«Блинам предстоит решение великой задачи». Масленица в литературе

Началась Масленичная неделя. Как её встречали в семье Лариных, как можно математически описать приготовление блинов, почему исстрадалась русская женщина и зачем «выбрасывали из окошка» внучку Кутузова, рассказывают Александр Пушкин, Антон Чехов, Надежда Тэффи и другие классики русской литературы.

Анастасия Прощенко

Борис Кустодиев. Балаганы

Масленицу в народе всегда любили и ласково называли «касаточка», «сахарные уста», «целовальница», «честная масленица», «веселая», «пеpепелочка», «государыня-масленица», «боярыня-масленица». Чтобы понять, почему так издревле повелось, воспользуемся магией литературного слова и перенесемся на 200 лет назад, во времена Пушкина и Вяземского.

У них на Масленице жирной водились русские блины

Во время ссылки в Михайловское молодой Пушкин много времени провел в деревне, где не мог не проникнуться народными обычаями этого праздника — традиционной блинной кампанией, санными прогулками и катаниями с гор. Воспоминания отразились в описании деревенской жизни семьи Лариных:

Они хранили в жизни мирной Привычки милой старины; У них на Масленице жирной Водились русские блины.

А вот «посажёный отец» и близкий друг Пушкина Петр Вяземский, находясь в Германии, написал стихотворение-воспоминание «Масляница на чужой стороне» (в старину чаще писали именно маслЯница):

Скоро масляницы бойкой Закипит широкий пир, И блинами и настойкой Закутит крещёный мир. В честь тебе и ей, Россия! Православных предков речь Строит горы ледяные И гуляет день и ночь. Игры, братские попойки, Настежь двери и сердца! Пышут бешеные тройки, Снег топоча у крыльца. <…> Разгулялись город, сёла, Загулялись стар и млад, — Всем зима родная гостья, Каждый маслянице рад.

200 лет назад никто не оставался в стороне от народного гулянья — ни крестьянин, ни аристократ. Внучка фельдмаршала Михаила Кутузова Дарья (Долли) Фикельмон, жена австрийского дипломата, так описывала петербургские катания 1829 года:«Вчера впервые участвовала в катании с ледяных русских горок. Вначале было немного страшно, а затем меня охватило какое-то очень неприятное возбуждение. Уверяют, что со временем я войду во вкус, но пока ощущение такое, будто тебя выбрасывают из окошка. Сначала меня поручили заботам Свистунова, и ему пришлось сносить и мои страхи, и мою неуклюжесть. Бетанкур нашел меня уже более благоразумной. Князь Гагарин, директор театров, также принимал участие в катанье….»