Знаменитая картина художника Ивана Крамского «Неизвестная», является самым загадочным и интригующим произведением автора. Само название окружает её ореолом таинственности. Но на полотне великого мастера изображена очень даже известная. грузинская княжна Варвара Туркестанишвили, чья судьба, собственно, и вдохновила Ивана Крамского.«Неизвестную», как в свое время «Христа в пустыне», Иван Николаевич писал долго. И началось вот с чего. Однажды утром Илья Ефимович Репин пришел к Крамскому; только что Иван Николаевич заговорил с ним по поводу его новой работы, как раздался сильный звонок; из подъехавших троек-саней в дом ввалилась ватага артельщиков-художников с холодом мороза на шубах; они ввели в зал красавицу.
Репин просто остолбенел от дивного лица, роста и пропорций тела черноглазой брюнетки! В общей суматохе быстро загремели стулья, задвигались мольберты, и живо общий зал превратился в этюдный класс. Красавицу усадили на возвышение в кресло незатейливой архитектуры. Кругом мольберты, художники с палитрами… Репин сконфузился, хотел, было, уйти, но что-то удержало его. Оправившись, он стал смотреть из-за спин художников. Журавлев увеличил красавице глаза, сузил нос, смуглое лицо подбелил –– вышло не то и хуже, несмотря на явное желание приукрасить. У художника М. выходило этюдно, без жизни и цветисто. У Шустова красиво и очень похоже, но эскизно, не нарисовано. Наконец Репин добрался и до Крамского. Да, это она! Крамской не побоялся верной пропорции глаз с лицом: у нее небольшие глаза, татарские, но сколько блеска! И конец носа с ноздрями шире междуглазья, –– какая прелесть! Вся эта теплота, очарование вышли только у него. Но оригинал неисчерпаем. Засмеялась, что-то сказала Шустову. Какие ослепительные зубы! Как красиво растягиваются крупные пурпуровые губы!. Летом 1873 года Крамской находился в Ясной поляне, писал по просьбе Третьякова портрет Льва Николаевича Толстого. Толстые были очарованы талантом и интеллектом художника. Софья Андреевна восклицала: «Вот умен-то и всё понимает!» А Лев Николаевич впоследствии вывел Крамского в «Анне Карениной» художником Михайловым. О романе «Анна Каренина», который только еще вызревал в мыслях Толстого, писатель говорил много: он был полон его образами. Крамской узнал, что пять лет тому назад в Туле Лев Николаевич познакомился с дочерью Пушкина, Марией Александровной, чья породистость и полурусская красота настолько его восхитили, что он предал Анне Карениной ее внешность. И возраст Анны, примерно двадцати семи лет, был возрастом Марии Александровны. –– Она вошла в залу в черном кружевном платье. Легкая походка несла ее довольно полную, но прямую и изящную фигуру. Мы сели с ней за чайный стол и долго говорили. Что-то схожее было в описании Толстым Марии Александровны с той незнакомой женщиной, которая однажды позировала для артели художников. В 1887 году Крамской представил Петербургу свою «Неизвестную», в которой при внимательном рассмотрении можно заметить пушкинские черты. Художник усадил Неизвестную в пролетку, тем самым как бы подняв ее над другими. Взгляд Неизвестной полон достоинства. Право на такой взгляд дает не пол, не возраст, а душевная высота. Роман «Анна Каренина» уже вышел в свет, и многим посетителям выставки казалось, что «Неизвестная» –– портрет Карениной. Вспоминали момент из романа, когда Анна, презираемая высшим светом за свою честную, чистую любовь к Вронскому, явилась в театр, бросив вызов мелким душам, которым Господь не дал любви, ибо она для них непосильна. Нашлись, конечно, и хулители, называли «Неизвестную» исчадием больших городов. Участь картины оказалась легендарной. В копиях и репродукциях «Неизвестная» разошлась по всей России. Что-то было в ней такое, что притягивало к себе и не желало отпускать. Возможно, душа красавицы, которую художник не скрыл от зрителя. Больше всего русский человек ценит душу. Можно показывать ему какие угодно роскошные полотна, но если в них не живет душа, он останется безучастен. НИНА БОЙКО
55 719
382 
