Предполагают заимствование через ср.-в. Schoube«длинное и просторное верхнее платье», нов.-в.-н. schaube из ит. Giubba от араб. Jubba «верхняя одежда с длинными рукавами» [Фасмер IV: 482].

В XIX в.: «верхняя, просторная, меховая одежда, мужская и женская» [Даль IV: 647].

У Гоголя:

«Я думаю, каждый, кто ни пройдет по улице в шубе, то и заседатель, то и заседатель» («Ночь перед Рождеством»);

«…теперь же и заседатель, и подкоморий отсмалили себе новые шубы из решетиловских смушек с суконною покрышкою» («Ночь перед Рождеством»);

«Господ в крытых сукном шубах он увидел так много, что не знал, кому шапку снимать» («Ночь перед Рождеством»).

В современных словарях: «зимняя одежда из меха, на меху (обычно с длинными полами)» (ССРЛЯ XVII: 1600-1601; ТСУ IV: 1375; MACIV: 735).

СЮРТУК, -а, м. Заимствовано слово из французского surtout — широкая верхняя одежда.

В XIX в., в словаре Даля, это слово отсутствует, указывается только форма «сертук - кафтан известного, немецкого покроя. Сертучный кафтан, с разрезом назади» [Даль IV: 178]. У Гоголя в исследуемом произведении данная лексема встречается только один раз:

«…приехавший из архиерейской певческой родич дьяка в синем сюртуке, бравший самого низкого баса;…» («Ночь перед Рождеством»).

В современных словарях это слово является историзмом– «мужская двубортная одежда с длинными почти до колен полами, в талию, обычно с отложным воротником» (ТСУ IV: 630; MACIV: 328).

ЖИЛЕТ, -а, м. Слово заимствовано из французского языкаgilet. То, что надевают под верхнее (легкое - фрак, мундир и т. п.):

В XIX в.: «камзол, безрукавая короткая поддевка до поясницы» [Даль I: 542]. У Гоголя:

«Хотел было хорошенько приструнить их, да, покамест надел шаровары и жилет, все разбежались куда ни попало» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Все это худощавый писарь, в пестрядевых шароварах и жилете цвету винных дрожжей, сопровождал протягиванием шеи вперед и приведением ее тот же час в прежнее состояние» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Пономарь сделал себе нанковые на лето шаровары и жилет из полосатого гаруса» («Ночь перед Рождеством»).

В современных русских словарях: «Короткая мужская одежда без воротника и рукавов, поверх которой носится пиджак, сюртук и т. п.» (MAC I: 485; БТСРЯ: 306); «Женская одежда без рукавов различной длины, надеваемая поверх блузы, платья и т.п.» (БТСРЯ: 306).

Жилеты стали носить с конца XVIII в. В период правления Павла (1796–1801) ношение жилетов запрещалось наряду с другим элементами костюма как проявление французского революционного духа. К концу 10 - 20-х гг. XIX в. жилеты уже не казались иностранной модой [Кирсанова 1995: 104 – 106].

ХАЛАТ, -а, м. Слово заимствовано через тур.«кафтан» из арабского языка hil'at «почетное платье» [Фасмер IV: 217].

В XIX: «комнатная, домашняя, широкая одежда восточного покроя» [Даль IV: 541].

«Он никогда не носил пестрядевого халата, какой встретите вы на многих деревенских дьячках» («Предисловие»).

Первоначально халат был одеждой мужчин. В женский гардероб халат вошел позже, оттеснив при этом халат как «мужское платье» на позиции редкого, неспецифического употребления. Основное значение лексемы стало «домашнее платье, преимущественно женское». Халат долгое время соседствовал с шлафроком и выполнял те же функции –с XVIII в. до середины XIX в. служил «парадным неглиже», в котором можно было принимать гостей. Если шлафрок и капот отличались свободным покроем, то халат в большей степени зависел от моды [Кирсанова 1995: 308].

Таким образом, можно заметить, что в значении слова халат произошло известное изменение адресата (халат стал преимущественно принадлежностью женского пола).

К XX в. относится образование на базе сочетаний лексемы «одежда» с определениями: медицинский, докторский, больничный, госпитальный, рабочий, арестантский, маскировочный– терминологических значений, которые развились от значения «производственная одежда свободного покроя, надеваемая во время работы поверх обычного платья» [ССРЛЯ XVII: 11-13]. В этом значении реалия нашла широкое применение, став принадлежностью недифференцированной – и мужской и женской одежды.

Специальные названия, характеризующие служебное положение

МУНДИР, -а, м. Слово заимствовано из немецкого языка (montur).

В XIX в.: «форменная одежда, однообразная одежда служащих; парадная, праздничная служебная одежда, кафтан» [Даль II: 359].

В произведениях Гоголя этот вид одежды носят разные чиновники: заседатели, офицеры, городничий, почтмейстер и др.: «Минуту спустя вошел в сопровождении целой свиты величественного роста, довольно плотный человек в гетьманском мундире, в желтых сапожках» («Ночь перед Рождеством»);

«Но зато сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост, такой острый и длинный, как теперешние мундирные фалды» («Ночь перед Рождеством»);

«В зале толпилось несколько генералов в шитых золотом мундирах» («Ночь перед Рождеством»).

В современных словарях: «Дореволюционная и заграничная военная или гражданская форменная парадная одежда с золотым или серебряным шитьем» (ТСУ II: 279; ССРЛЯ VI: 1363); «Военная или гражданская форменная одежда (для верхней части тела)» (MAC, II: 311).

КАФТАН, -а, м. Верхнее долгополое мужское платье разного покроя: запашное, с косым воротом. Обычно шьется не из домотканины, а из синего сукна [Даль I: 379].

«Ничего из этого не будет! - подхватил полтавец, заложивши руку в гороховый кафтан свой и прошедши важным шагом по комнате, - ничего не будет» («Предисловие», ч. II);

«Вот вам, - продолжала государыня, устремив глаза на стоявшего подалее от других средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом, которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами показывал, что он не принадлежал к числу придворных…» («Ночь перед Рождеством»);

«Этот темно-коричневый кафтан, прикосновение к которому, казалось, превратило бы его в пыль; длинные, валившиеся по плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые на босые загорелые ноги, - все это, казалось, приросло к нему и составляло его природу» («Сорочинская ярмарка»);

«Только приезжает из Полтавы тот самый панич в гороховом кафтане, про которого говорил я и которого одну повесть вы, думаю, уже прочли…» («Вечер накануне Ивана Купалы»).

О точном служебном положении по этому слову очень трудно судить, т.к. «он бывает круглый, с борами, кучерской, немецкий, или разрезной сзади, короткий, или полукафтан, сибирка, прямой или кафтанчик, казачий, казакин; французский кафтан, широкополый, круглый фрак, мундирный кафтан, сюртук с шитым стоячим воротом» [Даль I: 379]. Именно поэтому оно только отдаленно напоминает о некоем служебном положении.

Наименования крестьянской одежды

ТУЛУП, -а, м. Слово заимствовано из тюркских языков (tulup – шкура) в XIX в.: «Полная шуба, без перехвата, а халатом, обнимающая все тело, весь стан; Простой тулуп бывает овчинный, бараний: тулуп домашний» [ Даль IV: 442].

У Гоголя это вид одежды у крестьянина, у слуги:

«Признайся теперь, моя правда вышла: хватил немного на душу греха, сказавши, что поймал этого сорванца в вывороченном тулупе» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Ведь я знаю, что каждая дрожит под одеялом, как будто бьет ее лихорадка, и рада бы с головою влезть в тулуп свой» («Пропавшая грамота»);

«Не нужно, думаю, сказывать, что это был Левко. Черный тулуп его был расстегнут. Шапку держал он в руке» («Майская ночь, или Утопленница»).

ЖУПАН, -а, м. Теплая верхняя одежда на Украине; шуба, тулуп [Даль I: 270].

«…никто никогда не видал его в другом костюме, выключая только времени проезда царицы в Крым, когда на нем был синий козацкий жупан» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Красные, как жар, шаровары, синий жупан, яркий цветной пояс, при боку сабля и люлька с медною цепочкою по самые пяты - запорожец, да и только» («Пропавшая грамота»);

«Кузнец схватился натянуть на себя зеленый жупан, как вдруг дверь отворилась и вошедший с позументами человек сказал, что пора ехать» («Ночь перед Рождеством»).

ШАРОВАРЫ, мн. – штаны, очень широкие в бёдрах, часто со сборками на талии и сужающиеся к голени. Происходит от иранского «шальвар» (šalvâr) «штаны». В русский язык слово заимствовано через тюркские языки.

«…говорил человек, с вида похожий на заезжего мещанина, обитателя какого-нибудь местечка, в пестрядевых, запачканных дегтем и засаленных шароварах…» («Сорочинская ярмарка»);

«Кого ты, земляк, морочишь? Привозу ведь, кроме нашего, нет вовсе, возразил человек в пестрядевых шароварах» («Сорочинская ярмарка»);

«Голова, как хозяин, сидел в одной только рубашке и полотняных шароварах» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Пономарь сделал себе на лето шаровары и жилет из полосатого гаруса» («Ночь перед Рождеством»).

КОБЕНЯК, -а, м. Украинская народная верхняя одежда, разновидность мужского плаща с капюшоном.

«Но впереди всех были дворяне и простые мужики с усами, с губами, с толстыми шеями и только что выбритыми подбородками, все большею частию в кобеняках, из-под которых выказывалась белая, а у иных и синяя свитка» («Ночь перед Рождеством»);

«Шел ли набожный мужик, или дворянин, как называют себя козаки, одетый в кобеняк с видлогою, в воскресенье в церковь или, если дурная погода, в шинок,– как не зайти к Солохе…» («Ночь перед Рождеством»).

КОЖУХ, -а, м. Тулуп из овчины.

«Под плотным кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки…» («Ночь перед Рождеством»);

«Жаль, что холодно и не хочется скидать кожуха!» («Ночь перед Рождеством»);

«Вылезши же, нужно оправиться, застегнуть кожух, подвязать пояс – сколько работы!» («Ночь перед Рождеством»);

«…эк окостенели руки: не расстегну кожуха! Как схватилась вьюга…» («Ночь перед Рождеством»).

1. 4. Наименования головных уборов

ШАПКА, -и, ж. Слово заимствовано из французского языка (chape – крышка).

В XIX в.: «общее название покрышки на голову, особ, мягкой или теплой» [Даль IV: 621].

Слово шапка у Гоголя употребляется для названия головного убора, принадлежащего разным сословиям:

«Оглянувшись, увидела она толпу стоявших на мосту парубков, из которых один, одетый щеголеватее прочих, в белой свитке и в серой шапке решетиловских смушек, подпершись в бока, молодецки поглядывал на проезжающих» («Сорочинская ярмарка»);

«На козаке решетиловская шапка» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Но если бы и повеяло холодом, я прижму тебя поближе к сердцу, отогрею поцелуями, надену шапку свою на твои беленькие ножки» («Майская ночь, или Утопленница»).

КОЛПАК, -а, м. Слово заимствовано из тюркских языков (kalpak – высокая шапка).

В XIX в.: «Спальная либо домоседная шапочка, с острою лопастью» [Даль II: 142].

У Гоголя:

«Не мудрено, однако ж, и смерзнуть тому, кто толкался от утра до утра в аду, где, как известно, не так холодно, как у нас зимою, и где, надевши колпак и ставши перед очагом, будто в самом деле кухмистр, поджаривал он грешников с таким удовольствием, с каким обыкновенно баба жарит на Рождество колбасу» («Ночь перед Рождеством»).

