АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ОБРАЗОВАНИЯ

ПЕДАГОГИКА

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО

ОБРАЗОВАНИЯ

Михайленко О.О.

Рассматриваются актуальные проблемы современного образования, а именно: единство общей профессиональной и мировоззренческой образованности; торжество антикультуры над собственно культурой; инновационность как непрерывная образовательная деятельность в сфере личностно-профессиональной ориентации и др. Решение обозначенных проблем позволит выявить четкие параметры будущих норм, эталонов, стандартов, определяющих перспективы дальнейшего развития образования.

In the submitted work actual problems of modern education are considered. Namely: unity of the general professional and world outlook erudition; a celebration of anticulture above actually culture; innovational as continuous educational activity in sphere of vocational counselling etc. the Decision of the designated problems will allow to reveal precise parameters of the future norms, standards, the standards determining prospects of the further development of education.

Развитие современного общества характеризуется вниманием к миру личности, в частности, в образовании. Однако, если в декларативном плане личностная ориентация в образовании не вызывает противодействия, то в реальной образовательной практике дело обстоит сложнее.

Образование в силу специфики решаемых в обществе задач (передача социального опыта новым поколениям) и особо ценного объекта (живая человеческая душа) – один из консервативных социальных институтов. Вместе с тем это такая сфера человеческой деятельности, в которой непрестанно ведутся поиски нового содержания, разнообразных подходов к обучению, отвечающих духу времени и образовательным потребностям личности и общества. Ныне, претерпев впечатляющую эволюцию, образование значительно видоизменило свою роль, значение и функции в жизни общества и отдельного человека. Эти изменения стали следствием развития социально-экономических условий, технологии передачи информации наук о человеке и образовании, о человечестве в целом.

Прежде всего, необходимо ответить на вопрос: существует ли в действительности нечто такое, что представляет собой единое целое «человечество», или это всего лишь разбросанные по планете группы людей,

не составляющие единого целого подобно тому, как не получится единого целого из груды камней, беспорядочно разбросанных по двору?

Итак, существует ли человечество как единое целое? Ответ на этот вопрос не может быть однозначным, т.к. с определенных точек зрения человечество выступает как целое, а с других – нет.

Во-первых, человечество представляет собой единый биологический вид. Все многообразие различий в физическом облике людей, которые можно встретить на разных континентах, представляет собой вариации одного и того же биологического вида – Homo sapiens. До сих пор, однако, наукой не решен вопрос о том, сформировалось ли человечество в одном регионе Земли, а затем распространилось на ее другие материи, или имелось два, а может быть и больше очагов становления Homo sapiens.

Во-вторых, современная история человечества представляет собой единый процесс, все народы планеты так или иначе связаны общностью судей. Можно говорить о том, что субъектом, т.е. основой, носителем современной истории является совокупное человечество. Деятельность человека за последние два столетия, а особенно в ХХ веке, приобрела глобальный характер, т.е. всемирный.

Однако такие положения существовали не всегда. Несколько столетий назад отдельные народы и человеческие расы зачастую развивались обособленно друг от друга. В истории человечества были случаи, когда отдельные государства сознательно изолировали себя от внешнего мира, чтобы предотвратить воздействия других народов на собственную историю. Такие попытки, например, в Китае – стране древней и уникальной культуры, привели к «консервации» общественной жизни, «многовековому застою» и, в конечном счете, к отставанию в развитии от других народов.

Исследование проблем человечества, человека и человековедения, общей теории человека определяется рядом обстоятельств, среди которых необходимо выделить следующие:

1. Человек – это уникальный объект исследования, средоточие всех других теоретических и практических проблем, констатируемых в настоящее время и «антропным принципом» в естествознании, и «эргономическим принципом» в технознании, и «принципом гуманизма» в обществознании.

2. Человек, развитие богатства его природы, его всестороннее развитие – это самоцель человеческой истории, а значит, и универсальный критерий оценки общественного прогресса.

