"Осиное гнездо"!?

Еще лет двадцать назад в любой школе существовал свой стихийный гайд-парк, имя которому было «учительская». В перемены или после уроков учительская гудела, как разбуженный улей. Сидя за столами или в креслах, стоя парами или группами, шепотом или во весь голос учителя что-то горячо обсуждали. Бывало, смеялись, бывало, и плакали. “А он, представляешь, мне еще и отвечает”. – “Да не бери в голову, он всем отвечает”. – “Что, опять новое расписание, предупреждать надо”. – “Здесь, говорит, образовательное учреждение, а не богадельня”. – “И я ей: убирали, убирали мы эту терри-чертову-торию”. – “Ну ты наивная, что уж там доказывать, на кого училась – тем и работай”. Именно здесь создавались учительские, ученические и родительские репутации, формировалось общественное мнение по всем фактам школьной и околошкольной жизни. Главное, люди проговаривали свои проблемы, не несли домой груз впечатлений. Здесь было что-то вроде клуба по интересам, шел непрестанный обмен-размен чувств и мыслей, и это не только освобождало и укрепляло учителя, но и формировало его методико-педагогические приоритеты. Сегодня в большинстве школ или совсем нет учительской, или этим словом называют нечто невразумительное: комнатушку, где стоят два стола; уголок кабинета, где сидит завуч с расписанием или секретарь с компьютером, или даже помещение без окон, предназначенное, видимо, под гардероб. Говорят, места в школе не хватает. Ой ли? Когда именно не стало хватать места для учительских? То-то и оно, что после того, как директора получили право самостоятельно решать кадровые и финансовые вопросы, – в начале девяностых. “Осиные гнезда” учительских никогда не оставляли администрацию в покое. Войдет, бывало, директор в разгар какого-то спора – все замолчат. Всем неловко. Или вдруг хмурый завуч, зайдя в учительскую на перемене, начнет нервно и громко придвигать стулья к столам. Все затихают. Что за знак он подает? Не иначе как выпроваживает. Точно: “Товарищи учителя, идите к детям, а то они сейчас школу снесут!” Только ведь не о детях он заботился, а о том, чтобы учителя не собирались, не объединялись, не расслаблялись. Чтобы знали, кто в доме хозяин. А вот если самой основой школьного уклада становится идея гражданского общества и сам школьный урок становится пространством самовыражения учителя и ученика, стихийный смысл учительской развивается совсем в другом направлении. Вот что пишет Евгения Соколова, учительница истории одной из лучших в России инновационных школ: “Суть учительской профессии не коллективная, а сугубо индивидуальная. Учитель один. Один класс. Один кабинет. Поэтому я хожу в учительскую, как в дамский клуб. Здесь тихо, спокойно. Я заползаю сюда после шести уроков и сажусь за большой стол. Меня обволакивает ощущение неурочной тишины и неучительской безответственности. Булькает кофейник, журчат голоса коллег за маленьким столиком, шелестит ксерокс – кто-то множит листочки для завтрашних занятий. А методической литературы в учительской совсем нет – она в библиотеке отдыхает. Я так не хочу, чтобы в дверях появился директор! Он очень хороший человек, великий педагог, но сейчас я не вынесу разговоров о детях и задачах коллектива! Я бы повесила на дверях всех учительских во всех школах мира плакат: “Директорам вход строго воспрещен! Завучам тоже!”. В самом деле, у них у каждого есть своя территория, а вот у нас нет. Стоп! А есть ли своя территория у детей? Не классы же. И не туалеты. А что? Может быть, школьный коридор? Единственное место разрядки. Пространство, куда в порыве гнева мы выгоняем с уроков нерадивых учеников, где в перемену нас отлавливают ученики беспокойные: “Вот я вам еще одну работу принес, хочу оценку исправить”. Нет, коридор не спасение. А ведь должно быть в школе у каждого такое место, где он абсолютно свободен в своем хотении и праве. И я представляю школу как большое щедрое дерево со многими ярусами приютов”.

Источник: https://ps.1sept.ru/article.php?ID=200407207

Источник:Учительская © Ботвиновский УПК детский сад - средняя школа