В современных словарях слово имеет три ЛСВ, в том числе одно относится к наименованиям одежды: «Головной убор остроконечной, овальной и т.п. формы» (ССРЛЯ V: 1198; MAC II: 78). В этих словарях нет пометы «устаревшее», однако Рогожникова и Карская считают это слово историзмом: «колпак – головной убор остроконечной формы, который в старину мужчины носили дома и часто надевали на ночь; спальная шапочка» [Рогожникова и Карская: 236]. Значение сужено (колпак у повара, кондитера и др.). Кроме этого, это слово употребляется в других значениях – «покрышка круглой или конусообразной формы над различными предметами» (ТСУ I: 1411–1412; MACII: 78; СО: 245); «Простор., перен. – недалекий человек, простак» (MACII: 78; СО: 245).

КАПЕЛЮХА, -и, ж. Малахай, ушастая шапка [В.И.Даль].

«Чуб уже изъявил раскаяние и, нахлобучивая глубже на голову капелюхи, угощал побранками себя, черта и кума» («Ночь перед Рождеством»);

«Голова, стряхнув с своих капелюх снег и выпивши из рук Солохи чарку водки, рассказал, что он пошел к дьяку, потому что поднялась метель;…» («Ночь перед Рождеством»).

1. 5. Наименования деталей одежды

ПОЯС, -а, мн. -а, м. «укр. пояс, др.–русск., ст.–слав., болг. пояс, чеш., слвц. pas, польск. pas» [ФасмерIII: 351].

В XIX в.: «Обвязка, полоса вкруг чего либо; чем повязываются поперек стану, подвязывают на себе одежду» [ДальIII: 376]. У Н. В. Гоголя:

«Вылезши же, нужно оправиться, застегнуть кожух, подвязать пояс – сколько работы! Да и капелюхи остались у Солохи» («Ночь перед Рождеством»);

«Голова терпеть не может щегольства: носит всегда свитку черного домашнего сукна, перепоясывается шерстяным цветным поясом, и никто никогда не видал его в другом костюме…» («Майская ночь, или Утопленница»).

В современных толковых словарях: «Длинная узкая полоса из ткани, шнур или ремень, служащие для кругового охвата, завязывания по талии» (ТСУ III: 689). В MAC толкуется 7 значений, некоторые из них обозначают деталь одежды: «То, чем подпоясывают одежду по талии (ремень, шнур, кушак и т. п. Полоса ткани, пришиваемая в верхней части юбки, штанов и служащая для стягивания их по талии. Металлическая или иная полоса, охватывающая что-л.»; «То, что расположено полосой вокруг чего-л., окружает собой что-л.» (III: 350 - 351).

1.6. Общие наименования мужской и женской одежды

В поэме встречаются наименования, которые являются общими для мужской и женской одежды.

Наименования верхней одежды

КУНТУШ, кунтыш, -а, м. зап.-юж. род верхней мужской одежды, иногда на меху, со шнурами, с откидными рукавами; польский верхний кафтан. Местами зовут крытую китайкою долгую женскую шубу [Даль I: 429].

«…что волосы ее, черные, как крылья ворона, и мягкие, как молодой лен…падали курчавыми кудрями на шитый золотом кунтуш» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«…в синих, из лучшего полутабенеку, с красными клапанами кунтушах, важно подбоченившись, выступали поодиночке и мерно выбивали гопака» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«Дворянки в зеленых и желтых кофтах, а иные даже в синих кунтушах с золотыми назади усами, стояли впереди их» («Ночь перед Рождеством»).

СВИТКА, -и, ж. В словаре Даля слово не встречается, в современных словарях – название устаревшей мужской и женской верхней длинной распашной одежды из домотканого сукна, разновидность кафтана. Свитка является частью традиционного костюма белорусов, встречалась также в крестьянской среде на Украине и в России. На Руси свиткой так же называли верхнюю накладную одежду, надевавшуюся через голову, неприталенную, прямую, расширявшуюся книзу за счёт клиньев, вшитых в боковые швы. Гоголь даёт следующее определение: «Свитка – род полукафтанья».

«Но если бы и показался кто, я прикрою тебя свиткою, обмотаю своим поясом, закрою руками тебя – и никто нас не увидит» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Неугомонен и черт проклятый: носил бы уже свитку без одного рукава; так нет, нужно же добрым людям не давать покою» («Сорочинская ярмарка»);

«Пожилые женщины в белых намитках, в белых суконных свитках набожно крестились у самого входа церковного» («Ночь перед Рождеством»);

«Рассеянно глядел парубок в белой свитке, сидя у своего воза, на глухо шумевший вокруг него народ» («Сорочинская ярмарка»).

Наименования нижней одежды

РУБАХА (РУБАШКА), -и, ж. «от руб – «грубая одежда, лохмотья» с.-в.-р., рубаха, рубище, укр., блр. руб «рубец», др.-русск. рубъ «плохая одежда, грубая ткань» [Фасмер III: 510].

«Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках…» («Майская ночь, или Утопленница»).

В толковом словаре XIX в. название «рубаха» определялось как «сорочка, кошуля; одежда из числа белья, надеваемая под низ, на тело» [Даль IV: 106].

В современных толковых словарях: «Одежда из легкой ткани для верхней части тела, употр. как принадлежность белья и как верхняя одежда» (ТСУ III: 1392); «Мужская одежда для верхней части тела, употребляемая как принадлежность белья или как верхняя одежда. Женская или детская одежда, употребляемая как принадлежность белья» [MAC III: 734].

Рубаха – важный элемент народного костюма. Как «публичная» одежда рубаха богато орнаментировалась; орнамент играл роль оберега от нечистой силы и располагался по подолу, рукавам и разрезу на груди, куда могли проникнуть бесы. Рубахи обычно шились из домотканого белого холста, причем рукава и стан из более тонкого, даже из покупного батиста. Иногда рубаха комбинировалась из разных цветных тканей: кумача, пестряди и др. Мужские, а без иной одежды и женские, рубахи носились подпоясанными. Женская рубаха была до пят, мужские – выше колен, причем у детей и стариков она была длиннее, чем у молодых женщин (РИБС: 395-396). И в наше время слово рубаха и его производное слово рубашка остаются в общем употреблении.

СОРОЧКА, -и, ж. То же, что и рубашка.

«Взглянула на шею, на новую сорочку, вышитую шелком, и тонкое чувство самодовольствия выразилось на устах, на свежих ланитах и отсветилось в очах» («Ночь перед Рождеством»).

То, что надевается на руки

РУКАВИЦА, -ы, ж. Слово русское. «болг. ръкавица, сербохорв. рутвица, польский rqkawica.Производные от рука» (Фасмер III: 515).

В XIX в. слово толкуется как «кулачная перчатка, с одним только напалком для большого пальца» [Даль IV: 110]. У Н. В. Гоголя:

«Вот то-то и штука, что на нем была шапка и рукавицы» («Сорочинская ярмарка»).

В современных словарях у этого слова произошло сужение значения, так как ныне только специальные рукавицы (т. е. для работы). В словарях –«одежда на кисть руки с отделением обычно только для большого пальца» (ТСУIII: 1401; ССРЛЯ XII: 1545; MAC III: 739).

1. 7. Наименования обуви

Женская обувь

БАШМАК, -а, м. Слово заимствовано из тюркских языков (basmak «башмак, подошва»).

В XIX в. – «известная кожаная (или из ткани на подошве сшитая) обувь на плюсну, состоящая из передка, клюшев, подошвы и иногда каблука, а изнутри из стельки, задников и подкладки» [Даль I: 56].

Гоголь использует это слово в следующем контексте:

«Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом» («Ночь перед Рождеством»);

«Если так тебе хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать» («Ночь перед Рождеством»);

«В это время кузнецу принесли башмаки.

- Боже мой, что за украшение!– вскрикнул он радостно, ухватив башмаки» («Ночь перед Рождеством»).

В современных словарях лексема имеет два JICB. Один из них относится к «обуви»: «Низкая обувь, преимущ. кожаная, женская или детская» (ТСУ I: 98; ССРЛЯ 1: 302; MACI: 66) и оттенки с пометами «ботинок (устар.)» и «особого фасона низкая обувь (истор.)» (ТСУ I: 98).

Башмаки - низкая обувь на каблуке или без него из кожи или ткани. До XIX в. башмаками называли всякую низкую обувь, но с начала XIX в. – только женские башмаки стали указывать на женскую обувь, предназначенную для улицы, более грубую и менее нарядную, чем бальные туфли [Кирсанова 1995: 33].

ЧЕРЕВИКИ (ЧЕРЕВИЧКИ) – старославянское слово, обозначавшее кожаную обувь. В более позднее время так назывались женские остроносые башмачки на каблуках. Сохранилось до сих пор в украинском языке.

У Гоголя:

«Погляди, какие я тебе принес черевики! – сказал Вакула» («Ночь перед Рождеством»);

«Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть такой человек, который все тебе покупает; а мне некому достать такие славные черевики» («Ночь перед Рождеством»);

«–Посмотрю я, где ты достанешь такие черевики, которые могла бы я надеть на свою ногу» («Ночь перед Рождеством»).

Мужская обувь

САПОГ, -а, мн. сапог, м. «диал. сопог, сабог, забог, др.-русск. сапогъ, ст.-слав. сапогъ» [Фасмер III: 559].

В XIX в. – «высокая обувь, из передов, задников и голеница, с подошвою» [Даль IV: 137].

Слово сапоги у Гоголя употребляется как общее наименование «мужской обуви».

«Кум, отошедши в сторону, бродил в длинных сапогах взад и вперед и, наконец, набрел прямо на шинок» («Ночь перед Рождеством»);

«…но немного ободрился, узнавши тех самых запорожцев, которые проезжали через Диканьку, сидевших на шелковых диванах, поджав под себя намазанные дегтем сапоги» («Ночь перед Рождеством»);

«…это удерживало его, и он решился ждать, слегка только покряхтывая под невежливыми сапогами Чуба» («Ночь перед Рождеством»).

В современных толковых словарях указывается как «род мужской обуви с голенищем до колен» (ТСУ IV: 50) или «род обуви с высокими голенищами» (ССРЛЯ XIV: 175).

В произведении «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголь однажды употребляет лексему в особой ситуации –для описания внешнего вида дамы:

«…глядь – сидит сама, в золотой короне, в серой новехонькой свитке, в красных сапогах, и золотые галушки ест» («Пропавшая грамота»).

ВЫВОДЫ

Ассоциативно-смысловое поле (АСП) – презентация фрагмента художественной картины мира повествователя.

Структура любого поля предполагает наличие ядра и периферии. Для АСП ядро – это имя поля. В центральной части поля располагаются наиболее значимые, повторяющиеся в тексте слова. Менее частотные относятся к периферийной части поля.

Поле состоит из иерархически организованных элементов, объединённых на основе парадигматических и синтагматических отношений.

В работе предпринимается попытка проанализировать парадигматические и синтагматические отношения, существующие между словами, входящими в АСП одежда в цикле повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки».

В результате проведенного анализа был выявлен состав АСП одежда; определены их семантические, этимологические и синтагматические характеристики. Удалось сделать следующие выводы.

Проанализированное АСП объединяет лексемы, обозначающие предметы одежды. В ядре поля находится слово платье. Основными принципами организации АСП являются гипонимия и гиперонимия. Слова, обозначающие видовые понятия, называются гипонимами, слово со значением родового понятия называется гиперонимом. Гипероним выступает в качестве открытой номинации гиперсемы, которая в гипонимах является гипосемой. Нами были выделены, прежде всего самые общие наименования. Это следующие лексемы: платье, наряд. В современном русском языке слово платье обозначает «женская одежда» и «верхняя одежда», а у Гоголя слово платье – это все виды одежды: и верхняя, и нижняя, и женская, и мужская. См. эту схему:

У Н. В. Гоголя:

В современном русском языке:

Первый ЛСВ устаревает, уходит в пассивный запас языка.

