Две Анны в жизни Коста

Две Анны в жизни Коста

Выполнила ученица МОУ СОШ № 46 Асламурзаева Белла

Предметом интереса каждого осетина является вопрос о том, какое место занимали в жизни и творчестве Коста две Анны - Попова и Цаликова.

Своего жилья у него не было, он вынужден был жить в разных местах: у родственников, знакомых, порой - на квартире, зарабатывая на жизнь живописью. В этот период он проводил свободное время на бульваре. Там он впервые увидел Анну Попову. Она привлекла его своей особенной внешностью, одухотворённой красотой и обаянием. Девушка завладела сердцем Коста, который совершенно потерял покой.

Он долго искал возможность познакомиться с ней, просил многих помочь ему в этом.

Да, я уж стар... Ты смотришь боязливо На впалые глаза, глубокие морщины. Мой горб рисуется в рубище некрасиво, На плечи падают лохмотьями седины... Да, я уж стар!

Получив это письмо, Анна разгневалась из-за того, что какой-то незнакомец осмелился написать ей. Под рукой у неё оказались ножницы, и она изрезала, но не выбросила его. Это письмо до сих пор хранится в нашем архиве.

По воспоминаниям Поповой, Коста и после этого случая подолгу сидел на большом камне напротив их дома на берегу Терека, глядя на их окна.

Их встреча всё-таки состоялась, за ней последовали другие. Однако Анне с её незаурядным умом хватило и первого раза, чтобы понять, что она имеет дело с неординарной, яркой, чрезвычайно интересной личностью, добрым, искренним, талантливым человеком

Осознав после первой же встречи с поэтом, что в его лице она нашла родственную душу, способную глубоко переживать, Анне стало неловко за то, как пренебрежительно она обошлась с письмом Коста, даже не удосужившись прочитать его.

Ах, с каким безграничным восторгом, дитя, На руках из мишурного света Я унёс бы далёко, далёко тебя И любил бы любовью поэта...

Детский слух услаждал бы я лирой своей, И под звуки её безмятежно Засыпала б ты сладко на груди моей, А я пел бы, баюкал бы нежно...

Много, много сложил бы я песен тогда На чарующем лоне природы О восторгах любви, наслажденьях труда И о светлом блаженстве свободы...

Воспоминания Анны Поповой определённо проникнуты болью, сожалением, горечью за несостоявшийся союз с поэтом. Тем более что, судя по их интонации, она испытывала довольно глубокое чувство к Коста, несмотря на все уловки, к которым она прибегала, чтобы скрыть и даже подавить его.

Очевидно, интерес Анны к молодому поэту не прошёл мимо внимания её братьев. С ним они познакомились, принимая участие в деятельности Общества распространения образования и технических знаний среди горцев Терской области. Братья Анны уважали Коста, и это давало ему надежду, что они не только не будут препятствовать их отношениям, но даже поспособствуют им.

Помимо "Многоточий" и акростиха Коста посвятил Анне и другие стихотворения. Это "А. Я. П." ("Скрывать, молчать, страдать безмолвно..."), датированное 1888 г., "Прости", "Да, я люблю её...", датированные оба 1889 г.

Образ Анны стал источником вдохновения Коста и как художника. Во-первых, он создал известный её портрет, написанный маслом в середине 80-х годов.Анна послужила моделью и при создании картин "Скорбящий ангел", написанной в 1888 г.,

и "Святая Нина",

заказанной Коста

женским учебным

заведением Святой

Нины в Тифлисе и

Демонстрировавшей

я на выставке во

Владикавказе в 1887 г

Кстати, один из братьев Анны Поповой, Пётр Яковлевич Попов, также позировал Коста и запечатлён в картине "Нерукотворный образ Христа". Позже автор подарил Анне её портрет и "Нерукотворный образ Христа".

Как известно, Коста написал Анне Поповой всего три письма. Два из них являются любовными .

Анна, эта умная, красивая, образованная, обеспеченная девушка

так и не вышла замуж, предпочтя одиночество замужеству без

любви. Она писала: "Да! Я верила поэту Коста и в знак нашей

дружбы , чтя светлую память о

нём, никому не давала слова, ни с кем не связала свою жизнь и

осталась одинокой, со скорбной, разбитой душой..."

Анна Попова умерла в Тбилиси в 1940 г. в возрасте 75 лет в бедности и одиночестве

Со второй своей любовью - Анной Александровной Цаликовой Коста Хетагуров познакомился несколько лет спустя после знакомства с Анной Поповой. Произошло это, по воспоминаниям сестёр Цаликовых, в 1888-89 гг.

