«Инфанта» – Муза Цветаевой

27 августа 2015 года Орловский театр «Свободное пространство» открыл новый сезон моноспектаклем «Были слёзы – больше глаз» на основе «Повести о Сонечке» и других произведений М. И. Цветаевой. Режиссёр, заслуженный деятель искусств России Александр Михайлов, артистка Валерия Жилина, художник Мария Михайлова выстрадали, выносили эту постановку в своих сердцах и душах и предложили зрителям забыть о суете, погрузиться в мир страстных чувств.

Софья Евгеньевна Голлидэй (1894 – 1934)

Барышня Голлидэй, кто вы?

Прежде всего, актриса студии Евгения Багратионовича Вахтангова.

Родилась в семье известного пианиста, ученика Антона Рубинштейна, обрусевшего англичанина Евгения Голлидэя, почётного гражданина Петербурга. Мама Софьи – Вера Павловна Риццони, дочь замечательного художника Павла Риццони. С этой семьей дружили Скрябин и Софроницкий.

Софья Голлидэй училась в Павловском институте благородных девиц и Мариинской гимназии. Затем переехала в Москву. В воспоминаниях современников, Сонечка была от природы невероятно талантливым человеком.

В 1918 году покорила театральную публику в роли Настеньки в спектакле «Белые ночи» по Фёдору Михайловичу Достоевскому. Её имя стало привлекать в театр огромное количество зрителей. На неё «ходили». Ей восхищались Станиславский, Яхонтов. С Сонечкой поддерживали близкие дружеские отношения великие артистки МХАТа, в то время молодые Алла Тарасова и Анастасия Зуева. «А вы видали? Такая маленькая, в белом платьице, с косами. Ну, прелесть!» Это говорила Марина Цветаева.

В 1919 году «Инфанту» (как позднее её назвала Цветаева) и Марину познакомил поэт Павел Антокольский. И… началась головокружительная дружба. Любовь друг к другу двух женщин-личностей. Цветаева посвящала Сонечке стихи. Писала для неё пьесы, которые не брали к постановке.

Два дерева: в пылу заката

Под дождем – ещё под снегом

Всегда, всегда: одно к другому,

Таков закон: одно к другому,

Закон один: одно к другому.

Ранний уход

Чувства бурные, сильные. Потом – разлука. Навсегда. В 1937 году, во Франции, через три года после безвременной кончины Софьи Голлидэй, Марина Ивановна узнала, что Сонечки нет в живых. На одном дыхании была написана повесть о любви. Повесть-вспышка. Повесть-исповедь.

«Ни в одну из заповедей – я, моя к ней любовь, её ко мне любовь, наша с ней любовь – не входила. О нас с ней в церкви не пели и в Евангелии не писали. Мы же обе шли только против «людей»: никогда против Бога и никогда против человека. М. Цветаева».

Актёрская судьба Софьи не состоялась. Сонечка, как написано в одном из воспоминаний о ней, «стремительно, вдруг, закутавшись в старый платок, уехала за каким-то красным командиром, бросив МХАТ и Станиславского. Ветром сдуло и унесло Сонечку Голлидэй в далёкий Симбирск, и, как ни звал её обратно Станиславский, она не вернулась. Спустя годы Яхонтов встретил её в провинции; она любила по-прежнему своего комбрига, но плакала, вспоминая Москву и Вторую студию».

О её жизни сохранилось немного подробностей. Даже дату рождения установили с трудом. Знакомые с ней люди вспоминали, что «её маленькое темноглазое лицо горело, как непогашенный розовый фонарь на портовой улочке». Отмечали карие, цвета конского каштана глаза с чем-то золотым на дне. Вспоминали и её непредсказуемость, её сложный характер. Она знала, что у неё рак печени. Умерла без страданий, во сне.

Сердца в полёте

В спектакле Орловского театра главными действующими лицами можно назвать… сердца Марины, Сонечки, их друга, актёра Владимира Алексеева, ставшего добровольцем Белой армии. Сердца любящие, страдающие, радующиеся «уместились» в единственном чутком сердечке Леры Жилиной. Оттуда и «выпархивают» в зал, чтобы не просто рассказать, а прокричать, проплакать, протанцевать, пролететь над зрителями в своих искренних переживаниях. И не просто пролететь, а зацепить сегодняшних людей крылом любви – крылом жар-птицы.