В центре АСП одежда находятся слова, называющие различные виды одежды.

Классификация этих слов строилась на основе дифференциальных признаков:

• признак, указывающий на принадлежность к полу: мужской и женский. Этот признак позволил нам выделить три группы наименований: наименования женской одежды, наименования мужской одежды и наименования общей мужской и женской одежды;

• признак, указывающий на принадлежность к полу, позволивший нам выделить такие группы, как а)наименования женской и мужской верхней одежды; б)наименования женской и мужской нижней одежды;

• 
  
  

  признак, указывающий на социальный статус человека. Этот признак позволил нам разграничить наименования народной (крестьянской) одежды и одежды дворян и чиновников. Тематическая группа наименований мужской одежды на основании дифференциальных признаков, связанных с характером профессиональной принадлежности, представлена наименованиями официальной одежды; сюда же были нами отнесены и наименования бытовой одежды, хотя в известной степени это является условностью.

Каждую группу наименований мы рассмотрели в следующем порядке: определялось по словарям значение лексемы; давались, как правило, исторические справки (указание на исконное или заимствованное происхождение); указывалось, является ли слово в современном русском языке устаревшим или входит в активный словарь; приводились примеры использования лексем в тексте цикла повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки».

В составе рассматриваемого нами АСП присутствуют и такие наименования предметов туалета, которые в современном русском языке относятся к историзмам (капот, салоп, кафтан, сюртук, кобеняк, капелюхи и т.п.), а в повестях Н.В.Гоголя находятся в центре исследуемого поля.

Глава 2

Функционирование наименований предметов одежды в повестях Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»

2. 1. Особенности сочетаемости (синтагматика) наименований предметов одежды в цикле повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»

Закономерности чередования (парадигматические отношения) и закономерности сочетания (синтагматические отношения) взаимообусловлены. При рассмотрении парадигматических отношений, существующих в лексике, нам уже приходилось обращаться к понятию позиционной обусловленности значения, т.е. обусловленности значения теми синтагматическими связями, которые возможны при этом для соответствующего слова. Каждое значение слова характеризуется особыми парадигматическими отношениями, точно так же как и особенностями сочетаемости с другими словами, что и находит свое отражение в семантической структуре данного слова [Шмелев 1973: 156].

Синтагматические отношения в лексике проявляются в правилах сочетаемости слов, в связях слов с контекстным партнерами в рамках конкретных высказываний. Эти связи определяются реальными связями явлений действительности, которые составляют содержание мысли, выраженной в предложении. Синтагматические связи одного слова или группы семантически близких слов проявляются в сумме тех реальных контекстов, в которых они употребляются. Анализируя контекстные окружения слова и обобщая их, мы можем выявить его типовую сочетаемость, в которой воплощается комплекс его синтагматических характеристик.

Основной закон лексической синтагматики – это семантическая согласованность слов, которая проявляется в том, что слова, образующие состав предложения, имеют в своих значениях общие компоненты. «Подобно грамматическому, семантическое согласование есть формальное средство организации высказывания, достигшее, однако значительно меньшей формализации» [Гак 1972: 380].

Сочетание слов в определенных значениях даже когда речь идет о нефразеологических, свободных словосочетаниях – всегда приводит к созданию нового смыслового единства, нового смысла, который не представляет собою простую сумму объединяемых значений.

Как можно утверждать, что позиция слова (т.е. сочетание с определенным семантическим разрядом слов) определяет, какое из присущих ему значений реализуется, так можно утверждать и то, что и в пределах одного значения различные сочетания слова неодинаково преломляют это значение. Именно осознание этого и заставляет составителей толковых словарей выделять внутри отдельного значения дополнительно «оттенки значения», а также дробить на самостоятельные значения те значения, которые были определены в предшествующих словарях.

Итак, сочетаемость – одно из фундаментальных свойств языковых единиц, отражающих синтагматические отношения между ними; это свойство языковых единиц сочетаться при образовании единиц более высокого уровня. Каждый уровень языковой системы изучает сочетаемость единиц в определенном аспекте. На лексическом уровне сочетаемость слов проявляется в «избирательности» лексем. Сочетаться могут такие слова, которые называют явления, связанные между собой в объективной действительности (лексическая, референциальная сочетаемость). На семантическом уровне сочетаемость проявляется в согласовании сем, т.е. компоненты согласования не должны иметь противоречащих сем. Так, глаголы и прилагательные, обозначающие действие или признак живого существа, сочетаются с одушевленными существительными: ребенок заговорил, больной человек; в противном случае нарушается норма или переосмысливается один из компонентов: заговорил, больная совесть. Намеренное нарушение правил такой сочетаемости может быть средством художественной выразительности [под ред. Дибровой : 270].

Структурные и семантические особенности словосочетания во многом зависят от того, какой частью речи выражен господствующий член. Поэтому в синтаксисе рассматривается классификация словосочетаний, основанная на способе выражения господствующего члена. Выделяются следующие типы словосочетаний: 1)глагольные; 2)субстантивные; 3)адъективные; 4)наречные; 5)местоименные; 6)словосочетания с числительными. Для каждого типа характерны особенности выражения зависимого члена, круг синтаксических отношений и их формальное проявление.

«В номинативно-изобразительной речи огромную роль играет сочетаемость слов. Сочетаемость слов здесь – это, прежде всего, сочетаемость образов; словосочетание – образосочетание, своеобразная образная молекула, образованная из словообразов-атомов. Номинативно-изобразительная речь направлена прежде всего на порождение конкретно-образных представлений, и помещение слова, обозначающего чувственно конкретизирующий признак, на первое место в словосочетании соответствует естественному ходу конкретного мышления от частного, чувственного к общему рациональному, понятийному. В сочетаниях словообразов нередко формируются новые емкие или тонкие смыслы, которые или не могут быть точно названы одним словом, или потребовали бы для выражения дополнительных (и нередко многочисленных), растягивающих речь единиц, или, во всяком случае, будучи прямо выраженными, лишали бы читателя эстетического ощущение догадки и той маленькой неясности, таинственности, которая стимулирует образное мышление» [Васильева 1983: 52 -54].

В данной работе мы рассматриваем два основных типа сочетаний: глагольные и субстантивные сочетания.

2.1.1. Субстантивные сочетания

В субстантивных словосочетаниях господствующий член выражается существительным или субстантивированным словом. В субстантивных словосочетаниях наблюдается два типа синтаксических отношений – атрибутивные и объектные. Мы анализируем только атрибутивные, потому что нас интересует, прежде всего, характеризующее значение зависимого слова в словосочетании.

Итак, атрибутивные отношения более всего характерны для субстантивных словосочетаний, так как господствующий член называет предмет, а зависимый член – признак предмета. Атрибутивные (или определительные) отношения устанавливаются между господствующим предметом и подчиненным членом, выражающим признак предмета [Лекант: 362]. Атрибутивные отношения могут иметь различные оттенки, которые зависят от формы подчиненного слова. Наиболее отчетливо атрибутивные отношения выражаются согласуемыми словами.

Атрибутивные сочетания в тексте Н.В.Гоголя могут состоять:

• из двух или трех компонентов (они отличаются по семантике);

• из сочетаний с несогласованным определением.

Атрибутивные сочетания из двух компонентов имеют схему: прилаг. + сущ. Например: черные фраки, желтые штаны, красивая рубашка и др.

Атрибутивные сочетания из трех компонентов обычно имеют схему: цвет + материал (качественные прилагательные + относительные прилагательные) + сущ. Но Гоголь употребляет их по-разному: и цвет + материал + сущ. и материал + цвет + сущ. Например, яркий цветной пояс; белые суконные свитки. Однако чаще употребляется по обычной схеме: цвет + материал + сущ.

Несогласованные сочетания – сочетания, связанные с поясняемым словом по способу беспредложного и предложного слабого управления или по способу примыкания. Например: кунтуши с красными клапанами, шитый золотом кунтуш, старинные кунтуши с золотыми галунами и др.

Атрибутивные отношения проявляются в различных частных значениях и имеют те или иные дополнительные оттенки. Отметим некоторые наиболее распространенные значения, которые Гоголь использует, когда речь идет об одежде персонажей.

А) Прилагательные, которые Гоголь употребляет со значением цвета: белая свитка, серая шапка, зеленая кофта, красные сапоги, золотой очипок, синяя юбка, красные и синие ленты, алая лента, синий сюртук, зелёный жупан, жёлтые кофты, синие кунтуши;

сложные прилагательные: темно-коричневый кафтан;

в составе несогласованных определений: шапка с щегольским синим верхом, жилет цвета винных дрожжей; балахон цвету застуженного картофельного киселя;

Б) Прилагательные со значением расцветки: цветной пояс, цветной очипок, цветистый по красному полю платок, жилет из полосатого гаруса.

В) Прилагательные – названия материала: суконные свитки, шерстяной пояс, ситцевый очипок, овчинный тулуп, полотняные шаровары, сермяжная свитка, пестрядевые шаровары, сафьянные сапоги, атласные платья, китайчатая запаска, нанковые шаровары.

Прокомментируем некоторые наименования.

Атлас – [араб. atlas – гладкий, малоценный – о шелке]. Шелковая гладкая блестящая ткань. Атласный, -ая, -ое. Прил. к атлас; сделанный, сшитый из атласа (ТСУ I: 67). Атласный галстук. Атласный сюртук. Атласный малиновый халат.

Атлас – особые гладкость и глянцевитость достигались характером переплетения нитей, при котором основа (в основном атласа) или уток (в основном уточном) появлялись на поверхности не чаще, чем через пять кроющих нитей. В технике атлас существуют также ткани хлопчатобумажные и шерстяные, но они имеют другие названия [Кирсанова1995: 24].

Пестрядь — грубая бумажная ткань из разноцветных ниток. Цветная ткань пестрой окраски, состоящая из крашеной основы и белого утка или, наоборот, из белой основы и крашеного утка. Пестрядевый, -ая, -ое. Из пестряди (ТСУ III: 243). Пестрядевые юбки и рубашки.

Пестрядь (пестрядина, пеструшка, пестрорядь) – ткань из остатков пряжи различного рода (шерсть, лен, хлопок) и цвета, нередко в полоску. Название от «пестрый», относившегося в древности к ткани из пеньки. Пряжа, разнообразная по роду и цвету, придает пестряди характерную шероховатость. В литературных произведениях наиболее часто встречается упоминание о пестряди как домотканой материи из традиционного сырья. У пестряди нет характерных признаков (стандартной ширины, плотности, характерных сочетаний цветов), поэтому это название применялось очень широко по отношению к любым тканям из разноцветных утка и основы, которые можно было произвести в домашних условиях [Кирсанова 1995: 210].

Полотно – гладкая льняная ткань. Бумажная или шелковая ткань сходного переплетения. Полотняный, -ая, -ое. Сшитый из полотна. (ТСУ III: 540). Полотняные платки.

Сафьян – [перс, sâxtijân] выделанная козловая кожа высокого качества. Сафьяновый, -ая, -ое. прил. к сафьян, из сафьяна (ТСУ IV: 55). Сафьянные сапоги.

Нанковый – прилаг. к «нанка» – сорт грубой ткани из толстой пряжи, обычно желтого цвета (по имени города Нанкин в Китае). (Боголепов и Верховская1976: 268; ТСУ II: 388). Травяно-зеленый нанковый сюртук.

