Современный иврит

. 6. Современный иврит (с 1880-х гг. до наших дней). Зачинателем современного иврита можно считать Менделе Мохер Сфарима. В произведениях, написанных после 1886 г., он создает новую стилистическую систему, основанную на использовании языковых богатств всех эпох истории иврита. Применение слов и оборотов Мишны, Гемары, мидрашей, Раши и молитв создает впечатление простого (как бы разговорного) стиля, ибо в сознании читателя того времени такие слова и обороты ассоциировались с местечком и разговорным языком (так как именно к этим источникам восходит ивритско-арамейский компонент языка идиш, пословицы, поговорки и крылатые слова, которыми была пересыпана речь местечкового еврея). Этот простой стиль мог быть противопоставлен более высокому и поэтическому (использующему, например, лексику библейских пророков и ассоциируемому с литературой Хаскалы). Таким образом преодолевалась стилистическая одноплановость иврита и расширялись его языковые ресурсы. Творчество Менделе и последующих писателей (Ахад ха-‘Ам, Х. Н. Бялик и другие) приблизило иврит к жизни и оказало большое влияние на дальнейшее развитие языка (см. Иврит новая литература). На рубеже 19 в. и 20 в. происходит беспрецедентное в истории языков событие — возрождение мертвого древнего языка. Мертвыми принято считать языки, которые не служат для повседневного устного общения и ни для кого не являются родными, даже если эти языки (как латынь в средние века и санскрит в 1–2 тыс. н. э.) и продолжают использоваться в письменности, культе и литературном творчестве. Возрождение мертвых языков в истории не наблюдалось и считалось немыслимым. И тем не менее мертвый язык, который называли древнееврейским, возродился в качестве естественного живого языка — языка повседневного общения целого народа. Пионером возрождения иврита был Эли‘эзер Бен-Иехуда. Приехав в Иерусалим в 1881 г., он начал интенсивную пропаганду возрождения разговорного иврита как составной части духовного возрождения нации. Его пропагандистская и издательская деятельность, его словари иврита (карманный и полный многотомный) и его личный пример (в семье Бен-Иехуды говорили только на иврите, и его старший сын был первым ребенком, родным языком которого стал иврит) сыграли первостепенную роль в превращении иврита в язык повседневного устного общения. Инициатива Бен-Иехуды и его сподвижников была поддержана еврейскими репатриантами первой и второй алии. Самым существенным фактором возрождения иврита оказались школы в еврейских сельскохозяйственных поселениях, где языком обучения и общения служил иврит. Воспитанники этих школ в дальнейшем говорили на иврите в своих семьях, и для их детей иврит уже был родным языком. Э. Бен-Иехуда и возглавляемый им с 1890 г. Комитет языка иврит (Ва‘ад ха-лашон ха-‘иврит, וַעַד הַלָּשׁוֹן הָעִבְרִית) проводили большую работу по созданию недостающих языку слов (главным образом путем использования ивритских и арамейских корней и ивритских словообразовательных моделей) и по нормированию языка. Эту работу продолжает созданная в 1953 г. (на базе Комитета языка иврит) Академия языка иврит. По мнению Бен-Иехуды, фонетика возрожденного иврита должна была базироваться на сефардском произношении (то есть на произношении выходцев из Испании и восточных стран). Основание для такого выбора — в том, что сефардское произношение ближе ашкеназского (центрально- и восточноевропейского) к древнему произношению иврита (точнее, к тому условно-школьному чтению, которое принято в европейских университетах и христианских семинариях при изучении библейского иврита. Сефардское произношение сохранило также древнее место ударения в слове, тогда как в ашкеназском произношении в конечноударных словах и формах ударение обычно сдвинуто на предпоследний слог: יָתוֹם `сирота` (библейское jā'tōm) в сефардском и университетско-семинаристском произношении звучит ja'tom, а в ашкеназском — 'josejm и 'jusojm. Сефардское произношение воспринималось поэтому как более близкое к исконному, а ашкеназское — как испорченное, ассоциируемое с галутом и потому неприемлемое. И действительно, в указанных выше отношениях (судьба תֿ, холама, цере, камаца и ударения) возрожденный иврит сходен с сефардским произношением. Однако почти во всем остальном обычная фонетическая норма современного иврита оказалась близка к языку идиш: гортанные ע [‘] и ח [ḥ̣] как особые фонемы исчезли (вопреки усилиям Бен-Иехуды и пуристов), ר реализуется как увулярное (грассирующее) R, гласный шва первого слога пал (а не дал e, как в восточном и сефардском произношении): דְּבַשׁ `мед` — 'dvaš, а не de'vaš, интонация в иврите очень близка к интонации идиш. Фонетику современного иврита можно примерно охарактеризовать как «сефардский иврит с ашкеназским акцентом». Причина ясна: большинство иммигрантов первой половины 20 в. приезжало из России, из Восточной и Центральной Европы, и их родным языком был главным образом идиш (или немецкий язык). В 3–19 вв. н. э., когда иврит был лишь языком письменности и культуры, его эволюция следовала закономерностям исторического изменения мертвых языков, функционирующих как языки культуры — таких, как средневековая латынь, классический и буддийский санскрит: грамматические формы слов законсервированы (изменения могут касаться лишь степени их употребительности и семантического наполнения грамматических категорий), фонетические изменения — лишь проекция фонетической истории разговорных языков-субстратов, и только лексика развивается относительно свободно: она пополняется новыми лексическими единицами за счет словообразования, заимствования из других языков и семантического изменения слов; может происходить борьба синонимов, выход слов из употребления и т. п. После возрождения иврита как разговорного языка картина резко изменилась. Как и во всяком живом языке, в иврите происходят автономные (то есть не зависящие от влияния других языков) фонетические изменения, зарождающиеся в просторечии или в речи молодежи и затем распространяющиеся на все более широкие слои населения. Именно такой характер носит, например, ослабление и полное исчезновение h, особенно в начале слова: aši'uR it'xil вместо hašI'uR hit'xil (הַשִׁעוּר הִתְחִיל) `урок начался`. Изменения в морфологии касаются теперь и грамматических форм слова: на месте ktav'tem (כְּתַבְתֶּם) `вы написали` в разговорном иврите произносят ka'tavtem (по аналогии с другими формами в парадигме прошедшего времени: ka'tavti `я написал`, ka'tavta `ты написал`, ka'tavnu `мы написали` и т. д.). Как и во всяком живом языке, подобные изменения морфологии возникают первоначально в просторечии и в речи детей, а затем могут проникнуть и в разговорную норму (как приведенный пример) либо остаться достоянием просторечия (как форма ha'zoti `эта` при литературном и нейтрально-разговорном ha'zot (הַזֹּאת). Да и в развитии лексики появились новые процессы: наряду с новообразованиями, возникающими в письменной речи писателей, журналистов, ученых и юристов или декретируемых Академией языка иврит, есть много новообразований, зарождающихся в просторечии или сленге и оттуда проникающих в общеразговорную норму, а иногда и в литературный язык: מְצֻבְרָח [mecuv'Rax] `расстроенный` было вначале шуточным сленговым неологизмом, произведенным по модели meCuC'CaC (причастие пассивной породы pu'‘al от четырехсогласных глаголов) от מַצַּב רוּחַ [ma'cav-'Ruax] `состояние духа, настроение` (в просторечии `плохое настроение`). Комичность неологизма — в том, что причастие образовано от словосочетания и начальное m- производящей основы одновременно служит префиксом причастия. Однако сейчас слово утратило свой комизм и сленговый характер и стало общеразговорным; оно довольно широко применяется в художественной литературе.