Сани на Руси

Сани на Руси

На Руси сани считались более престижным средством передвижения, чем колесные повозки. Вплоть до начала XVIII века на особенно торжественные мероприятия знать и высшие духовные лица выезжали на санях даже летом.

Великая русская культура отразила роль саней в жизни народа. Десятки, а может, и сотни, всех не сочтешь, романсов сложено в их честь. А городской фольклор? «Конфетки-бараночки, словно лебеди, саночки, ой вы, кони залетные.» А «Капитанская дочка», где буранная степь и экипаж, из последних сил пробивающийся сквозь непогоду? Да одна только пронзительная картина Перова чего стоит, где вместо лошади – трое плохо одетых детей, что тащат на санях тяжелый груз. Так и называется – «Тройка».

«Тройка», Василий ПеровГосударственная Третьяковская галерея

Известное каждому с детства стихотворение А. С. Пушкина, начинающееся со слов «Мороз и солнце; день чудесный!», тоже содержит в себе упоминание саней.

«Но знаешь: не велеть ли в санки

Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,

Друг милый, предадимся бегу

Нетерпеливого коня.»

Само слово «сани» появилось в русском языке, а оттуда уже перекочевало в латышский, венгерский, румынский. Самой распространенной считается версия происхождения «саней» от слова «сань», что означало «змея». С этим пресмыкающимся сравнивали след от полозьев.

Дровни, кибитка, салазки, розвальни

С тех пор, как люди пересели на машины, роль и значимость саней на Руси потускнела, но сегодня мы сотрем пыль с этой страницы нашей истории и уделим саням время и место, которое они заслуживают.

Начнем с простого вопроса: «На чем ездит Дед Мороз?» Ответ знают и дети, и взрослые. Конечно, это сани. Что не удивительно, ведь Дедушка Мороз – очень древний, значит и транспорт у него такой же. Многие сотни лет он привычно запрягает в сани оленей и отправляется в путь с мешком подарков за спиной. И значит его сани можно описать, как грузопассажирские. Что еще мы с вами знаем про сани? Давайте вспоминать. Например, Александр Сергеевич Пушкин в своем романе «Евгений Онегин» писал:

«Зима!. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь;

Бразды пушистые взрывая,

Летит кибитка удалая;

Ямщик сидит на облучке

В тулупе, в красном кушаке.

Вот бегает дворовый мальчик,

В салазки жучку посадив,

Себя в коня преобразив;

Шалун уж заморозил пальчик:

Ему и больно и смешно,

А мать грозит ему в окно.»

Лишь в одном этом небольшом отрывке А.С. Пушкин упоминает целых три типа саней: «дровни», «кибитка», «салазки». Про дровни, кстати, поется и в любимой с детства песенке про елочку: «Везет лошадка дровенки, а в дровнях мужичок. Срубил он нашу ёлочку под самый корешок». Так что же такое дровни?

Дро́вни – крестьянские сани, без кузова, спинки и боковин. Максимально простая и распространенная модель. Простые в изготовлении и неприхотливые в обращении, дровни были самыми популярными грузовыми санями. На них перевозили дрова, бревна, сено и другие грузы.

Кибитка. Крытая повозка. Зимой – крытые сани. У Пушкина кибиткой управляет ямщик и это сани для перевозки пассажиров.

Ну и салазки, это уже детские саночки, которые были и у нас с вами, кто не катался в детстве на санках с горок? В 1854 году в поэме «Саша» Николай Некрасов так же упоминает салазки:

«В зимние сумерки нянины сказки

Саша любила. Поутру в салазки

Саша садилась, летела стрелой,

Полная счастья, с горы ледяной»

На известной всем картине великого русского художника В. И. Сурикова «Боярыня Морозова», украшающей один из залов Третьяковской галереи, Феодосию Прокофьевну Морозову везут в розвальнях.

«Боярыня Морозова», В. И. СуриковГосударственная Третьяковская галерея

Что же это такое? Толковый словарь Ушакова говорит, что это крестьянские низкие и широкие сани без сидения, с расходящимися врозь от передка боками. На дно розвальней часто клали солому и таким образом они становились пасажирско-грузовыми санями. В них можно было ехать развалясь, а можно было перевозить груз.

Упоминание розвальней можно встретить и в стихах Осипа Мандельштама:

«На розвальнях, уложенных соломой,

Едва прикрытые рогожей роковой,

От Воробьевых гор до церковки знакомой

Мы ехали огромною Москвой»