Нанка – плотная хлопчатобумажная ткань саржевого переплетения. Название от города Нанкин в Китае, места первоначального производства ткани. Известна с XVI века. Долгое время отличалась характерным желтым цветом с красноватым отливом. Со временем в странах Европы, в том числе и в России, было налажено производство собственно нанки. Однако волокно было иным, и его предпочитали отбеливать и окрашивать, что ухудшало свойство ткани. Нанку применяли очень широко – от шитья различных видов одежды до использования в технических целях. Нанка, особенно в 19 веке, считалась недорогой материей и обычно свидетельствовала о бедности или скудности средств владельца сшитой из нее одежды [Кирсанова 1995: 186].

Китайка – 1. Шелковая ткань, ввозившаяся в Россию из Китая (в старину).

2. Плотная хлопчатобумажная ткань, обычно синего цвета, из которой шили верхнюю одежду.

Г) Прилагательные, обозначающие степень новизны: новехонькие шапка и пояс, старинные кунтуши, новехонькая свитка, новые черевики, распоротый салоп, вдвое старее шаровар волостного писаря.

Д) Прилагательные (причастия), обозначающие качество одежды: намазанные дегтем сапоги, запачканная рубашка, чистая полотняная рубашка, вывороченный тулуп, расстегнувшаяся кофта и др.

Е) Прилагательные, указывающие на конструктивные свойства одежды: длинные сапоги, широкое платье, короткий тулуп, шаровары широки.

Ж) Прилагательные с оценкой: славные черевики, чудная шапка, нарядная кофта, богатая плахта, нарядный головной убор, скромный кафтан, праздничные плахты и др.

З) Прилагательные, обозначающие национальную принадлежность: татарское широкое платье; турецкие платья; запорожское платье.

И) Прилагательные, указывающие на социальное положение персонажа и называющие признаки форменной одежды: гетьманский мундир; шапка по манеру уланскому; козацкие шапки.

2.1.2. Глагольные сочетания

В глагольных словосочетаниях господствующий член может быть выражен спрягаемыми и неспрягаемыми формами глагола. В нашей работе мы обращаем внимание на глагольные сочетания, представляющие собой типичные, узуальные сочетания и неспецифичные.

1) К узуальным глагольным сочетанием можно отнести сочетания с паронимами: надеть(ся) - надевать(ся); одеть(ся) - одевать(ся)

Надеть — надевать зафиксировано как основное значение: «1. Натянуть, надвинуть (одежду, обувь, чехол и т. п.), покрывая, облекая кого, что-либо. Н. пальто. Н. шапку. Н. перчатки» [Бельчиков и Панюшева 1968: 182].

Пример у Гоголя:

«Посмотрю я, где ты достанешь черевики, которые могла бы я надеть на свою ногу» («Ночь перед Рождеством»);

«…что к попадье раз прибежала свинья, закричала петухом, надела на голову шапку отца Кондрата и убежала назад» («Ночь перед Рождеством»).

Одеть - одевать тоже имеет значение «облечь кого-либо в какую-либо одежду; нарядить кого-либо; снабдить; т.е. обеспечить одеждой. О. Ребенка. Он одет в черную суконную пару» (Бельчиков и Панюшева 1968: 184).

У Гоголя:

«С тёткой покойного деда, которая сама была на этой свадьбе, случилась забавная история: была она одета тогда в татарское широкое платье и с чаркою в руках угощала собрание» («Вечер накануне Ивана Купала»);

«Пооденутся в турецкие и татарские платья: всё горит на них, как жар…» («Вечер накануне Ивана Купалы»).

Схема управления:

надеть – надевать что?(пальто, шапку, и т.д.)

что на кого, на что? (рубашку на ребенка)

одеть - одевать

кого, что? (сына, куклу, чучело)

кого, что во что? (школьников в новую форму)

кого, что чем? (ребенка одеялом)

как? (по моде) [Бельчиков и Панюшева 1968: 185].

Антонимичными к рассмотренным используются следующие глаголы:

снять(ся) – снимать(ся) не зафиксировано как основное значение: «что с кого-чего. Раздевая кого-н., освободить от того, что было надето, убрать то, что было надето. С. шубу с гостя.«Что» со словами «с себя» и без них. Раздеваясь, освободить себя от того, что было надето, убрать то, что было надето. С. шляпу в знак приветствия. С. с себя шубу. «Что» с кого-чего. Раздевая, ограбить. Воры сняли с прохожего шубу» (ТСУ IV: 826; СО: 642).

У Гоголя:

«Кузнец вошёл, не говоря ни слова, не снимая шапки, и почти повалился на лавку» («Ночь перед Рождеством»);

«…и дюжий мужик почтительно стоит, снявши шапку, во все продолжение, когда голова запускает свои толстые и грубые пальцы в его лубочную табакерку» («Майская ночь, или Утопленница»).

Скинуть(ся) и скидать(ся) – скидывать(ся) и скидавать(ся); скинуть – «Что. Раздевая или раздеваясь, снять (разг.). Одежду дорожную скинь. Фет» (ТСУ IV: 214).

Скидать – скидавать, скидывать(ся) – «(простореч. Сбросить, снять, скинуть вниз в несколько приемов» (ТСУ IV: 213).

У Гоголя:

«…но, увидевши, что никого не было, выключая только мешки, которые лежали посереди хаты, вылезла из печки, скинула теплый кожух, оправилась, и никто бы не мог узнать, что она за минуту назад ездила на метле» («Ночь перед Рождеством»);

«Жаль, что холодно и не хочется скидать кожуха!» («Ночь перед Рождеством»).

Сбросить – сбрасывать – «Снять с себя (разг.)» (ТСУ IV: 64); «что. небрежно снять, скинуть. Снять с себя одеяло. Снять платок с плеч» (СО: 607).

У Гоголя:

«…пламя вспыхнуло, бедная тетка, перепугавшись, давай сбрасывать с себя, при всех, платье…» («Вечер накануне Ивана Купалы»).

Примерить – примерять и примеривать – «Надеть, приложить или наложить предварительно с целью выяснить соответствие нужной мере. П. платье. П. сапог» (ТСУ II: 817); «Надеть (платье, обувь) для определения соответствия мерке, годности по размеру. П. пиджак» (СО: 514).

У Гоголя:

«Да я и позабыла… дай примерить очипок, хоть и мачехин, как-то он мне придется!» («Сорочинская ярмарка»).

2) Специального внимания заслуживают глаголы, обозначающие «быть в какой-либо одежде», сближающиеся с значением состояния: носить, ходить, быть в чем-либо.

Глагол носить употребляется в несов. виде «носить что –длительное время, ходить каким-л. образом одетым, причесанным, украшенным и т. п., иметь что-л. на себе» [Сазонова 1989: 238].

У Гоголя:

«А черевики, которые носит царица, достал? Достань черевики, выйду замуж! – и, засмеявшись, убежала с толпою» («Ночь перед Рождеством»);

«Голова терпеть не может щегольства: носит всегда свитку черного домашнего сукна…»(«Майская ночь, или Утопленница»).

Ходить – зафиксировано его производное значение: «носить что-либо, одеваться во что-либо: Аня зимой ходит только в шубе» [Сазонова 1989: 509]; «быть одетым во что-н., иметь какой-н. внешний вид [ТСУ IV: 1164].

Гоголь широко употребляет это глагол:

«Если бы она ходила не в плахте и запаске, а в каком-нибудь капоте, то разогнала бы всех своих девок» («Ночь перед Рождеством»);

«Прежде, бывало, в Миргороде один судья да городничий хаживали зимою в крытых сукном тулупах, а все мелкое чиновничество носило просто нагольные…»(«Ночь перед Рождеством»).

3) В тексте встречаются некоторые глаголы, не являющие специфическими показателями действия, обращенного к наименованиям одежды, они употребляются в определенных ситуациях: схватить, натянуть, брать(ся). Примеры:

«А Черевик, как будто облитый горячим кипятком, схвативши на голову горшок вместо шапки, бросился к дверям и как полоумный бежал по улицам, не видя земли под собою…» («Сорочинская ярмарка»);

Синоним к «надел»:

«Кузнец схватился натянуть на себя зелёный жупан, как вдруг дверь отворилась и вошедший с позументами человек сказал, что пора ехать» («Ночь перед Рождеством»);

«Тут приятели побрались за шапки, и пошло лобызание» («Сорочинская ярмарка»);

«Уж не чета какому-нибудь нынешнему балагуру, который как начнет москаля везть, да еще и языком таким, будто ему три дня есть не давали, то хоть берись за шапку да из хаты» («Вечер накануне Ивана Купалы»).

Следует заметить, что глагол брать(-ся) употребляется только в сочетании с названиями головных уборов, из чего следует, что такое сочетание обозначает некую этикетную форму.

4) Иногда явно преобладает характеризующее значение, когда Гоголь использует глаголы как средство создания комического: нахлобучить, засунуть, влезть. Примеры в тексте:

«-Ну, прощай, Чуб! – и, нахлобучив капелюхи, вышел из хаты» («Ночь перед Рождеством»);

«Тут он отворотился, засунул набекрень свою шапку и гордо отошел от окошка, тихо перебирая струны бандуры» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Ведь я знаю, что каждая дрожит под одеялом, как будто бьет ее лихорадка, и рада бы с головою влезть в тулуп свой» («Пропавшая грамота»).

2.2. Особенности предметно-конкретной лексики и ее изобразительный потенциал

Художественно-изобразительную функцию выполняет, прежде всего, конкретная лексика, к которой принадлежат наименования туалета. Уфимцева A.A. называет конкретную лексику именами с денотативным и денотативно-сигнификативным значением. Специфика этой лексики состоит в том, что «знаковое значение имен конкретных предметов, независимо от того, являются они родовыми или видовыми названиями, не перестают носить денотативно-сигнификативный характер, представление предмета превалирует над понятийной стороной значения» [Уфимцева 1977: 64]. В своей работе она отличает конкретную лексику от абстрактной лексики – конкретная лексика может служить материалом для выражения сравнения, а абстрактная – обычно не обладает этим свойством. Семантические признаки конкретных имен могут служить основанием для создания тропов. Таким образом, конкретная лексика обладает высоким изобразительным потенциалом, что выражается в широком использовании ее в качестве средства художественной изобразительности.

Одной из эстетических функций слова в художественном тексте является его изобразительно-номинативная роль. Васильева А.Н. подчеркивает, что примером этого служит художественная речь, выполняющая изобразительно-номинативную функцию. С одной стороны, художественная речь воспроизводит мир конкретной реальности, с другой стороны, она служит для создания образного мира. «В языке художественной литературы можно выделить активные группы слов, объединяемых определенными смыслами, более или менее регулярно актуальными в литературных описаниях и повествованиях. Сюда следует отнести слова, обозначающие внешность человека (рост, фигуру, лицо, глаза, руки и другие части тела, костюм), его жесты, мимику, речевое поведение. Сюда следует отнести слова, обозначающие цвет, свет и освещенность, звучания, температуру, фактуру, запахи и другие конкретно-чувственно воспринимаемые признаки. В разных произведениях в различной степени, но в целом активны слова, обозначающие регулярные объекты и атрибуты природного пейзажа, внешнего облика города или помещения, интерьер, а также время (года, суток, промежутков), погоду и некоторые другие [Васильева 1983: 48 – 52]. Это высказывание можно отнести и к группе наименований предметов туалета в цикле повестей Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»: они выполняют функцию художественной детали и не только называют указанные предметы, но и являются важной частью в создании образной системы произведения. «Бытовые эпизоды, – пишет Ю.С.Сорокин, – не представляют для Гоголя конечной цели, ...они нужны ему для типизации художественного образа и составляют не внешний фон повествования, а его внутренний компонент» [Сорокин 1954: 14].