Квартиранту деликатно намекнули, и он вынужден был съехать. Коста, уже серьёзно увлёкшийся Анной, был в смятении и написал в тот период стихотворение "Один, опять один без призраков родного...", в котором дал волю своему отчаянию и чувству одиночества.

« Может показаться странным, что я адресую письмо на Ваше имя... Имею ли я на это право - не знаю и даже не стараюсь знать. Я пишу потому, что чувствую в этом потребность... »

Цаликовы жили в Пятигорске с 1894 г. Они сразу влились в местное общество, а сёстры пользовались популярностью среди молодёжи, в том числе осетинской, имея репутацию образованных, талантливых, гостеприимных девиц. Особенно это было верно в отношении Анны, которая была избалована мужским вниманием ещё с гимназических времён, а в Пятигорске была в центре внимания офицеров, служивших в осетинском дивизионе, расквартированном там.

С 1893 г. Коста жил и работал в Ставрополе, сотрудничая в газете "Северный Кавказ", но и находясь там, он всё время думал об Анне, часто виделся с ней, тайно наезжая во Владикавказ, а позже - и в Пятигорск, неоднократно признавался в чувствах и в письмах, и при встречах, но их отношения в течение многих лет практически не развивались, оставаясь на том же уровне

В 1896 г. до Коста дошла новость о том, что Анна Цаликова дала согласие выйти замуж за Мамая Дзахсорова. Своё отношение к этой новости Коста выразил в том же письме: "Не верь, что я забыл родные наши горы", - вырвалось опять из моей пылавшей груди. И Вы, кажется, отлично поняли, к кому относилось это стихотворение. Вскоре я узнал, что Вы невеста. Это событие вызвало ряд стихотворений самых разноречивых, не чуждых горечи и даже озлобления... Упоминать о них не стоит".

В 1897 г., в день рождения Анны Цаликовой Коста преподнёс имениннице её портрет, написанный им. Портрет он начал писать ещё во Владикавказе в 1890 г., живя у Цаликовых. Прототип не желала позировать, ссылаясь на разные причины, однако всё дело было в обыкновенном женском кокетстве .

В 1898 г. Коста поселился в Пятигорске недалеко от Цаликовых. В 1901 г. здесь же, в зале со сценой при номерах Лейцингера, впервые была поставлена пьеса Коста "Дуня". Заглавную роль в премьерной постановке сыграла Анна Цаликова, считающаяся в коставедении первой исполнительницей роли Дуни. Играла она блестяще в спектакле, режиссёром которого был сам Коста.

« Все годы знакомства с Анной Цаликовой Коста не терял надежду вызвать у неё ответное чувство, вместе с тем хорошо осознавая своё положение. Он писал: "Моё горе - горе совсем особого рода: общественно-социальное моё положение настолько "шатко", что всякая попытка связать с своею судьбою судьбу другого живого мыслящего существа - "безумие".»

Благодарю тебя за искреннее слово, Прости, прости навек! - Отвергнутый тобой, Я посох и суму благословляю снова, Благословляю жизнь, свободу и покой!

Благодарю тебя! - Ты снова возвратила Скитальцу бедному потерянное "я", Мучительным "прости" ему ты озарила Забытую стезю разумного бытья.

Теперь настрою вновь заброшенную лиру, Забуду твой напев и незлобивый смех, Начну по-прежнему я странствовать по миру, Молиться и любить, любя, страдать за всех...

В конце концов Коста, поняв, что у его отношений с Анной нет никаких перспектив, по-видимому, примирился с этой мыслью, во всяком случае, он больше не предпринимал попыток просить руки Анны Цаликовой. А в 1902 г. он и вовсе попросил руки дочери своего друга Иорама Хурумова Лёли Хурумовой и получил согласие. Браку помешала смерть Лёли, умершей в 22 года от туберкулёза.

Анна Цаликова продолжала учительствовать,

ездила за границу. Она так и не вышла замуж

и умерла в 1914 г. после операции на почке.

"Лет полтораста назад по улицам немецкого города Веймара прогуливались Бетховен и Гёте. Навстречу им попадались короли, герцоги и князья, съехавшиеся в Веймар на какое-то празднество. Бетховен не обращал на них никакого внимания. Но Гёте почтительно с ними раскланивался. Бетховена это возмущало. Он считал, что не Гёте должен кланяться королям, а короли должны в ноги поклониться Гёте. Он говорил: "Королей много, а Гёте один". Но ведь это был Бетховен! Не всякому дано смотреть на вещи с такой высоты. Анна Цаликова была передовая и развитая девушка. Но отдавая предпочтение офицеру перед Коста, она, видимо, не сознавала, что офицеров много, а Коста - один".