Артистка притягательного обаяния, Валерия живёт на сцене в неразрывном триединстве Марины, Сони, Володи. Живёт истово эмоциями и судьбами тех, кому посвящены цветаевские строки. И прежде всего – эмоциями Сонечки. Худенькая фигурка по-голлидэевски невысокого роста. Лицо какой-то особой, живописной сути. Будто бы, созданное красками на полотне. Но – подвижное. В нём – многозначные чувства. Любовь, нежность, каприз, скорбь, смешливость, ревность, раскаяние. А также твердость характера. Личности триумвирата проявляются в моноспектакле и через тонко-проникновенный голос у «Сонечки», сдержанный в эмоциях у «Марины», по мужскому крепкий и «басовитый» у «Володи», и через музыкальную пластику актрисы – полётную, как и сердца цветаевских романтиков. Валерия – большой мастер эмоциональной, мимической, пластической, голосовой трансформации.

Прав был режиссёр Вахтанг Мчегелов, говоря о Софье Голлидэй, что её нельзя «употреблять в ансамбле». И наша Валерия тоже – если применить выражение Мчегелова – «…слишком выходящая из круга. Сплошной центр». Что именно для моноспектакля, кстати, и нужно. Таким же «сплошным центром» была Валерия Жилина и в своём первом моноспектакле «Наташина мечта» в 2011 году. В нынешней актёрской работе её «центр» стал более ёмким. В нём гораздо больше актёрских красок, выразительных средств. Человек растёт и прибавляет в избранной профессии.

Атмосфера постановки

…Небольшой, очень симпатичный зал уютного Орловского областного центра народного творчества, где временно показывает свои спектакли орловский театр «Свободное пространство», будто бы создан для лирической исповеди, с которой обращается к нам театр и его ярчайшая представительница Валерия Жилина. Здесь хорошо, как на крупном плане в кино, просматривается аскетичное оформление сцены. Во-первых, «старинная» белая кровать без матраца, подушек, покрывала. Как бы символ чистоты чувств и помыслов двух сроднившихся женских душ Марины и Сонечки. Во-вторых, прислонённая к заднику, одетому в чёрную материю, «стенка». На ней, благодаря световой партитуре, постоянно меняются расплывчатые контуры едва просматриваемых (как бы выписанных лёгкими прикосновениями кисти) улиц, реки, деревьев в снежных шапках. Эти призрачные световые «картины» меняются в соответствии с настроениями спектакля. Благодаря цветовой гамме на «стене», любой зритель может фантазировать, и в его воображении возникнут какие-то иные образы.

«Ноктюрн» М. И. Глинки и «Авэ, Мария», сопровождавшие спектакль, придавали сценическим откровениям артистки особую атмосферу.

С любимыми не расставайтесь…

С моноспектаклем о Сонечке хочется по-зрительски жить без расставания. Как и с той настоящей любовью, которая приходит к человеку, не спрашивая разрешения переступить порог его жизни. И кому какое дело, сколько любящим друг друга людям лет, какого они происхождения, каков их социальный статус, богатые они или малоимущие. Тем более, если это взаимная Любовь Поэта и его Музы – каковой и была Софья Голлидэй для Марины Цветаевой.

Ландыш, ландыш белоснежный,

Розан аленький!

Каждый говорил ей нежно:

«Моя маленькая!»

– Ликом – чистая иконка.

Пеньем – пеночка… –

И качал ее тихонько

На коленочках.

Ходит вправо, ходит влево

Божий маятник.

И кончалось все припевом:

«Моя маленькая».

Божьи думы нерушимы,

Путь – указанный.

Маленьким не быть большими.

Вольным – связанными.

И предстал, в кого не целят

Девки – пальчиком:

Божий ангел встал с постели –

Вслед за мальчиком.

Будешь цвесть под райским древом,

Розан аленький! —

Так и кончилось с припевом:

«Моя маленькая»!

16 июня 1919.

Валерия Жилина. Сцена из спектакля «Были слёзы – больше глаз»

P. S. Спектакль «Были слёзы – больше глаз» удостоен Гран-при VI Международного фестиваля камерных и моноспектаклей LUDI (7 июня 2016 года).

Источник: Виктор Евграфов. «Инфанта» – Муза Цветаевой. Орловский вестник. 09.09.2015