Для языка художественной литературы применимо понятие о «всеобщей образности», о чем писал Шмелев Д. Н.: «В художественном тексте может не быть «образных метафорических слов и выражений, в нем могут отсутствовать слова и выражения, которые сами по себе являются экспрессивными или стилистически окрашенными, – но, тем не менее перед нами будет образная экспрессивная речь, поскольку она что-то изображает и вызывает какие-то переживания» [Шмелев 196: 38]. Это особенно актуально для анализируемой нами лексики.

Компоненты языка в художественном произведении выполняют особую функцию, которую принято называть эстетической. Максимов Л. Ю. подчеркивал, что «в художественной литературе язык выступает в эстетически превращенной, или, лучше сказать, в эстетически преображенной, коммуникативной функции» [Анализ художественного текста 1975: 18].

Из отличительных признаков художественной литературы необходимо подчеркнуть следующее: характер отражения жизни и особенности отношения автора к читателю. Оба эти признака тесно между собою связаны. Художественная литература, как и вообще искусство, отражает мир в образной, чувственно-конкретизированной форме и благодаря этому воздействует на чувства читателя.

Художественное слово «тем-то и отличается от нехудожественного, – писал Л. Н. Толстой, – что вызывает бесчисленное множество мыслей, представлений и объяснений» [Толстой 1938 Т. 8: 306]. Эмоционально воздействуя на читателя, оно делает его сопереживателем и в какой-то мере соучастником описываемых событий.

Писатель отражает мир не прямо, а через творимую им образную систему произведения, которую не без основания называют художественной моделью мира. Центром художественной модели мира является человек не только как социальный тип, но и – специфично для искусства как личность, характер, во всей сложности его интересов и переживаний.

Итак, «потенциал» конкретно-предметной лексики в системе образных средств языка является базой для создания тропов. Тропы на основе данной лексики в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» представлены, прежде всего, сравнением.

«Сравнение – вид тропа, основанный на уподоблении соотносимых явлений» [Литературная энциклопедия терминов и понятий 2001: 1022].

2.2.1. Наименования предметов одежды как основа сравнений

При помощи сравнений Гоголь вводит в повествование дополнительный жизненный материал и эмоциональные краски. Гоголь решительно избегал абстрактных, туманных, расплывчатых сопоставлений. Сравнения его в поэме почти всегда носят конкретный, осязаемый характер; они взяты не из отвлеченной сферы, а из быта, окружающего предметного мира, природы.

Известно, что в основе экспрессивно-образной стилистической информации лежит соотнесенность с некоторым предметом через указание на другой предмет или признак, что предполагает сопоставление двух предметов (вещей, явлений, процессов и т.п.) или двух признаков предметов на основе разнообразных отношений, существующих между ними в реальной действительности или в воображении коммуниканта.

«Вещи у Гоголя наделены куда большей энергией и волей, чем их обладатели», – замечает один из современных исследователей эстетики Гоголя [Милдон: 42].

А.Белый считал, что именно «сравнение – источник фигур изобразительности в прозе Гоголя» [Белый 1996: 288]. В произведении часто встречаются наименования предметов одежды в сравнениях.

«Красные, как жар, шаровары, синий жупан, цветной пояс…» («Пропавшая грамота»);

«При последнем слове Параска вспыхнула ярче алой ленты, повязывавшей ее голову, а беспечный отец ее вспомнил, зачем пришел» («Сорочинская ярмарка»);

«…с повязанными на голове красными и синими лентами, которые…богатою короною покоились на ее очаровательной головке» («Сорочинская ярмарка») и др.

Достаточно часто у Гоголя состояние природы сравнивается с элементами костюма и наоборот:

«Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках…» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Скирды хлеба то там, то сям, словно козацкие шапки, пестрели по полю» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«…по полю пестрели нивы, что праздничные плахты чернобровых молодиц» («Пропавшая грамота»);

«Козаки наши ехали бы, может, и далее, если бы не обволокло всего неба ночью, словно черным рядном, и в поле не стало так же темно, как под овчинным тулупом» («Пропавшая грамота»).

2.2.2. Наименования предметов одежды как знаки, отличающие персонажей по их социальному статусу, профессиональной принадлежности, полу и т. п.

Многие исследователи отмечают, что одежда – это культурный универсальный код, символ, знак, выражающий сложные понятия социальной среды. Конкретная изобразительная форма любого типа одежды представляет собой «сложную систему овеществленных в крое, цвете, орнаменте и композиции эстетических и этических взглядов народа» [Кирсанова 1991: 10].

Наименования предметов туалета могут служить также знаком половых различий (мужчин и женщин). Исследователями давно было замечено, что половые различия отражаются и в языке их носителей (см. у В.В. Виноградова о дамском языке у Гоголя, и др.). Об этом пишет Н.Н. Морозова: «...психологические различия между мужчинами и женщинами заметно проявляются именно в языковых различиях, особенно в «этикетных» и ритуальных речевых ситуациях: в формах приветствий, благодарности, извинения и т. п.» [Морозова 2003: 65].

Сословные различия обнаруживаются в повседневной жизни человека через выбор ткани, покрой, сочетание деталей, их соответствие времени и ситуации, цвет. У Гоголя социальное положение персонажа можно выявить через название одежды и ее деталей, ткани, цвета и т. д.

У персонажей из простого народа очень подробно описаны наименования одежды, так как действие происходит на хуторе, и главными героями являются именно крестьяне.

«Шел ли набожный мужик, или дворянин, как называют себя козаки, одетый в кобеняк с видлогою, в воскресенье в церковь или, если дурная погода, в шинок, – как не зайти к Солохе…» («Ночь перед Рождеством»);

« – А как он одет, пан писарь?

– В черном вывороченном тулупе, собачий сын, пан голова» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Этот темно-коричневый кафтан, прикосновение к которому, казалось, превратило бы его в пыль; длинные валившиеся по плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые на босые загорелые ноги, – все это, казалось, приросло к нему и составляло его природу» («Сорочинская ярмарка»);

«А пойдет ли, бывало, Солоха в праздник в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверх ее синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы…» («Ночь перед Рождеством»);

«Приехавши же в Диканьку, спросите только первого попавшегося навстречу мальчишку, пасущего в запачканной рубашке гусей: «А где живет пасичник Рудый Панько?» («Предисловие») и др.

Представляя четкую информацию, как о своем владельце, так и о социальной среде, одежда даже в самой общей форме несет «знаково-коммуникативную информацию» [Козлова 1980: 21]. Одежда может выступать как знак:

• половой идентификации (женщин и мужчин);

• социального положения (дворяне, купцы, крестьяне и т. д.);

• национальной принадлежности (чекмень – экзотическая одежда (восточная));

• служебного положения (чиновники, военные);

• семейного положения (повойники, сороки у замужних крестьянок);

• этикетных отношений (шляпа, шапка, картуз).

Из перечисленных компонентов знаково-коммуникативной информации, связанной с предметами одежды, следует закономерный вывод о том, что этот пласт лексики является не только составной частью внешней характеристики человека, но и психологической, социальной характеристики.

Использование наименований предметов туалета в определенной социальной сфере может делать ее своеобразным социальным знаком, употребляемым в произведениях художественной литературы как художественная деталь, характеризующая описываемого персонажа. Иначе говоря, название предметов туалета может быть не только составной частью внешней характеристики человека, но и средством описания его имущественного и социального положения.

Таким образом, слово в художественном тексте имеет не только номинативное значение, но и выполняет роль характеризации. Другими словами, является знаком, совмещающим указание на определенный референт и соответствующее его качество. Например, наименование предмета одежды может подчеркивать одновременно социальную принадлежность лица – обладателя соответствующего предмета туалета (фрак – предмет лица из привилегированного сословия), профессиональный признак (ботфорты – признак военного).

Очень яркими и образными являются описания персонажей, для создания которых используются сразу несколько наименований одежды:

«Но мы и позабыли, что и она тут же сидела на высоте воза, в нарядной шерстяной зеленой кофте, по которой, будто по горностаевому меху, нашиты были хвостики, красного только цвета, в богатой плахте, пестревшей, как шахматная доска, и в ситцевом цветном очипке, придававшем какую-то особенную важность ее красному, полному лицу…» («Сорочинская ярмарка»);

«Как дивчата, в нарядном головном уборе из желтых, синих и розовых стричек, на верх которых навязывался золотой галун, в тонких рубашках, вышитых по всему шву красным шелком и унизанных мелкими серебряными цветочками, в сафьянных сапогах на высоких железных подковах, плавно, словно павы, и с шумом, что вихорь, скакали в горнице» («Вечера на хуторе близ Диканьки»);

«Голова терпеть не может щегольства: носит всегда свитку черного домашнего сукна, перепоясывается шерстяным цветным поясом, и никто никогда не видал его в другом костюме, выключая только времени проезда царицы в Крым, когда на нем был синий козацкий жупан» («Майская ночь, или Утопленница») и др.

В. Г. Белинский был убежден в том, что «Гоголь не пишет, а рисует; его изображения дышат живыми красками действительности. Видишь и слышишь их» [Белинский т. 6: 355]. Действительно, в манере письма у Н.В. Гоголя было много общего с художником-живописцем, для него краски играли огромную роль. В портретах персонажей цвет их одежды играет существенную роль и гармонирует с природой и окружающей обстановкой.

2.2.3. Наименования предметов одежды как средство изображения пейзажа, описания природы

Гоголь – общепризнанный мастер художественных описаний. В.В. Набоков в эссе «Николай Гоголь» писал, что для Гоголя пейзажи, портреты, интерьеры намного важнее, чем сами сюжеты. Описания в произведении Гоголя самоценны, их манера и стиль очень выразительны, прежде всего, благодаря обилию предметно-бытовых, портретных, языковых и других деталей. Рассмотрим некоторые примеры, когда наименования предметов туалета используются Н.В. Гоголем для характеристики пейзажа и наоборот.

«Скирды хлеба то там, то сям, словно козацкие шапки, пестрели по полю» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«Левко посмотрел на берег: в тонком серебряном тумане мелькали легкие, как будто тени, девушки в белых, как луг, убранный ландышами, рубашках…» («Майская ночь, или Утопленница»).

2.2.4. Наименования предметов одежды в формах этикета

Изучая творчество Гоголя, нельзя не обратить внимание на использование анализируемых слов в качестве знаков этикета. В цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголь использует одно слово для наименования данной ситуации – шапка.

1. Снять/снимать/брать шапку как знак приветствия, почтительного отношения, уважения.

«Тут приятели побрались за шапки, и пошло лобызание» («Сорочинская ярмарка);

«Много встречных, и особливо молодых парубков, брались за шапку, поравнявшись с нашим мужиком» («Сорочинская ярмарка»);

«Все село, завидевши его, берется за шапки; а девушки, самые молоденькие, отдают добридень» («Майская ночь, или Утопленница»);

«Кузнец вошел, не говоря ни слова, не снимая шапки, и почти повалился на лавку» («Ночь перед Рождеством»);

«…дверь растворилась, и мужик, не снимая шапки, ступил за порог и стал, как будто в раздумье, посреди хаты, разинувши рот и оглядывая потолок» («Майская ночь, или Утопленница»).

1. В выражении почтительности:

«Господ в крытых сукном шубах он увидел так много, что не знал, кому шапку снимать» («Ночь перед Рождеством»);

«…как плясавший при месяце черт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего верхом,…» («Ночь перед Рождеством»);

«…и дюжий мужик почтительно стоит, снявши шапку, во все продолжение, когда голова запускает свои толстые и грубые пальцы в его лубочную табакерку» («Майская ночь, или Утопленница»).

3. Взять/надеть шапку как знак окончания встречи, ухода.

«Уж не чета какому-нибудь нынешнему балагуру, который как начнет москаля везть, да еще и языком таким, будто ему три дня есть не давали, то хоть берись за шапку да из хаты» («Вечер накануне Ивана Купалы»);

«…плюнул на пол, взял шапку и вышел» («Предисловие»).