3. Человек – субъект и объект исторического процесса.

4. Человек – это и наименее исследованный объект, поделенный на части частными науками, создающими в лучшем случае его фрагментарный портрет.

5. Человек в социальном смысле как представитель человеческого рода формируется в ходе многопланового процесса социализации (передача и освоение социального опыта человечества). Именно социализация в индивидуальном плане обеспечивает становление человека, а в социально-историческом – преемственность поколений, непрерывность человеческой истории. Быть человеком – значит обладать общими для всего человеческого рода качествами. Достигается это за счет идентификации как первичного акта социализации: родившемуся ребенку передается общее, и он в меру своей активности овладевает этим общим. Здесь доминирует общее, родовое, общечеловеческое. Потерять его, не освоить его, не передать его – значит утратить перспективу превращения потенциального человека в реального человека.

Осмысливая перечисленные обстоятельства, важно остановиться на двух константах Человека – индивидуальность и личность.

Индивидуальность – это важное состояние единичного представителя человеческого рода. Если понятие «индивид» выражает биологическую неповторимость человека (особая конструкция, походка, осанка, особый тембр голоса, отпечаток пальца, почерк, код нервных процессов и др.), а понятие «индивидуум» – его социальную неповторимость, то понятие

«индивидуальность» охватывает и то и другое, т.е. выражает оригинальность, особенность, своеобразие, специфичность человека в целом и его отличие от других людей, его «самость».

Превращение человека (общее) в индивидуальность (особенное) – сложный процесс, составляющий содержание индивидуализации как вторичной социализации индивида.

Личность – это предельное, высшее состояние единичного представителя человеческого рода. Быть личностью – значит быть субъектом исторического процесса, субъектом общественной жизни, индивидуальности. С личностью акцентируется социальная неповторимость человека, его особенное бытие, его отличие от других людей: «я и они».

Становление человека происходит в акте третичной социализации-персонализации, которая расширяет горизонты бытия человека, дополняя его саморазвитие (самообразование, самообучение и самовоспитание) его самодеятельностью (внутренне мотивированной творческой деятельностью). Эта самодеятельность означает превращение внешних детерминант деятельности («надо», «долг», «должное», «общественное» и пр.) во внутренние («хочу», «совесть», «желаемое», «личное» и пр.) и в процессе жизни включается в различные сферы и виды деятельности, поскольку он должен обладать разнообразными знаниями. Каждый человек воспринимает искусство, значит ему нужны художественные знания; каждый участвует в той или иной профессиональной деятельности, значит ему нужны профессиональное знания; каждый включается в политические, правовые, экологические, нравственные и т.д. процессы, значит каждому нужны политические, правовые, экологические и т.д. знания. Вот почему ущербным является ограничение развития человека профессиональной культурой. В конечном счете, каждый человек должен обладать всесторонними знаниями как информативным основанием его всесторонней деятельности.

Единство общей профессиональной и мировоззренческой образованности мы можем рассматривать как полную, комплексную образованность человека:

1. Общее образование способствует становлению широко эрудированного интеллигента.

2. Профессиональное образование формирует высоко квалифицированного специалиста.

3. Мировоззренческое образование определяет социально зрелого гражданина.

В ориентации образования на личность, особенно если речь идет о личности профессионала, отчетливо просматривается и социальный аспект. Современный социальный кризис ставит профессионала в ситуацию перестройки личностно-профессионального опыта: у непрерывной образовательной деятельности в сфере личностно-профессиональной переориентации появляется отчетливая социокультурная черта – инновационность. Это означает, что образование способно стать средством поддержки человека в кризисных социальных условиях. Одновременно оно выступает и как средство поддержки инновационных социокультурных проектов, в ходе которых создается принципиально новый продукт (например, программы).

