Без НЕ не употребляются!

Без НЕ не употребляются!

Любопытная особенность детских приставок: они никогда не срастаются с корнем. Ребёнок отрывает их от корня и легче и чаще, чем взрослые. Он, например, говорит:

— Я сперва боялся трамвая, а потом вык, вык и привык.

Он не сомневается в том, что если есть "привык", то должно быть и "вык".

То же и с частицами отрицания.

Скажешь, например, малышу: "Ах, какой ты невежа!", а он: "Нет, папочка, я вежа, я вежа!" Или: "Ты такой неряха", а он: "Ладно, я буду ряха!"

Бабушка Ани Кокуш сказала ей с горьким упрёком:

— Ты недотёпа.

Аня со слезами:

— Нет, дотёпа, дотёпа!

И вот восклицание Мити Толстого перед клеткой зоосада:

— Ай, какие обезьяны уклюжие!

У взрослых отрицание не чаще всего прирастает к корням. Я впервые подумал об этом, когда услышал такой разговор малышей:

— Не плачь, он ударил нечаянно.

— Нет, чаянно, чаянно, я знаю, что чаянно!

Есть целая категория слов, не существующих во "взрослом" языке без отрицания. Таково, например, слово ожиданный. Без приросшего к нему отрицания оно в новейшей литературе уже не встречается. Стандартной формой стало: "неожиданный", но в прежнее время мы то и дело читали:

"Ожиданное скоро сбылось..." (Щедрин).

"Вместо ожиданной знакомой равнины..." (Тургенев).

Некрасов в 1870 году ввёл это слово в поэму "Дедушка":

Вот наконец приезжает

Долго ожиданный дед,

но в первом же издании той книги, где была вторично напечатана эта поэма, счёл необходимым изменить всю строку:

Вот наконец приезжает

Этот таинственный дед.

Дети не одобрили бы этой поправки. Ибо слово "ожиданный" живо для них и сейчас.

Лет двадцать назад я подслушал такой диалог:

— Отстань, я тебя ненавижу.

— Я тебя тоже не очень навижу.

И то же самое довелось мне услышать недавно:

— Мама, я не могу навидеть пенки.

Словом, дети и знать не желают этого нерасторжимого сращения приставки и корня; и попробуйте скажите трёхлетнему Юре, что он говорит нелепости, он запальчиво ответит: "Нет, лепости!"

Вообще всякое "не" обижает детей:

— Ненаглядная ты моя!

— Нет, наглядная!

Я сказал на Кавказе двухлетнему загорелому малышу:

— Ух, какой ты стал негритёнок.

— Нет, я гритёнок, гритёнок.

Неустанно вникая в структуру всякого сложного слова, дети часто воскрешают в своих речах то далекое прошлое, когда ещё не наблюдалось такого сращения служебных частиц и корней. От слова "лепости" так и пахнуло стариной, когда лепым называлось ладное, гармоничное, стройное.

Вспомним: "Не лепо ли ны бяшеть, братие" в "Слове о полку Игореве", а также: "У людей-то в дому чистота, лепота" - в "Песнях" Некрасова (1866).

Другое старинное слово я слышал от детей много раз, когда говорил им "нельзя". Они отвечали: "Нет, льзя". И это льзя напоминало Державина:

Льзя ли розой не назвать?

Льзя, лепый, вежа, чаянно — эти старинные слова умерли лет полтораста назад, и ребёнок, не подозревая об этом, воскрешает их лишь потому, что ему неизвестна их неразрывная спайка с частицей "не", установившаяся в давней традиции. Он вообще не знает никаких исключений из общего правила, и если эти исключения относятся к позднейшей эпохе, то, игнорируя их, он тем самым возвращает словам их забытый смысл.

(К. Чуковский)

Шёл по улице удачник,
Весь в глиже, одетый брежно,
И на вид он очень взрачный,
Сразу видно, что годяй!
Он людимый, он имущий,
Удивительный дотёпа,
Он доумок и доучка,
И доразвитый вполне.
А ему идёт навстречу
Врастеничная Смеяна,
Языком вполне цензурным
Говорит ему взначай:
Я уклюжая такая,
И природная поседа,
Я радивая ужасно,
Очень ряшество люблю!
А давай-ка мы с тобою
Будем жить в законном браке,
Ведь такой кудышной пары
Сыщут вряд ли кто и где!