8. Сюжетообразующая функция наименований предметов одежды

Помимо типологизирующей и характерологической функции одежда играет в художественном мире Н.В.Гоголя сюжетообразующую роль. Это красная свитка в «Сорочинской ярмарке», шапка в «Пропавшей грамоте», черевики в «Ночи перед Рождеством».

«Только хватился за шапку – и шапки нет» («Пропавшая грамота»);

«Дед не любил долго собираться: грамоту зашил в шапку…» («Пропавшая грамота»);

«Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших?» («Ночь перед Рождеством»);

«Достань, кузнец, царицыны черевики, выйду за тебя замуж!» («Ночь перед Рождеством»);

«Шапку отдадим тебе, только не прежде, пока сыграешь с нами три раза в дурня» («Пропавшая грамота»);

«Нет, этого мало! – закричал дед, прихрабрившись и надев шапку» («Пропавшая грамота»);

«На ярмарке случилось странное происшествие: всё наполнилось слухом, что где-то между товаром показалась красная свитка» («Сорочинская ярмарка»);

 «Жид рассмотрел хорошенько свитку: сукно такое, что и в Миргороде не достанешь! а красный цвет горит, как огонь, так что не нагляделся бы!» («Сорочинская ярмарка»);

«Перекупка дивилась, дивилась и наконец смекнула: верно, виною всему красная свитка. Недаром, надевая ее, чувствовала, что ее всё давит что-то» («Сорочинская ярмарка»).

ВЫВОДЫ

В результате проведенного исследования мы пришли к следующим выводам.

В ассоциативно-смысловое поле одежда в тексте повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» входят слова и выражения синтагматически связанные со словами, называющими предметы одежды. Это прилагательные (славные черевики, чудная шапка, нарядная кофта, богатая плахта, нарядный головной убор, скромный кафтан, праздничные плахты) и глаголы (ходила в плахте, носить черевик, примерять очипок, надеть платье).

В анализируемом АСП находятся слова как связанные в языке с предметами одежды (надеть, красный, носить, новый), так и те, которые используются только Н.В. Гоголем (схватить в значении «надеть», браться за шапку в значении «приветствовать», балахон цвету застуженного картофельного киселя, жилет цвета винных дрожжей, гороховый кафтан).

На периферию АСП одежда в тексте повестей Н.В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» можно отнести слова, которые редко встречаются в тексте и не играют значимой роли в создании текстовой образности или сюжетостроении.

«С тёткой покойного деда, которая сама была на этой свадьбе, случилась забавная история: была она одета тогда в татарское широкое платье и с чаркою в руках угощала собрание» («Вечер накануне Ивана Купала»);

«Господ в крытых сукном шубах он увидел так много, что не знал, кому шапку снимать» («Ночь перед Рождеством»).

Анализ синтагматических связей слов, называющих одежду, позволил определить художественно-изобразительные функции слов исследуемого АСП в тексте поэмы.

Изобразительно-номинативную функцию выполняет, прежде всего, конкретная лексика, к которой принадлежат наименования туалета. Конкретная лексика обладает высоким изобразительным потенциалом, поскольку она служит для создания тропов.

Компоненты языка в художественном произведении выполняют особую функцию, которую принято называть эстетической.

Итак, «потенциал» конкретно-предметной лексики в системе образных средств языка является базой для создания тропов. Тропы на основе данной лексики в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» представлены, прежде всего, сравнением.

Наименования предметов туалета в ряде случаев используются Н.В.Гоголем для характеристики пейзажа и описания природы.

Несмотря на то, что тропы не являются основным средством художественного изображения, встречающиеся сравнения являются весьма емким и метким средством изображения соответствующих ситуаций.

В цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголь использует слово шапка в этикетной речевой функции.

Сюжетообразующую функцию выполняют, например, слова свитка (Сорочинская ярмарка), шапка, черевики («Ночь перед Рождеством»).

Таким образом, в 1-ой главе нашей работы анализируется система номинаций одежды в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки». Эта система представляет собой определенную иерархию, основанную на отношениях гипонимии. Интересно, что слово «одежда» в тексте не употребляется ни разу. Не встречается также в тексте слово «обувь».

Дальнейшая классификация строится на основе дифференциальных признаков, таких, как признак, указывающий на принадлежность к полу (наименования мужской и женской одежды), социальное положение героя (наименования народной или крестьянской одежды и одежды дворян и чиновников), его профессиональную принадлежность и ситуацию «использования» одежды (наименования предметов туалета официальной и бытовой одежды), а также деление на верхнюю и нижнюю.

С точки зрения современного русского языка среди анализируемых лексем встречается большая группа устаревших слов, преимущественно историзмов, например: сюртук, кобеняк, видлога, капелюхи и т. д. Наряду с парадигматической характеристикой наименований туалета обращается внимание на некоторые особенности сочетаемости (синтагматики) анализируемых слов. Прежде всего рассматриваются сочетания с именем прилагательным. При этом обращается внимание на семантические группы имен прилагательных. Например,

• прилагательные, обозначающие цвет – это наиболее многочисленная группа: красные сапоги, синий сюртук, желтые сапожки, белые рубашки и др.;

• прилагательные, обозначающие материал – это тоже многочисленная группа: шерстяная кофта, ситцевый очипок, полотняная рубашка и др.;

• прилагательные, обозначающие качество одежды: запачканные шаровары, вывороченный тулуп и др.; прилагательные, обозначающие национальную принадлежность: татарское широкое платье, турецкое платье и др.;

• оценочные прилагательные: чудная шапка, славные черевики и др.

Кроме этого, обращается внимание на некоторые сочетания анализируемых лексем с глаголами. При этом отмечаются типичные, традиционные сочетания (например, с глаголами надеть(ся), раздетъ(ся), переодетъ(ся), скидывать – скинуть и др.) и сочетания, отличающиеся особой экспрессий: нахлобучив капелюхи, сбрасывать с себя платье, скидать кожуха и др.

Вторая глава рассматривает художественно-изобразительную функцию наименований предметов одежды в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки». Изобразительно-номинативную функцию выполняет, прежде всего, конкретная лексика, к которой принадлежат наименования одежды. «Потенциал» конкретно-предметной лексики в системе образных средств языка является базой для создания тропов. Тропы на основе данной лексики в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» представлены, прежде всего, сравнением.

Анализируется знаковая функция наименований, проявляющаяся в дифференциации персонажей по их полу (наименования женского дамского туалета, наименования женского крестьянского туалета, наименования мужского туалета.

В тексте поэмы наименования туалета иногда используются как средство описания природы. Показательны случаи использования данной лексики в формах этикета.

В художественном мире Н.В.Гоголя одежда играет сюжетообразующую роль (например, красная свитка в «Сорочинской ярмарке»).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Забвение слова приводит к неадекватному, неполноценному пониманию художественного текста.

Писатель создает литературное произведение для читателя, реакция которого заключается в восприятии и осмыслении текста. Текст является промежуточным результатом речевой деятельности, направленной на формирование в сознании читателя мысли, адекватной исходной мысли автора. Успех литературной коммуникации зависит от многих причин, в том числе от читательской активности и языковой компетенции. Для этого необходима одинаковая ориентация и автора и читателя, которая трансформируется вслед за изменениями всей совокупности сторон жизни общества. Очевидно, что она неодинакова в начале XIX в. и в конце XX в. – начале XXI в. Столкновение современного читателя со словами, которые он не знает (агнонимами), вызывает появление некоторых пробелов в восприятии произведений прежних эпох. Возникающая «диспропорция между современным понятием о слове и восприятием слова на других стадиях развития создает противоречия в понимании самой лексической единицы...» [Виноградов 1994: 30]. Поэтому исследование истории слов позволит читателю, а также учащимся получить более полное представление о быте, традициях русской жизни прошлого столетия. Это расширит их представления об истории русской культуры в целом, о связях ее с современностью.

Проведенное нами исследование позволяет сделать некоторые обобщения.

В данной работе было рассмотрено 175 карточек с текстовым материалом в составе АСП «наименования предметов туалета» в цикле повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя с точки зрения их системной организации, индивидуальных лексико-семантических особенностей и художественно-изобразительных функций.

Определяя структуру АСП, мы опирались на определения значений слов в толковых словарях исследуемого периода и в современных толковых словарях. Они являлись объективным свидетельством при характеристике исторической семантики слова. Информацию о значении слова можно считать достаточно объективной в силу того, что она показывает опыт носителей языка определенного хронологического среза.

Цикл повестей Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки» увидел свет более чем 100 лет тому назад. Естественно, за этот период в литературном языке, а соответственно и в языке художественной литературы, произошли значительные изменения, и, прежде всего – в его лексическом составе. Особенным изменениям обычно подвергаются тематические группы наименований, связанных с экстралингвистическими факторами, зависящими от «капризов моды», социальных ориентиров в области культуры, науки, техники и т.п.

В работе была представлена определенная модель анализа лексем:

А) Место лексемы в составе текстовой лексико-тематической группы.

Б) Характеристика каждой лексемы состояла из словарных определений, исторических справок, примеров из текста анализируемого произведения и экстралингвистических комментариев.

Наряду с парадигматической характеристикой были рассмотрены некоторые синтагматические особенности анализируемых лексем; рассмотрены наиболее характерные сочетания с ЛСГ – прилагательных и ЛСГ – глаголов; по возможности были отмечены особенности гоголевского словоупотребления.

В работе были систематизированы важнейшие художественно- изобразительные функции анализируемой лексики: в структуре образов персонажей поэмы в зависимости от определенных ситуаций, представленных в тексте поэмы; при описании пейзажа и т.п. Специальное внимание было уделено использованию наименований одежда в формах этикета. Были рассмотрены наиболее характерные тропы, употребляемые в поэме.

Данные результаты дают материал для углубления научного представления о функциональном статусе АСП одежда как элементе художественно-речевой организации художественных текстов.

Материалы и выводы данного исследования могут быть использованы в преподавании курсов по стилистике художественной речи, стилистике русского языка и лингвистическому анализу художественного текста, на уроках литературы. Они также могут помочь в переводческой практике.

Выявленный корпус АСП «наименования предметов туалета» может найти применение в комментариях для массового читателя (как русского, так и иностранного).

НАУЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ

1. Антоненкова Е.В. Наименования женской одежды в памятниках русской письменности XV -XVTT вв.: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 1997.

2. Апресян Ю.Д. Дистрибутивный анализ значений и структурные семантические поля // Лексикографический сборник. Вып. V., М., 1962.

3. Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М., 1974.

4. Арутюнова Н.Д. Номинация и текст. // В книге: Языковая номинация (виды наименований). М., «Наука», 1977.

5. Барлас Л.Г. Русский язык. Стилистика. М., 1978.

6. Бахтин М.М. Эстетика слова.// Контекст 1973. М., 1974.

7. Белинский В.Г. Полное собрание сочетание. Т.6.

8. Беловинский Л.А. Российский историко-бытовой словарь. Студия «ТРИТЭ», «Российский архив», М., 1999.

9. Белошапкова В.А., Брызгунова Е.А., Земская Е.А. и др. Современный русский язык: Учебник для филол. спец. ун-тов. / Под ред. В. А. Белошапковой. – 2-е изд., испр. и доп. - М.: Высшая школа, 1989.

10. Беркович Т.Л. Формирование тематической группы «головные уборы» в русском языке (11 —20 вв.). - Дисс. ... кандфилол. наук. -М., 1981.

11. Бертельс А.Е. Разделы словаря, семантические поля и тематические группы слов// Вопросы языкознания, 1982. - № 4.

12. Боголепов П.К. и Верховская Н.П. Тропа к Гоголю. М., 1976.

13. Бондарко А.В. Принципы функциональной грамматики и вопросы аспектологии. – М., 2001.