Иными словами: ныне образование изменило свой статус в жизни общества и отдельной личности. Если ранее основной его целью была подготовка молодого человека к производственной жизни, то теперь – обеспечение многосторонней подготовки к жизни во всех ее проявлениях, в том числе развитие критического мышления. Ныне образование обеспокоено тем, как предоставить человеку возможность «быть самим собой», «самоопределиться».

Из сказанного проистекает категорический императив: обязательно предпосылать профессиональной ориентации учащихся производственную, предполагающую заблаговременное ознакомление учащихся и их родителей

с особенностями складывающегося рынка труда – как ко времени прихода молодежи в общественное производство, так и наиболее отдаленную перспективу их трудовой карьеры. Для Украины эта проблема в особенности актуальна, поскольку несколько поколений выросли в обстановке замены нормального рынка труда чисто казарменным «трудоустройством», в результате чего десятилетиями культивировалась ориентация только на престижные рабочие места, заведомо недоступные для большинства учащихся. Ныне такая сказка перестала быть былью, но родительская психология осталась прежней. Почти каждый родитель норовит всеми правдами и неправдами протащить свое чадо в возможно более престижное дошкольное, школьное и вузовское учебное заведение, а затем – на возможно более престижное рабочее место, пусть даже с низкой зарплатой. Понятно, обычный родитель готов держать отпрыска на собственном иждивении хоть до самой его, отпрыска, пенсии. Но жизнь вносит суровые коррективы в эту родительскую утопию. Во-первых, усиливается и без того значительная инфантилизация подрастающего поколения, сопровождающаяся жуткими деморализацией и фрустрацией, т.е. разрушением личности человека. Во-вторых, раньше или позже встает вопрос о самостоятельных средствах к существованию. И когда с запозданием обнаруживается, что средств недостаточно – любая идиллия быстро превращается в противоположность.

Сегодняшний учащийся и его родитель должен знать: время десятков тысяч официальных «деятелей культуры» (в кавычках), сотен тысяч таких же «деятелей науки», миллионов «служащих» по принципу: солдат спит, а служба идет – ушло безвозвратно. Сегодня нормально жить, не паразитируя и не воруя, может только высокий профессионал, пользующийся спросом на рынке труда. Поэтому надо возможно раньше и полнее выявлять способности и склонности (это – разные вещи) будущего профессионала. И

чем дальше будут эти способности от заполоненных вышеперечисленными тысячами и миллионами, тем лучше. Как для общества в целом, так и для каждого его члена отдельно. Но это еще не все. В дополнение к уже развернувшейся комплексной механизации и начинающейся автоматизации общественного производства – у нас еще только начинает развертываться комплексная компьютеризация производства.

В социальном плане это означает, что достаточно несколько процентов занятых, чтобы снабдить остальных продовольствием, включая промышленную обработку сырья; чтобы снабдить любыми промышленными товарами; нескольких процентов в комплексно компьютеризированном госаппарате, включая транспорт и связь, здравоохранение и образование, милицию и армию. Как ни считай, больше двух-трех десятков процентов не получается. В свою очередь, это означает, что даже при сокращении рабочей недели вдвое-втрое-вчетверо (напомним, что она и так сокращена вдвое по сравнению с временами столетней давности) каждая вакансия в общественном производстве XXI века будет цениться все больше и больше. На каждую – любую! – будет все больше и больше желающих. Поэтому императив высокой профессиональности и соответствующего заблаговременного выявления способностей и склонностей к ней все будет более категоричным. Сверхдолгосрочное нормативное прогнозирование предлагает дополнить сокращающуюся рабочую неделю в традиционных отраслях общественного производства такими экзотическими пока занятиями, как ассистент педагога по внеклассной работе с детьми, социальный работник (прежде всего, в здравоохранении), организатор занятий в клубе по интересам, солдат Армии спасения природы (учитывая колоссальный объем ручного труда, в дополнение к машинному, необходимый для реставрации загаженной земной поверхности). В совокупности рабочих человеко-часов для такого рода занятий потребуется не меньше, нежели крестьянских в XIX или рабочих в XX веке. Особенно учитывая, что большей частью будет частичная занятость на несколько часов

в неделю, охватывающая все или, по крайней мере, большую часть работоспособного населения. Так блок за блоком формируется социальный заказ для народного образования на перспективу – основа целеполагания в этой области.

