«Приезжай, или я умру с горя»: в ожидании Ивана

Самая драматическая тема переписки Варвары Тургеневой с сыном – это любовь матери к нему и ожидание его писем в периоды, когда тот уезжает за границу. Варвара Петровна демонстрирует здесь какое-то фанатическое ослепление любовью. Она умоляет Тургенева вернуться раньше или хотя бы чаще ей писать – и ее попытки удерживать сына при себе оборачиваются подчас сложной психологической борьбой, в которой мать применяет целый «букет» манипулятивных приемов, заявляя даже, что находится на грани сумасшествия и может умереть. Это противоборство представляет собой самостоятельный сюжет в общем материале, своего рода эпистолярную повесть. Вот несколько фрагментов, иллюстрирующих отношение и приемы Тургеневой:

«Я люблю тебя неизъяснимо. Может быть, ты в сию минуту влюблен. Положи руку на сердце и скажи: "Мать любит меня еще более". Я желаю, чтобы тебя любила столько та, которой назначено быть твоей подругою в жизни».

«Знаешь ли ты?. Знаешь ли ты?. Как я тебя люблю. О! Ежели бы ты мог видеть мое сердце, мое бедное сердце. Мне иногда кажется, что я выдумала, что у меня сын Иван, которого я страстно люблю. Что его у меня никогда не было».

«От тебя, от тебя одного зависит мое спокойствие, которое я считаю счастьем в жизни, первым и главным – и которого, по стеченью несчастных обстоятельств, никогда не имела. Ежели я знаю, что ты здоров, что ты счастлив, что ты весел – и я покойна и счастлива».

«Мои нервы расстроены донельзя. Я не сошла с ума, не дерусь, не кусаюсь, – но! я подозреваю, мне кажется, я вижу из обращенья других со мною, я. я, кажется, потерялась. Я боюсь этого, Ваничка, оттого, что я очень тоскую по тебе, возвратись, ради бога».

«Жив ли ты? Вот чего я не знаю – жив ли ты! Потому что месяц я от тебя писем не получаю. Еще почта. еще. еще. То такое оправдание придумаешь, то другое. Однако, чтобы месяц писем совсем не было, никакие резоны рассудка не помогают. Ах! Боже мой, и еще почта пришла, а писем нет! Пропала я. Я получила последнее письмо 12 ноября. Нынче 8-е [декабря]. Мое рождение, для чего не день моей смерти. Писать сил нету!»

«Еще бы пятница без письма от тебя и к тебе бы написали – матушка помешалась. Я была на грани. Для меня такое положенье хуже смерти!»

«В ту минуту, когда я прочла, что еще год тебя не увижу, я упала на пол без чувств. Опомнилась, без правой руки и ноги. Нога прошла, но!. руки я, видно, лишусь, от плеча до локтя ужасная боль. Пускают кровь и пьявочную, и насечковую, растравляют пластырями – не помогает ничего. Страдаю, особенно по ночам, не могу спать на правом боку, биение и прилив к сердцу, а на левой – боль ревматизма. И я так переменилась, что ты не узнаешь меня, я страшна, худа, бледна, желта, вдвое, как ты меня оставил.

Страдаю весь мой век и физически, и морально. О!. Я глубоко несчастна. С колыбели моей страдалица. Но я тебя люблю – и все забыто. Приезжай, ради бога, ради бога, приезжай в маие или я умру с горя. Я дала тебе жизнь, а твое отсутствие меня убивает!»