А.С.Пушкин стихотворение "Памятник"

Стихотворение написано Пушкиным 21 августа 1836 года на даче Каменного острова и впервые опубликовано Жуковским в IX томе Собрания сочинений Пушкина. Как и в других случаях с пушкинскими произведениями, оставившимися рукописным, Жуковский напечатал стихи, предварительно отредактировав, отчего они неизбежно утратили иные черты пушкинского замысла. Он дал им заглавие - "Памятник", которое не зря напоминает о стихотворении Державина "Памятник", написанном в подражание оде Горация "К Мельпомене".В отличие от Державина, Пушкин усекает до четырех стоп заключительные строчки четверостиший. Его общее число строк - 20, У Горация их было - 16. Впрочем, Пушкин и сам не скрывает заимствований:

"Так весь я не умру" (Державин)

"Нет, весь я не умру" (Пушкин);

"Слух пройдет обо мне" (Державин)

"Слух обо мне пройдет" (Пушкин).

П.И.Бартенев, опубликовавший в 1881 году подлинный пушкинский текст, снял заглавие Жуковского.

Называя пушкинское стихотворение "Памятником", многие тем самым как бы помещают его в глубь традиции, начатой Горацием, подхваченный Державиным и вновь возрожденный в XX веке Брюсовым, чей "Памятник" представляет собой метрическую кальку с пушкинского стихотворения.

Первая строка стихотворения Пушкина была напечатана Жуковским в таком виде:

Я памятник воздвиг себе нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа,

Вознесся выше он главою непокорной

Наполеонова столпа.

Через 18 лет публикация П.И.Бартенева вернула строчке пушкинское слово: "Александрийского столпа".

"Александрийский" от слова "Александр" мог быть и был осознан как поэтическая вольность. Но для Пушкина, настаивавшего на необходимости для литератора "совершенного знания свойств русского языка", таое нарушение нормы абсолютно несвойственно. И Жуковский, великолепный стилист, наверняка понимал, о каком именно александрийском столпе ведет речь Пушкин. Он помнил, что пушкинские предшественники Гораций и Державин возносились в своих стихах выше пирамид, которые были объявлены в древности одним из таких чудес - о высоченном маяке - Форосе Александрийском.

Но особости поворота пушкинской мысли её резкого отличия от мысли предшественников Жуковский, очевидно, не уловил. Должно быть, он и в пушкинском стихотворении увидел привычную испытанную схему, не изменившую своей сути от замены одного памятника другим.

Однако в каком выгодном свете ни представила Пушкина редактура Жуковского, она нанесла очень чувствительный ущерб его стихотворению.Не только потому, что не писал об Наполеоновом столпе, но потому еще, что не писал и об Александровом, к которому повели следы, подсказанные правкой Жуковского и вроде подтвержденные его перекличкой с пушкинским "Александрийским столпом".

Тем более что пушкинское стихотворение справедливо объявлено многими исследователями поэтическим завещанием поэта. Если допустить, что Пушкин в нем имеет в виду Александровскую колонну, то окажется, что, обращаясь к потомкам, к вечности, поэт не оставил суетных мыслей, суетного желания поквитаться с давно почившим в бозе августейшим обидчиком, который некогда отправил его в ссылку. Между тем Пушкин не был злопамятен, о чем, в котором он, ссыльный, писал еще при жизни этого императора друзьям-лицеистам:

Простим ему неправое гоненье:

Он взял Париж, он основал Лицей

(19 октября")

Пушкин не нарушил традиции: он в своем стихотворении об одном из семи древнейших чудес света - об Александрийском Форосе, невероятно, неправдопдобно для того времени высоком - около 120 метров.

Думается, что он вошел в пушкинское стихотворение не только благодаря своей громадной величине и еще потому. что тот был светоносен, что с огромной своей высоты. из огромного своего далека помогал людям ориентироваться во тьме и в пространстве. Вот каким качеством сопоставлено искусство, чью "нерукотворную" светоносность Пушкин провозгласил "выше" рукотворной!