Бунин на чужбине.

Чужбина

Бунин в майском 1941 года письме Алексею Толстому писал о тяжелой жизни в оккупированной Франции: «Едим очень скудно. Весь день хочется есть. И нечего – что кажется очень странно: никогда еще не переживал этого. Разве только в июне, в июле 19 г. в Одессе, при большевиках». И через месяц – в другом письме Толстому, он просит у большевиков помощи: «Алексей Николаевич, я в таком ужасном положении, в каком еще никогда не был, – стал совершенно нищ (не по своей вине) и погибаю с голоду вместе с больной Верой Николаевной. У вас издавали немало моих книг, – помоги, пожалуйста, – не лично, конечно: может быть Ваши государственные и прочие издательства, издававшие меня, заплатят мне за мои книги что-нибудь? Обратись к ним, если сочтешь возможным сделать что-нибудь для человека, все-таки сделавшего кое-что в русской литературе».

Толстой сразу же написал письмо Сталину с просьбой помочь писателю.

Нина Берберова, дружившая с Буниным, писала в книге своих воспоминаний «Курсив мой» о тех голодных десятилетиях: «Нищая, глупая, вонючая, ничтожная, несчастная, подлая, все растерявшая, измученная, голодная русская эмиграция, к которой принадлежу и я! В прошлом году на продавленном матрасе, на рваных простынях, худой, обросший, без денег на доктора и лекарство умирал Ходасевич. В этом году прихожу к Набокову: он лежит точно такой же. В будущем году еще кого-нибудь свезут в больницу, собрав деньги у богатых, щедрых и добрых евреев».

Можно много читать об сбежавших или изгнанных писателях, поэтах, философах, но редко можно прочитать хорошие слова о приглашенных советской властью вернуться в Россию, или вернувшихся на родину по своей инициативе. Среди них: Алексей Толстой, Александр Куприн, Илья Эренбург, Марина Цветаева, Сергей Прокофьев и многие другие.

Тот же Бунин с презрением писал о вернувшихся из эмиграции: «А сколько было еще ненормальных! Цветаева с ее не прекращавшимся всю жизнь ливнем диких слов и звуков в стихах, кончившая свою жизнь петлей после возвращения в советскую Россию».

А как жил и кончил свою жизнь Иван Бунин?

Актер Георгий Бурков писал в своих воспоминаниях: «Надо ли говорить об измене Родине, когда люди догадывались, что их ждет, если они останутся. И бежали за границу».

Ну, зачем гадать и заниматься домыслами: что было бы, если…? Кого из вернувшихся репрессировали? Может, им лучше было умереть нищими в Париже, как Ходасевич – на продавленном от клопов матрасе, на рваных простынях, или кончить жизнь, как Набоков?