«После Кука: триумф полинезийского слова»

Слово tatau понравилось европейцам. Во-первых, оно короткое. Во-вторых, забавное — как детский лепет. В-третьих, не связано с тюрьмой (стигма) или больницей (piquage). И в 1856 году бельгиец Пьер Нистен включает «татуировку» (фр. tatouage) в свой «Словарь медицины». А потом Эмиль Литтре (тот самый, который составил знаменитый словарь французского языка) окончательно узаконивает термин.

С этого момента татуировка перестаёт быть «вырезанным рисунком» или «наколкой, набивкой» (хотя в русском «наколка» до сих пор живёт в уголовном сленге). Есть даже медицинские тату (группа крови, маркировка для операций). Иронично, что слово, означавшее «выжимать», теперь появилось на теле дизайнеров и сталеваров.

«Почему татуировка — это лингвистический коктейль?»

Потому что в ней смешались:

• Полинезийское звукоподражание tatau (выжимание).

• Английское tattoo, переделанное Куком.

• Французское tatouer, изящное и несколько жеманное.

• И русское «тату», которое вообще не склоняется («Я сделал тату, у меня много тату» — грамматический ад).

А ещё в английском языке есть слово tattoo, которое означает «сигнал, подаваемый за пять минут до отбоя». Оно из голландского taptoe). И оно не имеет отношения к татуировкам, но звучит одинаково. Представьте себе солдата, который услышал команду «Tattoo!» и побежал на плац, а его товарищ подумал, что его зовут делать наколку. Неразбериха!

Andre Forgeron Mnemonics Languages