Попытка чётко определить набор проблем современного школьного образования.

Организация работы современной школы, как в мире в общем, так и в России в частности, организация учебного процесса в современной школе порождает целый ряд болезненных проблем. Эти проблемы ощущают и родители, и педагоги, и, конечно же, дети. И всем им, особенно последним, очень трудно чётко сформулировать свои претензии к современному образованию. Настолько все эти проблемы переплетены в сложный клубок, что разобраться в них становится по-настоящему тяжело. И в этом случае нам могла бы помочь монография американского психолога Питера Грея, который не только составил чёткий перечень проблем современного образования, но и дал им развёрнутую характеристику. Итогом этой характеристики стало предложение Питера Грея определить современное образование как «принудительное».

Возможно, что основой того что называется «принудительным образованием», является способность современной школы в разных направлениях достаточно сильно ограничивать свободу учащихся. Именно отсюда появляется определение школы как тюрьмы. Начинаются эти ограничения с самого здания школы и с класса, в которых ребёнок изолируется от окружающей среды, теряет право их покидать, становится фактически заключенным. Он не просто изолируется в классе, но он должен, как настоящий заключённый, строго следовать расписанию, безоговорочно подчиняться жёсткому режиму дня. Строго следуя режиму, он должен в обязательном порядке выполнять строго предписанный учебной программой набор действий. Одним из базисных положений «принудительного обучения» является программное обучение – обучение строго по программе (плану). При этом собственные интересы и увлечения учащегося в рамках школы оказываются в той или иной степени под запретом.

Следствием такого жёсткого ограничения свободы является некое мошенничество с подменой, которое совершают взрослые в отношении детей. Они фактически подменяют основанный на возрастных особенностях ребёнка, на его инстинктах бесконечно увлекательный процесс познания окружающей его действительности на другой процесс – процесс обучения, который особыми стараниями превращён в тяжёлый труд. Общение с детьми достаточно быстро может убедить нас в том, что они действительно относятся к учёбе как к тяжёлому труду, как к тяжёлым обязанностям, которые они должны терпеть, вырабатывая силу воли, вместо того, чтобы получать от жизни удовольствие (рисунок 1).

Следствия такого положения дел весьма печальны. Учёба как таковая становится обязанностью. Если её не навязывать, дети от неё с удовольствием откажутся. То есть получается, что учёба имеет смысл только потому, что детей заставляют ей заниматься. Если убрать элемент насилия, дети с удовольствием откажутся от учёбы. Учёба сама по себе не имеет для них никакого смысла. А погружение человека в ситуацию, когда он вынужден заниматься бессмысленным делом, является, безусловно, жёстким психологическим насилием. В таких условиях ставится жесткий заслон на пути развития базовой компетенции в постижении бесконечно сложного и бесконечно прекрасного в своей сложности окружающего ребёнка мира – творческого и критического мышления (рисунок 2).

Если мы говорим, что основой одних бед (бед не для взрослых, для детей) является ограничение свободы, то основой для других бед является усиленно внедряемая система контроля качества образования, которая базируется на «двух китах»: во-первых, это бесконечные тестирования (в России это ВПР, ОГЭ, ЕГЭ, PISA, текущие тесты), во-вторых, это постоянное оценивание (рисунок 3).

Итогом являются рейтинги, а рейтинги порождают два следствия. Во-первых, это поощрение тех, кто идёт в начале рейтинга. И следствием этого поощрения, этой похвалы является появление у учащихся чувства превосходства и гордыни. Если ребёнок желает получать такое поощрение вновь и вновь, то его главная задача – это, конечно же, не образование, а хорошие оценки. В результате взрослые совершают в отношении детей ещё одно мошенничество и ещё одну подмену: процесс образования заменяется процессом получения оценок. Называется такое положение дел просто – «карьеризм». И школа с успехом плодит карьеристов. Если Вам нужны хорошие оценки, если Вам нужно место в начале рейтинга, то Ваш главный инструмент на пути к успеху, конечно же, списывание. Поэтому лучше всего в современной школе можно научиться тому, как не учиться, но быть успешным. Этим занимаются не только учащиеся, но и сами педагоги. Ведь контроль качества образования ведёт за собой наказание педагогов. Чтобы его избежать, они занимаются тем же что и дети: выдают желаемое за действительное, то есть завышают результаты тестов.

Кроме того, что рейтинги поощряют учащихся, находящихся в начале списка, они ещё осуждают учащихся, находящихся в конце списка, порождая чувство неполноценности и стыда. Получается, что любви и уважения достойны только те дети, которые умные или удачно списывают. В противном случае ребёнка любить не стоит (рисунок 4).

Ещё в 1960-ые годы итальянский педагог монах Лоренцо Милани обратил внимание на то, что школа порождает кастовую систему. И эта кастовая система существует не сама по себе, а является продолжением классовой структуры общества. Ведь в конце рейтинга оказываются обычно дети из бедных семей.

А ведь мы знаем, что кастовая система сама по себе – это мощнейшая преграда на пути развития, замечательный инструмент для консервации всех дел на том этапе развития, на котором из застигло появление кастовой системы. Ведь классовые различия и конкуренция это прямой путь к уничтожению сотрудничества и заботы детей друг о друге. Забота старших детей о маленьких заложена в детях инстинктивно. Школа умудряется побороть даже инстинкт. Вы сами можете себе представить, что такое проживание жизни в условиях, кода существует любовь к одним и нелюбовь к другим. Это, конечно же, прямой путь к детскому насилию и детским суицидам, статистика по которым неуклонно растёт.