Кораблик негасимый Иосифа Бродского

Так же как биологический ритм есть форма движения живой материи, так и ритм, пульсирующий внутри стихотворения, расширяющий его маленькую вселенную во времени и пространстве, превращает поэзию в одну из наиболее совершенных форм жизни языка. Как нет ни одной клетки в организме, которая не подчинялась бы закону ритма, так нет языка, который не мог бы выкристаллизоваться до возвышенного, творческого состояния, способного обогащать и усложнять личность своего носителя.

В каждую эпоху чудесным образом являлось несколько человек: писателей, поэтов, философов, выступавших медиаторами этой созидательной силы языка, вошедших в круг мыслей и контекст жизни миллионов соотечественников. В XX веке одним из них был гениальный русский поэт, эссеист, драматург и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года Иосиф Александрович Бродский.

Иосиф Александрович Бродский

(24 мая 1940 года, Ленинград, СССР – 28 января 1996 года, Нью-Йорк, США;

похоронен в Венеции)

Причастный тайнам

24 мая 1940 года родился тот, кто на излёте «века демона Кали», «века-волкодава» воскликнет на весь мир, что красота, понимаемая как литература и искусство, по-прежнему единственное спасение для нашей цивилизации. Полагая человека существом прежде всего эстетическим (поскольку в каждом из нас с рождения заложено чувство прекрасного), он считал, что «эстетика – мать этики». Поэт утверждал, что, читая качественную литературу, приобщаясь к высокому искусству, индивидуум вырастает в индивидуальность с чувством собственного достоинства, с активной жизненной позицией, с умением самостоятельно делать выбор, с желанием творить, а не подавлять и уничтожать. Беспредельная же пошлость и вульгарность души и ума, не взявших на себя труд «дойти до самой сути» в попытке овладения этими знаниями, порождают тоталитарные государственные системы и диктатуру.

Осознавая себя не субъектом, а орудием языка, посвятив все интеллектуальные и душевные силы изящной словесности, Иосиф Бродский стремился привить читателю поэтическое мироощущение, так как именно оно, по его мнению, превращает «сапиенса» в человека, личность.

Нет пророка в своём отечестве

Такая гражданская и профессиональная позиция сформировалась не в тиши кабинетов, а, как это обычно бывало с российскими литераторами, в процессе личного знакомства с «сумой да тюрьмой» и прочими не идиллическими реалиями, скрывавшимися за державным фасадом Третьего Рима.

4 июня 1972 года страна навсегда выдворила за свои пределы человека, имя которого впоследствии было вписано золотыми буквами в её историю. Живя в СССР, И. Бродский смог опубликовать лишь четыре стихотворения в сборнике «День поэзии», несколько детских стихов и переводов, зато его успели трижды посадить в тюрьму, дважды в психиатрическую лечебницу, допросить в КГБ, а в 1963-м приговорить к ссылке с обязательным привлечением к труду по указу «Об ответственности за тунеядство». Самый гуманный суд в мире тогда не счёл общественно полезной литературную деятельность молодого поэта, не заинтересовался он и его трудовой биографией: в 15 лет бросив школу, Бродский поступил на завод учеником фрезеровщика, затем работал помощником прозектора в морге при областной больнице, истопником в котельной, матросом на маяке, с 1957 по 1961 был рабочим в геологических экспедициях. В чудовищных условиях, под конвоем Бродского этапировали в Коношский район Архангельской области, в деревню Норенская.

Впрочем, даже ссылку этот волевой, смелый (при приближении опасности всегда краснел, а не бледнел) человек сумел прожить так, что она оказалась важнейшим этапом его личностного и литературного развития, став, по словам самого Иосифа Александровича, одним из самых счастливых периодов жизни.

Северный пейзаж, незлобивый, кротко тянущий свою неизменно тяжёлую лямку народ тронули сердце поэта. Кроме того, у него теперь были своя собственная комната и письменный стол – немыслимая ранее для молодого человека роскошь, до той поры теснившегося с родителями в «полутора комнатах» ленинградской коммуналки, а также вдоволь времени для самообразования и стихотворных опытов.

Отчуждение обратить в стиль, одиночество – в свободу!

В ссылке он обрёл свой знаменитый дольник, освоил развёрнутую английскую метафору, нашёл подчёркнуто нейтральную интонацию – в дальнейшем его своеобразный фирменный знак. Отличительной чертой строфики становится обилие анжамбеманов, в синтаксисе – искуснейшее использование сложносочинённых и подчинённых предложений.

Постепенно Бродскому удаётся выработать собственный стиль, в котором сложные, логически выверенные интеллектуальные построения, где буквально всё подробно стенографирует неистовую топографию движения его мысли, сочетаются с предельно страстной, напряжённой образностью. Отвергнув привычные стилистические нормы, поэт использует канцеляризмы, диалектизмы, архаизмы, неологизмы и даже вульгаризмы.

Бродский реформировал русский поэтический язык, однако его вклад в мировую литературу также велик. Поэт пришёлся по вкусу мировому сообществу потому, что в своём творчестве стремился предельно полно осмыслить проблематику XX века, а также максимально расширил оптику поэта до философии времени и пространства, до «проклятых вопросов» мироздания.

Хранитель культурной традиции

Оказавшись в эмиграции, Иосиф Бродский, обладавший не только выдающимся литературным дарованием, но и интеллектуальными способностями значительно выше среднего, быстро стал частью западного истеблишмента, вошёл в элиту американской культуры. Он прекрасно овладел языком, знал американскую поэзию лучше поэтов-американцев, да и вообще был контактным, расположенным к общению человеком. Преподавал в различных университетах.

И всё же для литературоведения и просто читателя сам факт телоприсутствия автора на той или иной территории не столь важен. Важен масштаб личности и результат её работы.

Действительно, И. С. Тургенев, Ф. И. Тютчев около двадцати лет жили и писали преимущественно за границей. «Мёртвые души», эту «энциклопедию русского национального характера», Николай Васильевич Гоголь создал в Риме. И. А. Бунин, первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе, которого И. А. Бродский высоко ценил как прозаика, вынужденно жил в эмиграции. Тем не менее, все они составили славу русской литературы.

Иосиф Бродский, воспринимая себя «последним поэтом XX века» и хранителем культурной традиции, во многом их преемник.

«Плывёт в тоске необъяснимой…»

Пожалуй, ошибкой будет утверждать, что поэт ностальгировал по России. По Петербургу (как он всегда называл родной город) – да, по России – нет. Но что до последней минуты оставалось его сильнейшей болью, что наверняка стало одним из ведущих факторов-катализаторов его болезни (четырех инфарктов, двух операций на сердце) это чудовищная ситуация с родителями.

Покидая СССР, И. Бродский намеревался сделать им вызов, чтобы в ближайшее время они смогли к нему переехать. Не тут-то было. Долгие годы поэт пытался добиться разрешения на их выезд. Советское правительство не только не дало этого разрешения, оно не позволило родителям проведать сына перед операцией и, наконец, не дало возможности Бродскому присутствовать на их похоронах. «Моё сердце похоронено в России», – тосковал поэт…

Источник: Инга Радова. Кораблик негасимый Иосифа Бродского. Орловский вестник. 03.06.2015

Общий вид могилы Бродского на кладбище Сан-Микеле, Венеция, 2004

Люди оставляют камешки, письма, стихи, карандаши, фотографии, сигареты Camel (Бродский много курил) и виски. На обороте памятника выполнена надпись по латыни, – это строка из элегии Проперция лат. Letum non omnia finit – Со смертью не всё кончается.