Ленин и три тещи

Отношение Ленина к ненормативной лексике изучать очень сложно. Большинство исследователей и современников, однако, сходятся во мнении, что матерных слов он не использовал ни в быту, ни в рабочей обстановке. Писатель Феликс Чуев, который в семидесятые - восьмидесятые годы много беседовал с соратником Ленина и Сталина Вячеславом Молотовым и тщательно записывал содержание бесед, как-то сделал предположение о том, что самым крепким словцом у Ильича было «Три тещи вам за это!». Бывший председатель Совнаркома и член политбюро с более чем сорокалетним стажем предположил: - Возможно, в свое время чем-то допекла его теща… Но летом 1976 года Молотов рассказал некоторые детали публикации одной адресованной ему ленинской записки. Она увидела свет в молотовской книге «О ленинском призыве», но с некоторой корректировкой. На самом деле Ленин в рабочей переписке мог употреблять и более крепкие выражения. Итак, слово соратнику Ильича: «Ленин пишет: «т. Молотов, изучаются ли у нас в ЦК мнения отдельных групп партии, в частности, изучается ли мнение людей, которые не работают ни в каком учреждении нашего говенного аппарата? Если не изу­чается, как вы думаете, нельзя ли поставить изучение этого вопроса?»… Слово «говенный» я выпустил, поставив многоточие. Видимо, так ему (Ильичу. - Прим. авт.) все опротивело…» А потом бывший глава советского правительства весьма подробно рассказал о том, кто из самых видных членов политбюро использовал «те самые слова», а кто их избегал. Вот цитата из Молотова: «Ленин матом не ругался. Ворошилов - матерщинник. И Сталин не прочь был. Да, мог. Были такие случаи. Жданов мог иногда так, под веселую руку. От души. Душу отвести умеют люди именно таким образом. Но это так, незло». Молотов рассказал о том, как, путешествуя вместе со своими соратниками в направлении Черноморского побережья, Сталин вышел с ними из поезда на перрон, заполненный совершенно неподготовленными к встрече гражданами: «Поезд остановился в Ростове-на-Дону. Было это в начале тридцатых, и с охраной еще не очень усердствовали. Из вагона вышел Ворошилов. Народ на перроне не ожидал явления наркома обороны и охнул от изумления: «Ворошилов!» За ним вышел глава правительства, и еще более опешивший народ воскликнул: «Молотов!» Ну а когда на перроне появился Сталин, тут уж люди как бы сами собой выстроились и зааплодировали. Сталин, как обычно, поднял руку, приветствуя и в то же время останавливая овацию. И когда шум утих, из тамбура показался замешкавшийся Буденный. И на перроне какой-то казачок воскликнул: «И Буденный, е… т… м…!» С тех пор, когда сталинское руководство собиралось вместе и появлялся Семен Михайлович, Сталин неизменно говорил: - И Буденный, е… т… м…!»