14. Ванюшин Н. М. Лексико-семантическая группа наименований сосудов в русском языке (По памятникам письменности (16 - 17вв). - Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. М., 1972.

15. Васильев Л.М. Теория семантических полей// Вопросы языкознания, 1971, №5.

16. Вахрос И. С. Названия обуви в русском языке. Древнейшие наименования до Петровской эпохи// Ежегодник Института по изучению СССР в Финляндии. Прил. К № 6 - 10. - Хельсинки, 1959.

17. Ведерникова Н.М. Эстетика народной одежды в произведениях фольклора // Традиции народной одежды искусство современного костюма, М., 1973.

18. Виноградов В. В. О языке художественной литературы. – М., 1959.

19. Виноградов В. В. Язык художественных произведений // Вопросы языкознания, 1954, № 5.

20. Виноградов В.В. Из истории стилей русского исторического романа (Пушкин и Гоголь)//Вопрос литературы, № 12, 1958.

21. Виноградов В.В. О теории художественной речи. М., 1971.

22. Виноградов В.В. О языке художественной литературы. М., 1959.

23. Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII - XIX вв. М., 1982.

24. Виноградов В.В. Этюды о стиле Гоголя. Л., 1926.

25. Виноградов В.В. Язык Гоголя и его значение в развитии русского литературного языка.//Материалы и исследования по истории русского литературного языка. М., 1953., Т 3.

26. Виноградов В.В. Язык Гоголя и его значение в истории русской литературной речи XIX в.//Очерки по истории русского языка XVII - XIX вв. М., 1982.

27. Вопросы русского языкознания. - Вып. 2. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979.

28. Гак В.Г. К типологии лингвистических номинаций// Языковая номинация. Общие вопросы. М., 1977.

29. Гак В.Г. Семантическая структура слова как компонент семантической структуры высказывания// Семантическая структура слова. М., 1971.

30. Галанов Б. Живопись словом. Портрет. Пейзаж. Вещь. — М.: Сов. Писатель, 1974.

31. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 1981.

32. Гинзбург P.C. О взаимосвязи лингвистического и экстралингвистического в лексике// Иностранные языки в школе. М., 1972.

33. Городецкий Б.Ю. К проблеме семантической типологии. – М., 1969.

34. Гуковский Г.А. Реализм Гоголя. М., 1959.

35. Добин Е. Искусство детали. Наблюдения и анализ (О творчестве Гоголя и Чехова). Советский писатель. Ленинградское отделение, 1975.

36. Дутников A.B. Лингвистический анализ поэмы Гоголя// Русская речь. № 6, 1973.

37. Еремина Л.И. О языке художественной прозы Н.В. Гоголя: Искусство повествования. - М., 1987.

38. Ефимов А.И. О значении Гоголя в развитии русского литературного языка//Николай Васильевич Гоголь. Сборник статьей. Под редакцией проф. А.Н. Соколова. Изд. Московского университета, 1954.

39. Жигалова О. В. Наименования одежды и ее деталей в современном русском языке: дисс. ... канд. филол. наук. - Алма-Ата. 1986.

40. 3еньковский В. Гоголь, М. 1997.

41. 3олотускийИ.П. Гоголь, М., 1998.

42. Каде Т.Х., Губина О.Б.Современная одежда и ее наименования в русском языке. Краснодар, 1993.

43. Караулов Ю.Н. Общая и русская идеография. – М., 1976.

44. Караулов Р.Н. Структура лексико-семантического поля// Филологические науки, 1972., №1.

45. Кирсанова P.M. Костюм в русской художественной культуре 18 - первой половины 20 вв.: Опыт энциклопедии // Под ред. Т.Г. Морозовой, В.Д. Синюкова.-М.: Большая Российская энциклопедия, 1995.

46. Кодухов В.И. Лексико-семантические группы слов. Л., 1955.

47. Кожин А.Н. Язык Н.В.Гоголя. М., 1991.

48. Козлова В.Л. Тематическая группа «одежда» в «Описании тобольского наместничества» // Русский язык: проблемы теории и методики преподавания. - Нижневартовск,1997.

49. Козлова Т.В. Костюм как знаковая система. Конспект лекций., М., 1980.

50. Коршунова Т.Т. Костюм в России XVIII - начала XX века: Из собраний Государственного Эрмитажа. ,Л.: Художник РСФСР, 1979.

51. Кузнецова Э. В. Русская лексика как система. - Свердловск, 1980.

52. Кулакова Н. В. Наименования одежды в языке А. С. Пушкина. (Лексикографический и функционально- стилистический аспекты): Дисс. ... канд. филол. наук., М., 2000.

53. Левин В. Д. О месте языка художественной литературы в системе стилей национального языка. В сб.: Вопросы культуры речи, вып. 1, М., 1955.

54. Лексика художественного шитья и украшения ткани в русском языке 16 - первой половины 18 вв. - Автореф. дисс. ... канд. филол. наук, Вологда, 1999.

55. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII - нач. XIX в.) Спб., 1994.

56. Лотман Ю.М. В школе поэтического слова: Пушкин, Лермонтов, Гоголь. М., 1988.

57. Лыжова Л.К. Диалектная лексика со значением одежды и обуви в южнорусских говорах (на материале говора с. Хреново Воронежской области), М., 1977.

58. Максимов Л.Ю. Литературный язык и язык художественной литературы.//Сборник статей. Анализ художественного текста. М.,1975.

59. Мандельштам И. Е. О характере гоголевского стиля. Глава из истории русского литературного языка, Гельсингфорс, 1902.

60. Манн Ю. В. Диалектика художественного образа, М., 1987.

61. Манн Ю.В. Поэтика Гоголя. М., 1988.

62. Маслова Г.С. Народная одежда в восточнославянских традиционных обычаях и обрядах XIX - н. XX века. М., 1984.

63. Маслова Г.С. Народная одежда русских, украинцев и белорусов в XIX - н. ХХ вв. // Восточнославянский этнографический сборник. Очерки народно- материальной культуры русских, украинцев и белорусов в XIX - н. ХХвв., М., 1956.

64. Медникова Э.М. Значение слова и методы его описания. М.,1974.

65. Мерцалова М.Н. История костюма. Очерки истории костюма., М., 1972.

66. Мерцалова М.Н. Костюм разных времен и народов: В 4 т., М, 1996.

67. Мильдон В. И. Эстетика Гоголя. М., 1998.

68. Набоков В.В.Николай Гоголь. «Новый мир», 1987, №4.

69. Николаев Д.П. Сатира Гоголя. М., 1984.

70. Новиков Л.A.Лингвистическое толкование художественного текста. М., 1979.

71. Новиков Л.А. Семантика русского языка. М., 1982.

72. Новиков Л.А. Художественный текст и его анализ. М., 1988.

73. Общее языкознание. Внутренняя структура языка. М., 1972.

74. Орехова Т.И. Формирование тематической группы названий водных средств передвижения в истории русского языка XVIII - XX вв. - Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. Браул,2000.

75. Паникаровская Т.Г.Из наблюдений над лексикой одежды в вологодских говорах в связи с вопросникомOЛA // М., 1973.

76. Покровский М.М. Избранные труды по языкознанию. М., 1959.

77. Полякова H.H. История наименований напитков в русском языке 11-17 вв. - Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. М., 1983.

78. Поспелов Г.Н. Творчество Н.В.Гоголя. М., 1953.

79. Прохоров В.А. Материалы по истории русской одежды и обстановки жизни народной. - Т. I , СПб.: типогр. АН, 1881 - 1884.

80. Прохорова В.Н. Тематическая группа слов как микросистема// Репьева Э.Н. Из наблюдений над номинацией одежды в памятниках русской и украинской деловой письменности XV в. // Исследования по лексикологии и грамматике русского языка: Сб. науч. тр. / Киев.гос. пед. ин-т, 1975.

81. Розенталь Д. Э. Практическая стилистика русского языка. М.: Высшая школа, 1974.

82. Савваитов П.И.Описание старинных русских утварей, одежд, оружия, ратных доспехов и конского прибора, в азбучном порядке расположенный. СПб., 1896.

83. Семенова Л.Н. Очерки истории быта и культурной жизни России. Первая половина XVIII в. / Под ред. H.A. Казаковой. Л., 1982.

84. Слонимский А.Л. Техника комического у Гоголя. Петербург: Academic, 1923.

85. Смирнова-Чикина Е.С. Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души». Литературный комметарий М., 1964.

86. Смолина К. Л. Лексика имущественной сферы в русском языке XI - XVIII вв. М., 1990.

87. Соколов Б.В. Гоголь. Энциклопедия. (Серия: Русские писатели) М.: Алгоритм, 2003.

88. Сологуб О.П. Типология принципов номинации (на материале русских народных названий птиц). Дисс. на соискание ученой степени канд. филл. наук. Томск, 1987.

89. Сорокин Ю.С. Развитие словарного состава русского литературного языка. 30 - 90-е годы . М., 1965.

90. Степанов И.К. История русской одежды. Вып. I. СПб., 1914.

91. Степанов Н.Л. Н.В.Гоголь. Творческий путь. М., 1959.

92. Судаков Г.В. Из истории названий одежды и обуви в вологодских говорах // СОЛА , 1974., Воронеж, 1974.

93. Судаков Г.В. Лексика одежды в русском языке XVII века (география и семантика)//ПСИЛИЛ. Тезисы конференции. Октябрь 1975 г. Москва. М., 1975.

94. Суперанская Г.А. Русские названия верхней одежды // Уч. зап. Латвийского гос. ун-та. Т. 43. Рига, 1961.

95. Сурганова Г.А. Русский городской женский костюм 25 - 95-х годов XIX века/Дворянский и разночинный периоды освободительного движения в России: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 1973.

96. Тарабукин Н.М. Очерки по истории костюма. М.: Изд-во «ГИТИС», 1994.

97. Терещенко А. Быт русского народа. Ч. I. СПб., 1848.

98. Толстой Л. Н. Кому у кого учиться писать. Полн. собр. соч., т.8, М., 1936.

99. Томилина Г.Я. Клобук и колпак//Русская речь. 1977, №4.

100. Торопчина Л. В. Наименование народной женской одежды в русском языке XIX в.: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 1983.

101. Уфимцева A.A. Опыт изучения лексики как системы. М., АН СССР, 1962.

102. Уфимцева A.A. Теории «семантического поля» и возможности их применения при изучении словарного состава языка. Вопросы теории языка в современной зарубежной лингвистике. М.: Изд. АН СССР, 1961.

103. Федоров В.В.Поэтический мир Гоголя. Гоголь - история и современность. М., 1985.

104. Филин Ф.П. О лексико-семантических группах слов. Езиковедски изеледования в чест на академик Стефан Младенов. София: Бълг. Акад. на науките. 1957.

105. Филин Ф.П. О названиях обуви в русском языке // Лексикографический сборник. Вып. VI. М.: АН СССР. Ин-т языкознания, 1963.

106. Храпченко М.Б. Николай Гоголь. Литературный путь - величие писателя. М., 1984.

107. Храпченко М.Б. Творчество Гоголя. М., 1954.

108. Чудаков А.П. Вещь в мире Гоголя. Сб. Гоголь: история и современность. М., 1985.

109. Чумакова Ю.П. Об изменениях семантики в словаре одежды. Уч. зап. Горьк. гос. ун-та. Серия лингвистическая. Вып. 68 Горький, 1964.

110. Шадурский И.В. Тематическое изучение лексики // Методы изучения лексики. Минск, 1975.

111. Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка. 2-е изд., М., 1972.

112. Шмелев Д. Н.Слово и образ. М., 1964.

113. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. М., 1973.

