Обо мне . КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.

2011 год. Кажется, это было совсем недавно. Я помню своё первое утро в детском саду так, словно это было вчера.

В руках — диплом, в голове — идеальные картинки из учебников: дети в белых бантах строем идут на занятие, слушают открыв рот, аккуратно рисуют в альбомах. А в реальности. В реальности меня встретил визжащий хоровод из двадцати малышей, у одного развязались шнурки, у другого потекла каша, третий требовал немедленно почитать книжку, и все одновременно.

Я растерялась. Честно. В тот момент я думала: «Господи, куда я попала? И как они меня, двадцатилетнюю, вообще будут слушаться?»

Первые месяцы я приходила домой и падала без ног. Голова гудела от детских голосов, от вопросов, от бесконечных «почему». Несколько раз я ловила себя на мысли: «Может, это не моё? Может, зря я пошла в педагогический?»

Но проходило утро, я открывала дверь группы, и ко мне бежали маленькие ножки. Кто-то тянул рисунок, кто-то хвастался новой машинкой, кто-то просто обнимал за коленку и улыбался беззубым ртом. И я понимала: всё не зря.