НЕЗАБУДКИ в украшениях

В раннем европейском фольклоре нет ни закреплённого имени цветка, ни устойчивого сюжета; повторяется лишь общий мотив: человек наклоняется к воде — за травой, за цветком, за даром для любимого — и вода уносит его. Это ещё не история о незабудке, а простой мотив, где дар оборачивается утратой, а попытка сделать доброе дело сталкивается с равнодушием стихии.

Позднее он оформляется в более конкретный сюжет: появляется рыцарь — привычная для средневекового воображения фигура, в которой соединяются подвиг и гибель. В таких историях трагедия часто становится способом завершить рассказ, поэтому возникает узнаваемая сцена: рыцарь наклоняется к воде, его уносит течением, но в последний момент он успевает сделать дар для любимой — и его последние слова, «не забудь меня», становятся прощанием.

Именно здесь происходит важный сдвиг, и у цветка появляется имя. Не сразу и не в одном тексте, а постепенно. Немецкое Vergissmeinnicht — это уже формула памяти. С этого момента и сама легенда окончательно складывается вокруг этого слова.

Характерно, что формула «не забудь меня» закрепляется прежде всего в германской языковой среде — именно там название цветка впервые превращается не в описание, а в высказывание. Вероятно, дело не в том, что сам сюжет возник именно здесь, ведь мотив утраты у воды гораздо древнее и шире, но именно здесь он впервые получает точную словесную форму.

Такие «говорящие имена», в которых уже содержится обращение или почти целая фраза, встречаются в народной традиции германских языков. В них слово не столько называет предмет, сколько сразу передаёт отношение к нему — чувство, просьбу, память. Незабудка особенно подходит для такого превращения — маленький цветок становится носителем короткого, но законченного смысла.

Когда эта формула возникает, происходит важное изменение, и теперь уже не слово подбирается к истории, а история начинает подстраиваться под слово; сюжет словно собирается вокруг него, приобретая привычные черты — рыцарь, вода, последний дар, последние слова. В таком виде он оказывается легко узнаваемым и переносимым из одной культуры в другую.

Поэтому в других европейских языках рядом с нейтральными ботаническими названиями появляются прямые переводы той же формулы — «не забывай меня», «не забудь меня». Но даже там, где сохраняется научное имя, за цветком закрепляется тот же смысл. Слово, однажды найденное, начинает жить собственной жизнью и постепенно определяет образ.

В XVIII–XIX веках сюжет с незабудкой окончательно оформляется в романтическую миниатюру. Рыцарь, вода, цветок, последнее слово… и уже не так важно, существовала ли такая история в фольклоре; важно, что она воспринимается как правдоподобная и трогательная. Литература и декоративные искусства закрепляют этот образ в стихах, гравюрах и украшениях незабудка становится знаком памяти — устойчивым культурным символом, существующим независимо от своего происхождения.

И за этим сюжетом остаётся тишина личной памяти.

Лета тёплого запах душистый,

Разделённость наивных мечтаний —

В тайниках затворённого сердца,

Среди солнечных воспоминаний.

Зелень зарослей старого сада,

Вод прозрачность и нежность касаний —

Всё в годах, словно дым, растворилось…

Только вдруг — аромат увяданий —

Лишь закрою глаза — с новой силой

свежим танцем кружит карнавальным.

Снова слышится звон соловьиный

над поверхностью водной зеркальной.

Слов давно улетевшее эхо

Выплывает канцоною дальней.

Я тебе подарю незабудки.

Не забуду твой голос хрустальный.

Галина Росси