Мои увлечения

«ЁЖИК»

Папе было сорок лет, Славику - десять, ежику - и того меньше.

Славик притащил ежика в шапке, побежал к дивану, на котором лежал папа с раскрытой газетой, и, задыхаясь от счастья, закричал:

- Пап, смотри! Папа отложил газету и осмотрел ежика. Ежик был курносый и симпатичный. Кроме того, папа поощрял любовь сына к животным.

Кроме того, папа сам любил животных. - Хороший еж! - сказал папа. - Симпатяга! Где достал?

- Мне мальчик во дворе дал, - сказал Славик. - Подарил, значит? - уточнил папа. - Нет, мы обменялись, - сказал Славик. - Он мне дал ежика, а я ему билетик. - Какой еще билетик? - Лотерейный, - сказал Славик и выпустил ежика на пол. - Папа, ему надо молока дать… - Погоди с молоком! - строго сказал папа.

- Откуда у тебя лотерейный билет? - Я его купил, - сказал Славик. - У кого? - У дяденьки на улице.

Он много таких билетов продавал. По тридцать копеек. Ой, папа, ежик под диван полез. - Погоди ты со своим ежиком! - нервно сказал папа и посадил Славика рядом с собой. - Как же ты отдал мальчику свой лотерейный билет?. А вдруг этот билет что-нибудь выиграл?

- Он выиграл, - сказал Славик, не переставая наблюдать за ежиком. - То есть как это - выиграл? - тихо спросил папа, и его нос покрылся капельками пота.

- Что выиграл? - Холодильник! - сказал Славик и улыбнулся. - Что такое?! - Папа как-то странно задрожал. - Холодильник?!.

Что ты мелешь?. Откуда ты это знаешь?! - Как - откуда? - обиделся Славик. - Я его проверил по газете. Там первые три циферки совпали. и остальные.

И серия та же!. Я уже умею проверять, папа! Я же взрослый! - Взрослый?! - Папа так зашипел, что ежик, который вылез из-под дивана, от страха свернулся в клубок. - Взрослый?!. Меняешь холодильник на ежика? - Но я подумал, - испуганно сказал Славик, - я подумал, что холодильник у нас уже есть, а ежика - нет. - Замолчи! - закричал папа и вскочил с дивана. - Кто?! Кто этот мальчик?! Где он?! - Он в соседнем доме живет, - сказал Славик и заплакал.

- Его Сеня зовут. - Идем! - снова закричал папа и схватил ежика голыми руками. - Идем быстро! - Не пойду, - всхлипывая, сказал Славик.

- Не хочу холодильник, хочу ежика! - Да пойдем же, оболтус, - захрипел папа. - Только бы вернуть билет, я тебе сотню ежиков куплю. - Нет. - ревел Славик. - Не купишь. Сенька и так не хотел меняться, я его еле уговорил. - Тоже, видно, мыслитель! - ехидно сказал папа. - Ну, быстро!. Сене было лет восемь.

Он стоял посреди двора и со страхом глядел на грозного папу, который в одной руке нес Славика, а в другой - ежа.

- Где? - спросил папа, надвигаясь на Сеню. - Где билет? Уголовник, возьми свою колючку и отдай билет! - У меня нет билета! - сказал Сеня и задрожал. - А где он?! - закричал папа. - Что ты с ним сделал, ростовщик? Продал? - Я из него голубя сделал, - прошептал Сеня и захныкал. - Не плачь! - сказал папа, стараясь быть спокойным. - Не плачь, мальчик. Значит, ты сделал из него голубя. А где этот голубок?. Где он?. - Он на карнизе засел. - сказал Сеня. - На каком карнизе? - Вон на том! - и Сеня показал на карниз второго этажа. Папа снял пальто и полез по водосточной трубе. Дети снизу с восторгом наблюдали за ним.

Два раза папа срывался, но потом все-таки дополз до карниза и снял маленького желтенького бумажного голубя, который уже слегка размок от воды. Спустившись на землю и тяжело дыша, папа развернул билетик и увидел, что он выпущен два года тому назад. - Ты его когда купил?

- спросил папа у Славика. - Еще во втором классе, - сказал Славик. - А когда проверял? - Вчера.

- Это не тот тираж. - устало сказал папа. - Ну и что же? - сказал Славик. - Зато все циферки сходятся.

Папа молча отошел в сторонку и сел на лавочку. Сердце бешено стучало у него в груди, перед глазами плыли оранжевые круги.

Он тяжело опустил голову. - Папа, - тихо сказал Славик, подходя к отцу. - Ты не расстраивайся! Сенька говорит, что он все равно отдает нам ежика.

- Спасибо! - сказал папа. - Спасибо, Сеня. Он встал и пошел к дому. Ему вдруг стало очень грустно. Он понял, что никогда уж не вернуть того счастливого времени, когда с легким сердцем меняют холодильник на ежа.

Григорий Горин