Кто придумал слово " кайф"?

Школьная программа почему-то не уважает их, этих баловней от литературы, авторов легких и захватывающих бульварных романчиков, веселящих и развлекающих читателя, и одновременно – вкладывающих в самые невзыскательные головы простые, но прекрасные истины о том, что добро всегда побеждает зло, добродетель бывает вознаграждена, а безнравственность – наказана. Школьной программе хочется, чтобы ученики получали эти же самые истины, продираясь через тернии тяжелых, философски перенасыщенных текстов, к далеким звездам. Между тем как легко и как интересно можно читать и писать о жизни, когда сама жизнь тебе – в кайф! Не страдать, не мучиться, не болеть от общемировой несправедливости и человеческого несовершенства, а показать жизнь чередой нестрашных приключений и некатастрофичных событий – живи, человек, учись радоваться и получать удовольствие. Писатель, который первым объяснил российскому читателю, что же такое «кайф», писал и жил именно так. В 1821 году (!) в книге «Отрывки из путешествия по Египту, Нубии и верхней Эфиопии» Осипа-Юлиана Сенковского читаем: «Отогнав прочь все заботы и помышления, развалившись небрежно, пить кофе и курить табак называется делать кейф». Словцо с удовольствием подхватили. Читаем у Лескова в повести «Язвительный»: «Правитель с полицмейстером вышли в кабинет, а мы опять начали прерванный кейф», у Достоевского в «Неточке Незвановой»: «бульдог расположился среди комнаты и лениво наслаждался своим послеобеденным кейфом», а вот Чехов жалуется родным в письме: «Я не написал ни одной строки и не заработал ни копейки; если мой гнусный кейф продлится еще 1—2 недели, то у меня не останется ни гроша и чеховской фамилии придется зимовать на Луке». Отличное слово – русские классики плохого не подхватят. Кроме одной буквы в слове, мало что поменялось за двести лет. Правда, мы почти забыли автора. А зря. Потому что кроме слова «кайф» он еще придумал первый русский глянцевый журнал, первый коммерчески успешный псевдоним, первый фиксированный авторский гонорар и первую персональную рекламу. Осип Иванович Сенковский, красавец, шутник и душа компании, знаменитый ученый-арабист и самый успешный редактор самого успешного журнала в России позапрошлого века, родился в старинной шляхетской семье, в поместье Антагонка под Вильно. Минский коллегиум, Виленский университет (элитное по тем временам образование), горячее юношеское увлечение Востоком, длительное путешествие по Египту, Турции и Сирии – и вот уже суровый экзаменатор в петербургском университете пишет в табеле Сенковского: «Познания экзаменуемого превышают познания экзаменующего». Двадцатидвухлетний молодой человек с выдающимися языковыми и литературными способностями назначен профессором сразу двух кафедр Петербургского университета: арабской и турецкой. Студенты окружают молодого лектора шумной взволнованной толпой, на лекции приходят полным списочным составом и приводят вольнослушателями друзей и знакомых.

Сенковский страстно любил все, что делал, и делал только то, что страстно любил. Ему нравилось изучать языки – и он овладел французским, английским, немецким, итальянским, арабским, турецким, персидским, новогреческим, монгольским, китайским и тибетским (говорили, что он по-русски пишет хуже, чем по-турецки). Ему нравилось писать стихи - и он писал их, причем на всех языках, которые знал. Ему нравилось веселить почтенную публику – и он придумал едкого и острого на язык Барона Брамбеуса, который принялся печатать чуть ли не во всех российских газетах и журналах сатирические фельетоны, анекдоты, рассказы из жизни путешественника и приключенческие новеллы. Ему нравилось открывать для себя новые науки – и он увлеченно занимался физикой, математикой, теорией музыки, коллекционировал и изобретал музыкальные инструменты, писал научно-популярные статьи по всем этим темам, нимало не заботясь о том, что его обвинят в поверхностности. Ему нравилось делать журнал – и он делал: 13 лет, с 1834 по 1847, под его руководством и при его непосредственном участии выходил первый в России глянцевый журнал, который полностью назывался «Журналом словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод, составляемый из литературных и ученых трудов», а если просто – то «Библиотекой для чтения». Успех журнала был немыслимым. Тогдашние «толстые» журналы расходились тиражом меньше тысячи экземпляров, имели в постоянных подписчиках в лучшем случае несколько сотен преданных читателей. Издатель Смирдин, затеявший «Библиотеку для чтения», надеялся, что господин Сенковский отыщет для журнала хотя бы тысячу постоянных читателей. Он дал три, а спустя несколько номеров – пять тысяч. Только подписчиков! А сколько людей покупали журнал в книжных лавках? Журнал печатался огромным по тем временам тиражом – семь тысяч экземпляров! Смирдин не верил своим глазам и очень щедро оплачивал редакторский труд Осипа Ивановича. Сенковский жил на широкую ногу – тот самый счастливый случай, когда большие деньги действительно сопровождают большой талант и большое трудолюбие