"Музыка" Вл. Соколову. В. Левитанский

Есть в музыке такая неземная,

как бы не здесь рожденная печаль,

которую ни скрипка, ни рояль

до основанья вычерпать не могут.

И арфы сладкозвучная струна

или органа трепетные трубы

для той печали слишком, что ли, грубы,

для той безмерной скорби неземной.

Но вот они сошлись, соединясь

в могучее сообщество оркестра,

и палочка всесильного маэстро,

как перст судьбы, указывает ввысь.

Туда, туда, где звездные миры,

и нету им числа, и нет предела.

О, этот дирижер – он знает дело.

Он их в такие выси вознесет!

Туда, туда, все выше, все быстрей,

где звездная неистовствует фуга.

Метет метель. Неистовствует вьюга.

Они уже дрожат. Как их трясет!

Как в шторм девятибалльная волна

в беспамятстве их кружит и мотает,

и капельки всего лишь не хватает,

чтоб сердце, наконец, разорвалось.

Но что-то остается там на дне,

и плещется в таинственном сосуде

остаток, тот осадок самой сути,

ее безмерной скорби неземной.

И вот тогда,

с подоблачных высот,

той капельки владетель и хранитель,

нисходит инопланетянин Моцарт

и нам бокал с улыбкой подает.

И можно до последнего глотка

испить ее, всю горечь той печали,

чтоб, чуя уже холод за плечами,

вдруг удивиться –

как она сладка!

Ю. Левитанский