Было бы полбеды, если бы мы являлись сторонними наблюдателями грядущего со дня на день нового поединка за мировое господство. Но не секрет, что Украина и остальные республики бывшего СССР, а также бывшие соцстраны Восточной Европы являются по сути всего лишь одной из самых жалких окраин упомянутой обреченной, заживо разлагающей цивилизации. И должны полностью разделить ее плачевную участь – участь Древнего Рима первой половины первого тысячелетия нашей эры, «сплющенную» в несколько десятилетий или даже всего в несколько лет конца второго – начала третьего тысячелетия.

Ирония истории заключается в том, что мы, видимо, живем еще в самое счастливое время. Есть все основания полагать, что первая половина

грядущего столетия окажется намного более жуткой, нежели даже первая половина истекающего века, с его двумя мировыми войнами, ужасами фашизма и казарменного коммунизма.

Единственная панацея от нынешних и еще более страшных завтрашних бедствий – подлинное гражданское общество (не путать с пресловутым «американским образом жизни!»). Нам сегодня до него – как до небес. И путь к нему начинается вовсе не на партсобраниях, а в школе, даже в детсаде. Разумеется, не на пустословных уроках некого абстрактного «обществоведения», а на всех без исключения уроках и переменах, всей школьной жизнью, демократизацией образования, переходом от школы-казармы к школе-академии типа платоновской. Еще один социальный заказ в педагогическом целеполагании.

Следующая группа глобальных проблем современности – «демографический взрыв» в низкоразвитых и нарастающая депопуляция, выморочность в высокоразвитых странах мира.

Жизнь убедительно показывает, что и многодетная, и малодетная семья ведут человечество к пропасти глобальной катастрофы. Первая неразрешимая проблема – как прокормить и обеспечить работой без конца удваивающееся число родителей и детей. Вторая – неизбежная инфантилизация подрастающего поколения, «разрыв поколений», разложение и деградация общества. В основе того и другого процесса лежат крупнейшие семьи старого типа с сильнейшими пережитками патриархальности, абсолютно нежизнеспособной в современных условиях.

Но крушение старой семьи еще не означает неизбежности крушения семьи вообще, как одного из основополагающих социальных институтов общества. Горький опыт показывает, что семье, как таковой, в прошлом, настоящем и будущем человечества нет альтернативы. Да, сегодня семья в беде. Настоящую, прочную семью все более трудно создать, еще труднее сохранить и труднее трудного воспитать в ней несколько детей – гарантов жизнеспособности общества в обозримом будущем. Да, сегодня заживо

разлагающуюся семью теснят со всех сторон конкубинат и просто беспорядочные половые извращения. Но ведь все это – лишь верные индикаторы надвигающейся гибели цивилизации, предвестники ее грядущей смерти.

Следует упомянуть еще о двух глобальных проблемах современного образования (хотя их перечень можно продолжать и продолжать) – о гибельном торжестве антикультуры над собственно культурой и о начавшемся процессе киборгизации личности, очень опасном для нее, если процесс останется, как и сегодня, стихийным. Прогресс человечества всегда держался на культуре, как совокупности культов милосердия, любви, разума, семьи, добра и т.п. При этом у культуры, как у экономики или любого другого социального феномена, всегда была «теневая» сторона. Со «светлой» стороны – театр, литургия, литература, катарсис – возвышение, очищение духа. С «теневой» – бойня гладиаторов, вакханалия, порнография, антикатарсис – принижение, загрязнение духа обращением к низменным, звериным инстинктам человека. Каждому – свое место. Пушкин – «на свету», Барков – «в тени».

