Притчи о России. В.Крупин.

О России моё страдание. Что мне всякие америки-англии, провались они в дыру забвения, не вспомню. Но Россия, родина моя единственная, солнце незакатное, как же без тебя? Как же тебе трудно! У меня есть знакомый, очень хороший, мудрый, терпеливый батюшка. Видимся редко, но я всегда ощущаю его присутствие в моей жизни. Все наши разговоры о судьбе России. Он всегда и утешает меня и настраивает на понимание того, что Россия безсмертна, что она любима Господом и Божией Матерью. Садимся в его крохотной кельечке. Батюшка наливает чай, крестится: – Вспомни это предание: идут преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский и печалятся о России. Печалятся, и встречает их святой Николай, Мир Ликийских чудотворец, спрашивает: «Почему клоните головы, братья»? – «О России печалимся, о нашей единственной, так ей, матушке, тяжело». «Братья, не печальтесь, Россия – любимое дитя у Бога. Любимое. Провинилось дитя, Он накажет, но накажет любя. Простит». – Но, батюшка, – говорю, – такая сейчас идёт лихорадка, такая встряска, уж двадцать пять лет издеваются над Россией, как выжить? – Да и не только встряска и лихорадка, – отвечает батюшка, – больше того, на Крест Россия взошла, на Голгофу. Вновь иудеи нового времени распяли Россию. И это мы сейчас видим во всём. Но ответь, а что следует за Крестом? Что дальше? – Как что дальше? – Снятие с Креста, вот что. Конечно, тут и плач и рыдание. И ощущение даже погребения. А после него что? – Воскресение? – Конечно! Вспомни утро Воскресения. После Голгофы обязательно Воскресение. Всё происходящее плохое мы видим, но начинаем видеть и Воскресение. – Дай-то, Господи. – Молиться надо, дело делать, вот и всё. Батюшка улыбается: – Вот такая притча. А ещё можно теперешнее состояние России сравнить с иконой. Ведь всё в мире иконоподобно. И Божий мир, и каждый человек, несущий в себе образ Божий. И нация – икона, и государство. И молитвы наши – словесные иконы. Вся Россия – икона. И много раз её пытались зачернить, испачкать, бросить в мусор. Через насилия, убийства, обманы, подкупы, бунты, революции. Да. Всё было. И что? Ты разве не знаешь, какое количество икон стало обновляться в конце двадцатого века и в начале этого? Стоит икона, почти вся чёрная, но вот на ней проступают линии, краски, она высветляется и вот перед нами Божий лик, лики святых. Так и с Россией будет. Обновится. – Когда? – Чего ты такой нетерпеливый? Уже обновляется. Разве не обновление эти сотни и сотни возрождённых храмов, а новых сколько! И на Пасху Христову все полны-полнёхоньки. – На Пасху полны, – соглашаюсь я. – В тысячах храмов, а в миллионах телевизоров прыгают, визжат, похабничают бесы. Это же действует на людей. – Молиться надо, крестить экраны. Сникнут. Да, катастройка идёт, всё переломано, искалечено. Как и Россия. Да, говорю недавно в проповеди, дерево России было надломлено, порушено. А до того у этого дерева были широкие ветви, надёжно закрывавшие пространство, и сорняки под деревом не смели вырастать, не было условий. А тут крона обрушилась, всё открылось, сорнякам воля. Они и попёрли. Вся эта дурнина, крапива, жульё-ворьё, болтуны, много их. Но ведь вот что: какие у них корни, какие стволы? Так себе. А дерево корни сохранило. Земля-матушка корни питает, оживает дерево. И разметнёт шатёр и под ним всё это паразитство зачахнет. – Ой, хорошо бы. – Что хорошо бы? Так и будет. Вот выражение есть: градообразующее предприятие, а есть выражение государствообразующее, но уже не предприятие, а что? Какой народ образовал Россию? Кто ещё мог, никого со света не сживая, создать такое Оте-чество? Русские! Государствообразующая нация. А почему? Русские – православные, прощают врагов. Смотри, как нас обзывали: русские оккупанты. Гнали отовсюду. Из Средней Азии, например. И что? И едут к нам, просятся, хоть тротуары подметать. А из Прибалтики мы уехали и они сами стали разбегаться, безлюдно уже там. Ты же сам там был, мне рассказывал. Батюшка ещё налил мне и себе чаю: – А ещё скажу то ли притчу, то ли просто такое сравнение. Русские для России – это несущий каркас здания. Это строительный термин. Каркас не виден, но именно он держит здание. – О русских, – вспоминаю я, – современный поэт написал, что «русские – народ таинственный и жуткий. Он как щетина прорастает из-под земли на третьи сутки». Батюшка даже головой покрутил: – Ну, поэты! Он бы лучше сравнил не со щетиной на покойнике, а с травой. Вот самая малая былинка, как она растёт, какие страдания у ней. А к солнцу тянется. И вообще теперешнюю Россию Запад старается убить, уничтожить в ней всё национальное, культуру, литературу, убить порядочность, развратить, споить. Это как будто асфальтом закатывают живой цветущий луг. Но ты видел, да все это видели, как весной из-под асфальта пробиваются растения. Но русский народ– великий народ. Пробьёмся. Главное – не паниковать. Это только от великой гордыни запад публично не признаёт того, что без России весь мир погибнет. Все они в чёрные дыры безвестности провалятся, а Россия останется. Батюшка вздохнул: – И как не поймут, что тела без души нет? Душа у мира православная. А ты успокойся. Нытьё, стоны, уныние – всё это грехи. И не воображай, что ты спасаешь весь народ. Как батюшка Амвросий говорил? «Знай себя и будет с тебя». И великий завет преподобного Серафима: «Спасись сам и около тебя спасутся». А за Россию будь спокоен. Тяжело ей? А когда было легко? Под конец разговора жалуюсь батюшке, что много грешу, что меня одолела суета, просьбы, заботы, от жизни одна усталость, а радости нет. – А ты знаешь, как живи. – Как? – Как рыба в воде. Вот она и рождается и живёт в солёном море. Всю жизнь. Её поймали, пробуют. А она совсем не солёная. Как же так, жила в солёной воде, а не обсолилась? Так и ты будь в этом мире, как рыбка в море. И живи спокойнёхонько. Прощаюсь с батюшкой, прошу благословения на пути-дороги, на труды во славу Божию. Батюшка благословляет и напутствует: – Всегда была вражда к России. Кто за нас? Тот, кто за Христа. А кто против нас? Тот, кто за антихриста. Другого разделения друзей и врагов России нет.