114. Шухардт Г. Вещи и слова // Шухардт Г. Избранные статьи по языкознанию. М.: Изд. Иностранной литературы, 1950.

115. Щур Г.С. Теория поля в лингвистике. М.: «Наука», 1974.

116. Юналеева P.A. Тюркизмы в русском языке (на материале названий одежды): Дисс. ... докт. филол. наук. Казань, 1984.

СЛОВАРИ И ЭНЦИКЛОПЕДИИ

1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1966.

2. Большой толковый словарь русского языка. РАН. Ин-т лингвистических исследований. Сост. С.А. Кузнецов. СПб.,1998.

3. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка в 4-х т.М., 1978-1980.

4. Николюкин А.Н. Литературная энциклопедия терминов и понятий. М., 2001.

5. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1984.

6. Рогожникова P. П., Карская Т. С. Школьный словарь устаревших слов русского языка. М., 1996

7. Российский историко-бытовой словарь. М., 1999.

8. Русский семантический словарь под ред. Н.Ю.Шведовой. М., 1998.

9. Словарь русского языка XI - XVII вв. Глав.ред. Богатова Г.А. М., 2000: т.9.

10. Словарь русского языка в 4-х томах. М., 1981 – 1984.

11. Словарь современного русского литературного языка. М., 1950 - 1965.

12. Тематический словарь русского языка.Под ред. проф. В.В. Морковкина. - М., 2000.

13. Толковый словарь русского языка. Под ред. Д.Н. Ушакова и др. М., 1935 - 1940.

14. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка в 4 т. М., 1986-1987.

ТЕКСТЫ

131. Гоголь Н. В. Избранные произведения в 2 т. Киев: 1983

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

№	Наименование предмета одежды	Изображение предмета одежды
1	Башмаки
2	Венок
3	Жилет
4	Жупан
5	Запаска
6	Капот
7	Капелюхи
8	Кафтан
9	Кобеняк
10	Кожух
11	Колпак
12	Кофта
13	Кунтуш
14	Ленты
15	Монисто
16	Мундир
17	Очипок
18	Платок
19	Плахта
20	Пояс
21	Рубашка
22	Рукавицы
23	Сапоги
24	Свитка
25	Сорочка
26	Сюртук
27	Тулуп
28	Халат
29	Черевики
30	Шапка
31	Шаровары
32	Шуба
33	Юбка

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

СЛОВАРЬ ПРЕДМЕТОВ ОДЕЖДЫ (НА МАТЕРИАЛЕ ЯЗЫКА ЦИКЛА ПОВЕСТЕЙ «ВЕЧЕРА НА ХУТОРЕ БЛИЗ ДИКАНЬКИ» Н.В. ГОГОЛЯ)»

Наименования предметов туалета	По данным толковых словарей XIX века	По данным толковых словарей XXвека
Башмак	Известная кожаная (или из ткани на подошве сшитая) обувь на плюсну, состоящая из передка, клюшев, подошвы и иногда каблука, а изнутри из стельки, задников и подкладки (Даль I: 56)	Низкая обувь, преимущ. кожаная, женская или детская (ТСУ I: 98; ССРЛЯ 1: 302; MACI: 66) и оттенки с пометами «ботинок (устар.)» и «особого фасона низкая обувь (истор.)» (ТСУ I: 98).
Жилет	Камзол, безрукавая короткая поддевка до поясницы (Даль I: 542).	JICB1 «короткая мужская одежда без воротника и рукавов, поверх которой носится пиджак, сюртук и т. п.» (MACI: 485; БТСРЯ: 306); JICB2 «женская одежда без рукавов различной длины, надеваемая поверх блузы, платья и т.п.» (БТСРЯ: 306).
Кафтан	«Верхнее долгополое мужское платье разного покроя» (Даль II: 98). В XIX в. Кафтаны сохранялись в купеческой и крестьянской среде, а также у тех, кто хотел подчеркнуть свою приверженность старине» (Рогожникова Р. П., Карская Т.С.: 222).	«Выходящая – в городах уже вышедшая – из употребления мужская долгополая верхняя одежда» (ТСУ I: 1338); «старинная долгополая верхняя одежда. Сочетание тришкин кафтан – о том, в чем исправление одного, ведет к порче, недочетам в другом» (ССРЛЯ II: 4; МАС II: 41).
Колпак	«Спальная либо домоседная шапочка, с острою лопастью» (Даль II: 142).	JICB1 «головной убор остроконечной, овальной и т.п. формы» (ССРЛЯ V: 1198; MACII: 78)
Кофточка	«Женская куртка разного покроя; шугай, телогрея» (Фасмер II: 355)	ЛСВ 1 «короткая верхняя женская одежда»; ЛСВ 2 «прост.короткое теплое женское пальто» ( ССРЛЯ V: 1546; MACII:116)
Кушак (пояс)	«Пояс или опояска; широкая тесьма, либо полотнище ткани, иногда с бархатом по концам, для обвязки человека в перехвате, по верхней одежде» (Даль II: 229)	«Пояс из широкого длинного куска материи, шнура или ремня» (ТСУ I: 1561; ССРЛЯ V: 1914; MACII: 157).
Лента	«Тесьма, тканая полоса, большей частью шелковая, для женских нарядов.//Русская девичья головная повязка; из простой, широкой ленты, она превратилась в убор низанный или ушитый золотом, жемчугом, с поднизью напереди, с парчевыми лопастями, крылями (Даль II: 247).	«Узкая полоса ткани, употребляемая для украшения, отделки и т.п.» (МАС 11: 174; ССРЛЯ VII: 174).
Монисто	В словаре Даля не дается значение.	«Ожерелье из бус, монет или каких-н. разноцветных камней. В иной форме (устар.): им. мн. МОНИСТЫ» (ТСУ II: 255; ССРЛЯ VI:1229; MAC II: 296).
Мундир	«Форменная одежда, однообразная одежда служащих; парадная, праздничная служебная одежда, кафтан» (Даль, II: 359).	«Дореволюц. и загр. Военная или гражданская форменная парадная одежда с золотым или серебряным шитьем» (ТСУ II: 279; ССРЛЯ VI: 1363) и «военная или гражданская форменная одежда (для верхней части тела)» (MACII: 311).
Платок	«Четырехугольный лоскут ткани, иногда и холста//Лоскут равносторонний, шелковый, бумажный, шерстяной, холщевый, какими женщины повязывают голову, мужчины шею, и все носят в руках или в карман» (Даль III:121).	«Кусок ткани или вязаное изделие, обычно квадратной формы, надеваемые на голову или набрасываемые на плечи (преимущественно женщинами)» (ТСУ III:288; MAC III:136) и отдельная номинация - носовой платок (там же).
Платье	«Одежда, носильное, все, что мы надеваем, кроме белья и обуви... //Женская одежда немецкого покроя, для различия от русского; также круглая, нераспашная женская одежда, не капот, не блуза» (Даль III: 121).	ЛСВ 1 - «одежда, надеваемая поверх белья (верхнее платье: пальто, шуба,...)»; ЛСВ2 - «женская одежда, надеваемая поверх белья» (ТСУ III: 289; ССРЛЯ IX: 1344; СО: 449).
Пола	«Нижняя часть распашной одежды, считая две полы, правую и левую» (Даль III: 249).	«Край распахивающейся спереди одежды (пальто, шинели, пиджака и т.п.)» (ТСУ III: 510; ССРЛЯ X: 943 – 944; МАС IV: 254).
Пояс	«Обвязка, полоса вкруг чего-либо; чем повязываются поперек стану, подвязывают на себе одежду» (Даль III: 376).	«ЛСВ 1 – длинная узкая полоса из ткани, шнур или ремень, служащие для кругового охвата, завязывания по талии» (ТСУ III: 689). В МАС толкуется 7 значений, некоторые из них обозначают деталь одежды: «ЛСВ 1: то, чем подпоясывают одежду по талии (ремень, шнур, кушак и т.п.// Полоса ткани, пришиваемая в верхней части юбки, штанов и служащая для стягивания их по талии.//Металлическая или иная полоса, охватывающая что-л.»; «ЛСВ 2: то, что расположено полосой вокруг чего-л., окружает собой что-л.» (III: 350-351).
Рубашка	«Сорочка, кошуля; одежда из числа белья, надеваемая под низ, на тело» (Даль IV: 106).	«Одежда из легкой ткани для верхней части тела, употр. как принадлежность белья и как верхняя одежда» (ТСУ III: 1392); «Мужская одежда для верхней части тела, употребляемая как принадлежность белья или как верхняя одежда// Женская или детская одежда, употребляемая как принадлежность белья» (MAC III: 734).
Рукавицы	«Кулачная перчатка, с одним только напалком для большого пальца» (Даль IV: 110).	«Одежда на кисть руки с отделением обычно только для большого пальца» (ТСУ III:1401; ССРЛЯ XII: 1545; MACIII:739).
Сапоги	«Высокая обувь, из передов, задников и голеница, с подошвою» (Даль IV: 137).	«Род мужской обуви с голенищем до колен» (ТСУ IV: 50) или «род обуви с высокими голенищами» (ССРЛЯ XIV: 175)
Сюртук	В словаре Даля это слово отсутствует, указывается только форма сертук – кафтан известного, немецкого покроя. Сертучный кафтан, с разрезом назади. (Даль IV: 178).	«Мужская двубортная одежда с длинными почти до колен полами, в талию, обычно с отложным воротником» (ТСУ IV: 630; МАС IV: 328).
Тулуп	«Полная шуба, без перехвата, а халатом, обнимающая все тело, весь стан; Простой тулуп бывает овчинный, бараний: тулуп домашний. (Даль IV: 442).	«Длинная шуба с большим воротником без перехвата в талии, обычно не крытая материй» (ССРЛЯ XV:1116;MACIV: 424) и «род старинной домашней одежды на меху» (ССРЛЯ XV: 1116)
Халат	«Комнатная, домашняя, широкая одежда восточного покроя» (Даль IV: 541).	«Производственная одежда свободного покроя, надеваемая во время работы поверх обычного платья» (ССРЛЯ XVII: 11-13).
Шапка	«Общее название покрышки на голову, особенно мягкой или теплой» (Даль IV: 621)	«Головной убор без полей, обычно мягкий, теплый» (ССРЛЯ XVII: 1268-­1269; ТСУ IV: 1317; MACIV: 701).
Шуба	«Верхняя просторная меховая одежда, мужская и женская» (Даль IV: 647).	«Зимняя одежда из меха, на меху (обычно с длинными полами)» (ССРЛЯ XVII: 1600-1601; ТСУ IV: 1375; МАС IV 735).
Юбка	«Часть женской одежды, от пояса донизу; сшитые полотнища, на паворозе, вздержке вкруг пояса. Юбки вообще носятся под платьем, для тепла или пышности» (Даль IV: 666).	ЛСВ 1: «женская одежда, облегающая фигуру от талии книзу. //Часть женского платья от талии книзу»; ЛСВ 2: перен. разг.: «женщина (как предмет чувственного влечения мужчины)» (МАС IV: 773).

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

Толкования некоторых слов, данные Н.В.Гоголем в начале каждой части произведения.

Слово	Толкование, данное Н.В.Гоголем
ВидлОга	Откидная шапка из сукна, пришитая к кобеняку
ЗапАска	Род шерстяного передника у женщин
КобенЯк	Род суконного плаща с пришитою назади видлогою
КожУх	Тулуп
ПлАхта	Нижняя одежда женщин из шерстяной клетчатой материи
ПолутабЕнек	Старинная шелковая материя
Свитка	Род полукафтанья
ЧеревИки	Башмаки
ЖупАн	Род кафтана
КунтУш	Верхнее старинное платье
Очипок	Род чепца
Стрички	Ленты

 

   

   

   

   

   

  

  

54