Но вот со второй половины XIX века (декадентство) «свет» и «тень» стали как бы меняться местами. Начались, как пишут в энциклопедиях, эстетизация пороков и оправдание зла. После Первой мировой войны эти тенденции резко усилились. И если декаденты относили себя к Серебряному веку культуры, как бы дистанцируясь от ушедшего Золотого века классики, то к 1920-ым гг. впору говорить о бронзовом веке – настолько явственен был дальнейший декаданс, связанный с небывалой ранее активизацией антикультуры. А примерно с 1980-х гг. прямо-таки триумфальное шествие антикультуры как совокупности культов антимилосердия-насилия, антилюбви-блуда («секса»), антиразума-наркокайфа, антисемьи-компании, антидобра-зла и т.д. стало полностью подавлять собственную культуру. Что же начинать говорить о наступлении Железного века, последнего по античной традиции, перед концом, катастрофой данной цивилизации?

Антикультура никогда не достигла бы таких успехов, если бы не прикрывалась молодежной контркультурой, пользующейся широким сочувствием как формой социального протеста грубо дискриминируемой социальной группы общества. Но почему молодежная культура должна опираться обязательно на антикультуру, а не на приобщение к собственно культуре? Ответ на этот вопрос во многом зависит от школы. Отсюда – еще один социальный заказ школе: помочь молодежи полнее приобщиться к сокровищнице отечественной и мировой культуры. От успеха выполнения этого заказа во многом зависит, переживет ли человечество XXI век или нарастающий «разрыв поколений», помноженный на торжество антикультуры, загонит его в гроб намного раньше.

Что касается киборгинизации личности, то имеется в виду нарастающее вторжение разного рода кибернетических механизмов в сферу физиологии и психологии человека, да еще помноженное на огромный потенциал персонального компьютера будущих поколений, способного сделать человека полнейшим рабом машины. Коррекция зрения и слуха безо всяких очков и аппаратов, протезы чуть ли не всех органов человека, начиная с рук и ног и кончая сердцем, легкими, почками – это уже не будущее, а настоящее. А вот «коррекция» мозга и центральной нервной системы – это еще будущее, хотя все менее далекое. В каком направлении пойдет такая коррекция? Ограничится ли поправкой такого рода нежелательных отклонений или проложит дорогу от человека к некому кибернетическому организму, которому все человеческое чуждо?

Над этим вопросом не вредно задуматься сегодня, сейчас. И начинать поиски ответа с раздумья еще над одним вопросом: надо ли продолжать учить ребенка «по-старому», когда он все чаще отгораживается от учителя и родителя собственным персональным компьютером? Ведь то, что мы силком заставляем его зубрить – он мгновенно может вызвать на дисплей монитора одним нажатием пальца.

Образно говоря, зачем учить таблицу умножения, если в любой момент на экране появятся искомые 2х2=4? К чему грамматика, если компьютер сам редактирует любой текст? И скоро станет редактировать с «голоса». К чему иностранный язык, если вот-вот появится – уже появляется! – электронный переводчик? С другой стороны, если полностью положиться на компьютер, то не станешь ли просто еще одной добавкой к нему на манер принтера?

Без внятных ответов на такого рода вопросы образование в грядущем столетии полностью потеряет свой смысл.

Сказанного вполне достаточно для того, чтобы понять, что никакие представления об идеале образования, к которому надлежит стремиться в обозримом будущем, попросту немыслимы в отрыве от проблематики современной глобалистики и альтернативистики. Но идеал – еще не полдела. Его надлежит увязать с прогнозным фоном обозримого будущего (что мы и пытались сделать выше). Тогда идеал станет органично переходить в оптимум, т.е. идеальные цели превратятся во вполне конкретные процессы оптимизации. А завершиться все должно четкими параметрами будущих норм, эталонов, стандартов, которые определяет перспективы дальнейшего развития образования.