.2. хорошо и плохо

. ХОРОШО И ПЛОХО Поднимите руку, кто достиг абсолютного счастья и могущества. Ну, хотя бы в той степени, чтобы жизнь была постоянным удовольствием, неуязвимым ни для какого разрушения. Нет таких? Почему же мы тогда думаем, что знаем, “что такое хорошо и что такое плохо”?! Как это можно – знать и не уметь? Зачем тогда такое знание? Это не знание, а фикция. Знание – это то, что дает результат. То, что составляет понятийную часть УМЕНИЯ. Вы умеете решать все свои проблемы и быть счастливым? Не питайте иллюзий тогда, что разбираетесь в добре и зле. Не об этом мы так много говорим детям, имея в виду воспитание, нет! А мы просто выживаем. За добро мы выдаем то, что нравится НАМ. Злом называем то, что НАС САМИХ не устраивает. Мы рожаем детей, а потом всю жизнь выдумываем для них моральные нормы, – лишь бы они не вносили дискомфорт в нашу жизнь. В этом деле мы доходим до того, что считаем, что ребенок должен спать тогда, когда МЫ этого хотим (т.е. хотим спать), есть то и столько, сколько НАМ нравится. Мы пытаемся делать только то, что НАМ нравится, ЗА ДВОИХ: и за себя, и за него. Но странно: позже, после 16, активности и успехов мы требуем именно от НЕГО. Дай Бог, если вы относитесь к себе и к жизни с достаточным юмором – тогда вы спокойно относитесь к большинству чуждых вам детских желаний и потребностей. Но у большинства родителей их ЛЮБОВЬ и ЗАБОТА состоят по большей части из ИХ СОБСТВЕННЫХ страхов, беспокойств, навязчивых планов и убеждений, мало общего имеющих с РАЗУМНОСТЬЮ жизни. А человечек попал в мир взрослых. Влип, очкарик! За двадцать лет взросления мы растеряли многое из человеческого: открытость миру, интерес, доверие, обладание миром, способность обучаться, жажду двигаться, способность удивляться и радоваться. Ребёнок для нас – ЧУЖАК. Будем же честными! Нас столько лет не интересовали его желания и решения. И вдруг нас начинает интересовать его способность достигать цели и принимать решения! Это, извините, парадокс. Такое ощущение, что мы не воспринимаем ребенка живым существом, человеком; мы уверены, что без нас он в принципе не способен думать, учиться, желать и решать за себя. Почему мы так думаем?